Чтение онлайн

— Что еще за полномочия? — не поняла я.

— Специальная метка на магическом потоке, — пояснил папа задумчиво. — Ставится при приеме на службу и позволяет совершать определенные действия с артефактами Легиона…

— Например, настраивать экспресс-порталы, — кивнул Мор. — Куда вас отправить?

Мы с папой переглянулись, и он уверенно попросил:

— В кабинет старшего легионера столицы.

Мор выглядел не очень довольным этой просьбой, но все же что-то сделал с порталом. Или сделал вид, что что-то сделал. Я не могла отделаться от мысли, что он мог играть на стороне Ротта.

И все же когда он протянул нам портал обратно, мы взялись за половинки сферы. А какой у нас был выбор? Краем глаза я увидела, как ректор Ред достал одну из своих самокруток и, откинувшись на спинку кресла, запалил ее.

А потом мы снова активировали портал.

Какие бы сомнения ни терзали меня по поводу Мора, мы с папой действительно оказались в кабинете Ротта. Папа, видимо, тоже не до конца доверял легионеру или ожидал другой опасности. Мы еще не успели толком закончить перемещение, а он уже выпустил из рук сферу портала и принял боевую позу, сразу выставляя перед нами щит. Однако это оказалось ни к чему: кабинет был пуст.

— Повезло, — выдохнула я.

— Дважды повезло, — убирая щит, пробормотал папа. — И твой преподаватель нас не подставил, и Ротт куда-то ушел. Ты запри дверь. Вас же учили этому?

Я только кивнула, удивившись тому, что он полез в стол Ротта вместо того, чтобы отправиться искать Нормана. Однако сначала я наложила запирающее заклятие на дверь, как он просил, только потом тоже подошла к столу.

— Что ты ищешь?

— Журнал распоряжений, — коротко пояснил папа, а потом издал победное восклицание, доставая из нижнего ящика внушительный фолиант. Золотое тиснение на обложке гласило, что это и есть тот самый журнал, который он искал.

— Старший легионер записывает в нем распоряжения: кого из задержанных в какой камере держать, кого отвести на допрос, кого доставить в зал суда. Каждое распоряжение в ту же секунду поступает ответственным за соответствующие действия легионерам.

— Что-то вроде электронного документооборота?

Папа на мгновение задумался, а потом продолжил искать среди последних заполненных страниц то, что нас интересовало, попутно бросив:

— Можно и так сказать. Ага, вот! — воскликнул он уже в следующее мгновение. — Распоряжение поместить Яна Нормана в одиночную камеру особого режима… Похоже, Ротт не доверяет даже надетым на него браслетам.

— Там очень плохо? — зачем-то спросила я, и мой голос прозвучал испуганно и несчастно.

— Таня, успокойся, — немного раздраженно потребовал папа, — это Легион, а не застенки гестапо. Там обычные камеры. Одиночная в нашем случае — это даже хорошо. В ней долго сидеть тяжело, а так твой Норман целее будет. Просто пробраться туда невозможно: слишком много охраны. И выбраться, соответственно, тоже. Так, еще тут написано, что на завтра назначено чрезвычайное разбирательство по его поводу. Надо же, смело…

— Что это значит? — я посмотрела на папу, который сидел в кресле старшего легионера столицы так уверенно, как будто все еще чувствовал это место своим.

— Это значит, что Ротт торопится. Еще ничего не произошло, а он уже назначил чрезвычайное разбирательство. Это ускоренное рассмотрение дела, при котором обвиняемый почти лишен возможности защищаться. Используется в ситуациях, угрожающих общей безопасности.

— Вроде терактов?

— Именно.

Я почувствовала холодок, пробравшийся внутрь и обернувшийся вокруг сердца. Посмотрела на папу с надеждой: он должен что-то придумать!

— Пап, теп ерь-то что будем делать?

Он сосредоточенно побарабанил пальцами по столу, хмуро глядя на журнал, а потом медленно, как будто неуверенно, потянулся к перьевой ручке, которая лежала тут же, на столе.

— Чем черт не шутит, вдруг получится, — пробормотал он, занося руку над чистой страницей.

— Что ты собираешься делать? — я во все глаза следила за его движениями. Но ведь не может же все быть так просто…

— Напишу распоряжение привести твоего Нормана сюда. Отсюда выбираться будет все-таки проще.

Но он медлил, как будто не решался внести запись. Видимо, его тоже что-то смущало.

— А что, каждый может тут писать? — удивилась я. — И оно сработает?

— Нет, не каждый, — он покачал головой и напряженно посмотрел на меня. — Только старший легионер столицы. Но этот твой преподаватель, Мор, заставил меня задуматься над одним обстоятельством.

— Каким?

— Формально с меня тоже никто не снимал полномочия, — он слабо улыбнулся. — Ведь я инсценировал свою смерть. Смерть автоматически прекращает полномочия, значит, никому не пришло бы в голову проводить ритуал, обратный назначению на должность. Я надеюсь. В этом случае формально, с точки зрения магии этого журнала, я все еще старший легионер столицы. Он может принять мое распоряжение.

— А если нет? — затаив дыхание, поинтересовалась я.

— Понятия не имею, — папа нервно усмехнулся. — Но, наверное, лучше мне снять иллюзию, чтобы лишняя магия не вмешивалась. Так что не пугайся сильно, ладно?

Я все же отпрянула назад, когда по его лицу прошла уже знакомая мне рябь. А потом открыла рот от удивления, на мгновение забыв, где я и зачем сюда пришла. Настоящее лицо папы было… старым. То есть не таким уж, конечно, и старым, но он вдруг оказался гораздо старше, чем я думала. До сих пор я считала, что моему папе сорок пять пет и он совсем ненамного старше Нормана. Однако теперь передо мной сидел мужчина под шестьдесят.

Папа снова улыбнулся, но уже иначе. Немного грустно.

— Дорогая, ты же не думала, что я мог стать старшим легионером столицы в двадцать два года? Мне было тридцать шесть, когда я получил эту должность. И исполнилось тридцать семь незадолго до того, как ты родилась.

Я не знала, что сказать. Конечно, это было логично, но почему, черт побери, мне ни разу не пришло это в голову раньше?

— А мама? — только и смогла спросить я.

— Нет, мама не меняла возраст, только внешность. Я сделал себя ближе к ней по возрасту, потому что ровесники привлекают меньше внимания.

Я кивнула, а потом совершенно не к месту и не ко времени уточнила:

— То есть возраст Яна — не проблема, я правильно понимаю?

Папа поджал губы и сдержанно проронил:

— Скажем так, его возраст стоит последним в списке проблем.

Я не стала уточнять, что идет в списке перед этим. И насколько он длинный. Тем более папа уже склонился над журналом и принялся аккуратно выводить в нем текст распоряжения, а мне пришлось затаить дыхание.

Всего минуту спустя он поставил последнюю точку и снова на мгновение задумался. Остальные распоряжения были подписаны Роттом, но папа все же поставил свою подпись. Еще через секунду буквы вспыхнули переливчатым сиянием и тут же погасли.