Чтение онлайн

Подхватили великаны Марью-царевну, отнесли на Океан-море и стали на середине на самой пучине, — сами стоят, как столбы, а ее на руках держат. Марья-царевна махнула платочком и приплыли к ней все гады и рыбы морские. — «Вы, гады и рыбы морские, вы везде плаваете, на всех островах бываете, не слыхали ль, как дойти туда — не знаю куда, принести то — не знаю что?» — «Нет, Марья-царевна, мы про то не слыхали».

Закручинилась Марья-царевна и велела отнести себя домой. Великаны подхватили ее, принесли на Андреев двор, поставили у крыльца.

Задача даже для Души непосильная, очевидно, из-за разности природы её и Разума. Но путь всё-таки и здесь указывает.

Утром рано Марья-царевна собрала Андрея в дорогу и дала ему клубок ниток и вышитую ширинку (ширинка — полотенце). — «Брось клубок перед собой — куда он покатится, туда и иди. Да смотри, куда бы ты ни пришел, будешь умываться, чужой ширинкой не утирайся, а утирайся моей».

Идти за клубком самокатом значит разматывать нить мыслей, которая в конце концов приводит к их источнику — Разуму.

Андрей попрощался с Марьей-царевной, поклонился на все четыре стороны и пошел на заставу. Бросил клубок перед собой, клубок покатился — катится да катится, Андрей идет за ним следом. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Много царств и земель прошел Андрей. Клубок катится, нитка от него тянется. Стал клубок маленький, с куриную головочку; вот уж до чего стал маленький, не видно и на дороге.

Дошел Андрей до леса, видит стоит избушка на курьих ножках. — «Избушка, избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом!» Избушка повернулась, Андрей вошел и видит — на лавке сидит седая старуха, прядет кудель. — «Фу, фу, русского духу слыхом не слыхано, видом не видано, а нынче русский дух сам пришел! Вот изжарю тебя в печи да съем и на косточках покатаюсь». Андрей отвечает старухе: — «Что ты, старая баба-яга, станешь есть дорожного человека! Дорожный человек костоват и черен, ты наперед баньку истопи, меня вымой, выпари, тогда и ешь». Баба-Яга истопила баньку. Андрей выпарился, вымылся, достал женину ширинку и стал ею утираться. Баба-яга спрашивает: — «Откуда у тебя ширинка? Ее моя дочь вышивала. — «Твоя дочь мне жена, мне и ширинку дала».

Совсем близко от цели живёт Баба-Яга, клубочек из нити мыслей мал, почти не виден, и всё же цель ещё дальше, за пределами обычного мира.

— «Ах, зять возлюбленный, чем же мне тебя потчевать?» Тут баба-яга собрала ужин, наставила всяких кушаньев и медов. Андрей не чванится — сел за стол, давай уплетать. Баба-яга села рядом. Он ест, она выспрашивает: как он на Марье-царевне женился, да живут ли они хорошо? Андрей все рассказал: как женился и как царь послал его туда — не знаю куда, добыть то — не знаю что. — «Вот бы ты помогла мне, бабушка!»

— Ах, зятюшка, ведь про это диво дивное даже я не слыхивала. Знает про это одна старая лягушка, живет она в болоте триста лет… Ну ничего, ложись спать, утро вечера мудренее.

Старая лягушка это и есть Тень. Тень такая же древняя, видимо, как и пресмыкающиеся и живёт в болоте чувств.

И далее опять сон, и полёты во сне.

Андрей лег спать, а баба-яга взяла два голика (голик — березовый веник без листьев), полетела на болото и стала звать: — «Бабушка, лягушка-скакушка, жива ли?» — «Жива».

— «Выдь ко мне из болота». Старая лягушка вышла из болота, баба-яга ее спрашивает

— «Знаешь ли, где то — не знаю что?» — «Знаю. — «Укажи, сделай милость. Зятю моему дана служба: пойти туда — не знаю куда, взять то — не знаю что». Лягушка отвечает:

— «Я б его проводила, да больно стара, мне туда не допрыгать. Донесет твой зять меня в парном молоке до огненной реки, тогда скажу». Баба-яга взяла лягушку-скакушку, полетела домой, надоила молока в горшок, посадила туда лягушку и утром рано разбудила Андрея: — «Ну, зять дорогой, одевайся, возьми горшок с парным молоком, в молоке — лягушка, да садись на моего коня, он тебя довезет до огненной реки. Там коня брось и вынимай из горшка лягушку, она тебе скажет». Андрей оделся, взял горшок, сел на коня бабы-яги. Долго ли, коротко ли, конь домчал его до огненной реки. Через нее ни зверь не перескочит, ни птица не перелетит.

Огненная река здесь, через которую звери и птицы да и люди живьём перебраться не могут — видимо граница с миром Богов, стало быть, Разум — качество божественное коли его в мире богов находят.

Андрей слез с коня, лягушка ему говорит: — «Вынь меня, добрый молодец, из горшка, надо нам через реку переправиться». Андрей вынул лягушку из горшка и пустил наземь.

— «Ну, добрый молодец, теперь садись мне на спину». — «Что ты, бабушка, эка маленькая, чай, я тебя задавлю». — «Не бойся, не задавишь. Садись да держись крепче».

Андрей сел на лягушку-скакушку. Начала она дуться. Дулась, дулась — сделалась словно копна сена. — «Крепко ли держишься?» — «Крепко, бабушка».

Опять лягушка дулась, дулась — стала выше темного леса, да как скакнет — и перепрыгнула через огненную реку, перенесла Андрея на тот берег и сделалась опять маленькой. — «Иди, добрый молодец, по этой тропинке, увидишь терем — не терем, избу — не избу, сарай — не сарай, заходи туда и становись за печью. Там найдешь то — не знаю что».

Тень имеет доступ в другой мир, всё знает но не всё осознаёт.

Андрей пошел по тропинке, видит: старая изба — не изба, тыном обнесена, без окон, без крыльца. Он вошел и спрятался за печью. Вот немного погодя застучало, загремело по лесу, и входит в избу мужичок с ноготок, борода с локоток, да как крикнет:

— «Эй, сват Наум, есть хочу!» Только крикнул — откуда ни возьмись, появляется стол накрытый, на нем бочонок пива да бык печеный, в боку нож точеный. Мужичок с ноготок, борода с локоток, сел возле быка, вынул нож точеный, начал мясо порезывать, в чеснок помакивать, покушивать да похваливать. Обработал быка до последней косточки, выпил целый бочонок пива. — «Эй, сват Наум, убери объедки!»

Мужичок с ноготок — это инстинкты и телесные потребности, древние глубоко скрытые, а так же образ человека с ограниченными запросами.

И вдруг стол пропал, как и не бывало, — ни костей, ни бочонка… Андрей дождался, когда уйдет мужичок с ноготок, вышел из-за печки, набрался смелости и позвал:

— «Сват Наум, покорми меня»… Только позвал, откуда ни возьмись, появился стол, на нем разные кушанья, закуски и заедки, и меды. Андрей сел за стол и говорит:

— «Сват Наум, садись, брат, со мной, станем есть пить вместе». Отвечает ему невидимый голос: — «Спасибо тебе, добрый человек! Сто лет я здесь служу, горелой корки не видывал, а ты меня за стол посадил». Смотрит Андрей и удивляется: никого не видно, а кушанья со стола словно кто метелкой сметает, пиво и меды сами в ковш наливаются — и скок, скок да скок. Андрей просит: — «Сват Наум, покажись мне!» — «Нет, меня никто не может видеть, я то — не знаю что». — «Сват Наум, хочешь у меня служить?»