Чтение онлайн

Поглаживая рукой колонну каменной беседки, Лань Сы Чжуй на секунду задумался, а затем произнес: «Если память меня не подводит, то наверняка это тот самый сад, и когда-то он был довольно известен. Я узнал о нем из одной книги, из главы «Душа Распускающих Бутонов». Там говорилось, что в Тань Чжоу есть сад, а в саду обитает Дама. Любой смельчак может попытать счастья и под светом полной луны продекламировать в том саду стихотворение. Если Дама сочтет его прекрасным, то одарит человека распустившимся бутоном, чей аромат не зачахнет в течение трех лет; если же Дама решит, что стихотворение никуда не годится, или его рифмы хромают, то она бросит цветок просителю в лицо, а затем растворится в воздухе».

Лань Цзин И сказал: «Выходит, если ты вдруг запутаешься в строчках, Дама начнет швыряться цветами тебе в лицо? Надеюсь, у тех цветов нет шипов, а иначе, окажись я на месте одного из смельчаков, мое лицо сплошь залило бы кровью. Так что это за навка?»

Лань Сы Чжуй ответил: «Я бы не назвал ее навкой, скорее призраком. Легенды гласят, что первый владелец, слывший поэтом, собственноручно посадил все эти цветы и обращался с ними, как с друзьями, каждый день декламируя в саду свои стихотворения. Здешняя флора впитала поэтическое настроение и вдохновение своего хозяина и в один прекрасный момент обрела душу, обратившись Дамой Распустившихся Бутонов. Когда в сад приходил человек и читал ей красивые поэмы, пробуждая воспоминания о том, кто давным-давно посадил ее, Дама радовалась и преподносила в дар цветок. Но если же стихотворение не находило отклика в ее сердце, или же его строчки не содержали рифмы, она неожиданно возникала из кустов и с силой кидала цветок в лицо наглецу. Человек этот тут же терял сознание и приходил в себя лишь, когда неведомая сила выдворяла его из сада. Десятки лет назад люди шли сюда нескончаемым потоком».

Вэй У Сянь заметил: «Романтично, романтично. Но я абсолютно уверен, что в библиотеке Ордена Гу Су Лань фолиантов подобного содержания никогда не хранили. Сы Чжуй, признавайся, что за книгу ты читал, и кто тебе ее дал».

Лань Сы Чжуй зарделся и украдкой взглянул на Лань Ван Цзи, опасаясь наказания. Лань Цзин И спросил: «Значит, та Дама и впрямь хороша собой? А иначе, зачем бы люди так жаждали встречи с ней?»

Увидев, что Лань Ван Цзи не намеревался бранить его, Лань Сы Чжуй незаметно выдохнул с облегчением, затем улыбнулся и продолжил: «Скорее всего, так и есть. В конце концов, обличие ее соткано из столь великолепных цветов, а нрав столь романтичен. Но на самом деле, никто никогда не видел лица Дамы. Большинство людей, даже не владевших искусством стихосложения, заучивали наизусть несколько поэм и читали их Даме, получив в дар свои неувядающие цветы. Изредка, конечно, появлялся человек, запутавшийся в строчках, но и ему не удавалось встретиться с Дамой, потому что он немедленно терял сознание. Однако… одно исключение все же имелось».

Другой юноша спросил: «Какое?»

Вэй У Сянь поперхнулся.

Лань Сы Чжуй ответил: «Старейшина И Лин, Вэй У Сянь».

Вэй У Сянь кашлянул еще сильнее: «Ну неужели опять? Может быть, поболтаем уже о чем-то другом?»

Но никто не обратил на его слова ни малейшего внимания, лишь Лань Цзин И раздраженно замахал на него рукой: «Да помолчи ты наконец! Так что сделал Вэй У Сянь? Он ведь страшный злодей, какой ужас же он мог сотворить на этот раз? Наверняка, схватил Даму и увел ее силой?»

Лань Сы Чжуй ответил: «Совсем не так. Вэй У Сянь проделал долгий путь из Юнь Мэна в Тань Чжоу, только ради того, чтобы увидеть лицо Дамы. Он из ночи в ночь нарочно читал ей плохо рифмованные стихотворения, добиваясь гнева Дамы, брошенного в лицо цветка и выдворения прочь. Приходя в сознание, Вэй У Сянь вновь спешил в сад и продолжал декламировать поэмы, путая их строчки. В конце концов, повторив сей трюк двадцать с лишним раз, он все-таки смог разглядеть лицо Дамы, а после вознамерился пойти по миру, прославляя ее красоту. Но Дама Распустившихся Бутонов настолько рассердилась, что на долгое время перестала появляться в саду, а чуть завидев Вэй У Сяня, окатывала его целым градом пустоцветов, и зрелище это зачаровывало своим великолепием».

Юноши хором прыснули со смеху: «Вэй У Сянь был таким докучливым!»

«Тоска и впрямь съедала его?»

Вэй У Сянь коснулся подбородка: «Причем тут тоска! Кто в юности не совершал пару-тройку подобных поступков? И кстати, с чего вдруг люди вообще заботятся этой историей? Да еще и на полном серьезе увековечивают ее в письменном виде. Как по мне, вот кого точно съедает тоска».

Лань Ван Цзи смотрел на него. Выражение его лица оставалось все таким же бесстрастным, однако в глазах плясал едва заметный огонек, словно он втайне посмеивался над Вэй У Сянем. Тот подумал: «Эй, Лань Чжань, хватит так беззастенчиво хихикать надо мной. Между прочим, я знаю, по крайней мере, восемь, а может быть, и все десять постыдных случаев, произошедших с тобой в юности. И рано или поздно я обязательно расскажу обо всем этим детям и разрушу образ их кристально чистого, безупречного и едва ли не святого Хань Гуан Цзюня. Погоди у меня».

Он заявил: «Дети, в ваших сердцах бушует буря, далекая от добродетели. Вы явно почитывали низкопробную литературу вместо того, чтобы усердно совершенствовать тело и дух. Вернувшись домой, призовите Хань Гуан Цзюня и получите свое наказание. Перепишите правила Ордена Гу Су Лань десять раз».

Юноши побледнели от страха: «Десять раз, и при этом стоя на руках?!»

Ошарашенный Вэй У Сянь повернулся к Лань Ван Цзи: «В твоем Ордене заставляют переписывать правила, стоя на руках? Это уже чересчур сурово».

Лань Ван Цзи спокойным тоном ответил: «Всегда найдется кто-то, кого обычное переписывание правил ничему не научит. А стойка на руках помогает не только лучше усвоить материал, но и одновременно совершенствует тело и дух».

Безусловно, одним из тех, кого переписывание правил ничему не научило, оказался Вэй У Сянь, однако он сделал вид, будто не понял, о чем толковал Лань Ван Цзи. Сейчас, глядя в прошлое, Вэй У Сянь мог лишь порадоваться, что тогда ему не пришлось копировать тексты книг, стоя на руках.

Ученики, крайне воодушевившись услышанной историей, решили сделать привал в Саду Распускающихся Бутонов. Во время ночных охот заклинателям довольно часто приходилось ночевать под открытым небом, поэтому все присутствующие привычно разбрелись по разным сторонам, собрали сухих веток и развели небольшой костер. Лань Ван Цзи отправился по окрестностям с дозором, чтобы убедиться в безопасности выбранного места и попутно изобразить несколько магических полей на случай непредвиденного вторжения. Вэй У Сянь, вытянув ноги, уселся у огня и, воспользовавшись отлучкой Лань Ван Цзи, решил наконец-то прояснить ситуацию: «Так, у меня созрел один вопрос. Что все-таки за значение имеет ваша лобная лента?»

Услышав эти слова, юноши тут же поменялись в лицах и принялись что-то невнятно бормотать. Сердце Вэй У Сяня на миг замерло, а затем забилось все быстрее и быстрее. 

Лань Сы Чжуй осторожно спросил: «Учитель, а разве вы не знаете?»

Вэй У Сянь заметил: «Стал бы я спрашивать, если бы знал? Неужели я похож на человека, которому настолько нечем заняться?»

Лань Цзин И нерешительно промямлил: «Ну вообще-то да… В конце концов, ведь это именно ты провел нас, заставив выстроиться в очередь и посмотреть на ту девушку…»

Вэй У Сянь пошевелил веткой угольки в костре, подняв в воздух яркие огоньки искр: «Разве я поступил так не ради ваших закалки, укрепления духа и превозмогания страхов? Ведь результат того стоит. Если вы будете прислушиваться к моим словам, то в будущем они наверняка принесут вам пользу».

Лань Сы Чжуй, казалось, тщательно подбирал выражения для своего ответа и подал голос лишь спустя некоторое время: «Хорошо, дело вот в чем. Лобная лента Ордена Гу Су Лань напрямую связана с нашим девизом «будь праведен» и означает «держи себя в узде». Учитель, вам это уже известно, верно?»