Чтение онлайн

Цзинь Лин возразил: «Как ты собираешься ему помогать? Сейчас нам туда не пробраться – вся округа кишит этим порошком. Ты сам отравишься, если приблизишься к нему».

Немного поразмыслив, Вэй У Сянь отошел от окна и прошел в главную комнату. Юноши с большим любопытством следили за ним глазами. Тот задумчиво зашагал перед вереницей бумажных манекенов самой различной наружности, безмолвно стоявших между двумя похоронными венками, и остановился у пары женщин.

Ни одна бумажная кукла внешне не походила на свою соседку, но этим женщинам, казалось, намеренно придали некое подобие друг друга, превратив их в сестер-близнецов: макияж, одежда и даже черты их лиц были одинаковыми, а изящно изогнутые брови и легкие улыбки заставляли думать, что в комнате вот-вот зазвенит их переливистый смех. В ушах женщин блестели массивные красные серьги, запястья обхватывали золотистые браслеты, на ногах красовались расшитые туфли, а волосы собраны в двойной пучок - их облик напоминал служанок из богатых и знатных семей.

Вэй У Сянь произнес: «Пожалуй, остановимся на этих двоих».

Он легко провел рукой по обнаженному мечу одного из юношей, неглубоко порезав большой палец. Затем он вернулся на место и четырьмя небрежными мазками нарисовал выбранным манекенам зрачки.

После Вэй У Сянь сделал шаг назад и, еле заметно улыбаясь, прочел заклинание: «Стыдливый взгляд и длинные ресницы, алые губы, манящие в улыбке. Будь ты добра иль зла, нарисованными глазами я призываю тебя». 

Внезапный порыв зловещего ветра налетел на лавку, и юноши невольно покрепче вцепились в свои мечи. 

В следующую секунду сестры-близнецы резко вздрогнули.

Еще через мгновение с их ярко очерченных губ сорвался переливчатый смех!

Это был «Призыв нарисованных глаз»! Словно увидев или услышав что-то крайне смешное, пара бумажных манекенов зашлась в беспрерывном, клокочущем хихиканье, при этом глаза их, нарисованные человеческой кровью, бешено вращались в глазницах – подобное зрелище одновременно очаровывало и внушало страх. Встав напротив женщин, Вэй У Сянь отвесил им учтивый поклон в знак приветствия.

Сестры-близнецы ответили любезностью на любезность, слегка склонив головы и вытянувшись по струнке. 

Вэй У Сянь указал за дверь: «Приведите в дом живого человека. Всех остальных уничтожить».

Мощный и пронзительный хохот манекенов раздался в комнате, и дуновение зловещего ветра распахнуло дверь настежь!

Женщины бок-о-бок выскочили на улицу и юркнули в самую гущу живых мертвецов. Даже самый смелый мечтатель не смог бы вообразить, какими яростными и сметающими все на своем пути стали эти создания, изготовленные из обычной бумаги. Они мягко переступали ножками в изысканных туфельках и со свистом рассекали воздух воздушными рукавами: легкий взмах одной руки – и рука мертвеца срезана по самое предплечье, легкий взмах другой – и половина головы трупа катится по земле; казалось, будто их рукава превратились в острые клинки. Кокетливый девичий смех эхом разносился по всей улице, пленяя и ужасая разом. 

Вскоре все пятнадцать или шестнадцать ходячих мертвецов оказались порубленными на куски парой манекенов! 

Две бумажные служанки одержали безоговорочную победу и, повинуясь приказу, втащили в дом совсем ослабевшего беглеца. Затем женщины вновь умчались на улицу, и двери сами собой закрылись за ними. Они встали по обеим сторонам от входа, будто каменные львы на страже резиденции важной персоны, и, наконец, затихли.

Ученики вытаращили глаза и лишились дара речи.

До этого бесчестные методы встречались юношам лишь в описаниях из книг или в рассказах старших. В то время они никак не могли взять в толк: «Если эти методы столь извращены, почему же столь много людей до сих пор стремятся овладеть подобными знаниями? И почему у Старейшины И Лин огромное количество подражателей?» Однако сейчас, когда они воочию узрели возможности Пути Тьмы, ученики, наконец, поняли его притягательность, и это при том, что им удалось увидеть самую верхушку айсберга – «Призыв Нарисованных Глаз». Вот почему вскоре отвращение на лицах юношей, оправившихся от первоначального шока, сменилось нескрываемым воодушевлением; они понимали, что приобрели бесценный опыт, которым обязательно поделятся со своими товарищами. Один лишь Цзинь Лин не разделял всеобщего восторга.

Лань Сы Чжуй подошел к Вэй У Сяню, намереваясь помочь незнакомцу, но тот предупредил: «Не подходите близко и не касайтесь порошка. Трупный яд может отравить вас, даже просто попав на кожу».

Когда бумажные манекены внесли человека в дом, он находился в полубессознательном состоянии, словно силы уже покидали его, однако сейчас его разум прояснился. Незнакомец откашлялся, прикрывая рукой рот, будто беспокоясь, что порошок, неминуемо вылетающий из его нутра, может навредить другим, и слабым голосом произнес: «Кто вы?»

Голос его звучал крайне устало, и свой вопрос он задал не только лишь потому, что люди в комнате являлись для него полными незнакомцами, но и оттого, что мужчина не имел возможности видеть.

На его голове находился лоскут белой ткани, толстым слоем обмотанный вокруг глаз. Вероятнее всего, человек был слеп.

И, надо заметить, этот слепец весьма и весьма неплохо выглядел: точеная переносица, тонкие губы мягкого красного оттенка – фраза «почти красивый» лучше всего описывала его. К тому же, человек казался совсем молодым, пребывающим в возрасте между юношей и мужчиной, и неизбежно располагавшим к себе любого. Вэй У Сянь подумал: «Интересно, почему в последнее время я так часто сталкиваюсь со слепыми: и мертвыми, и живыми; и воочию, и по слухам».

Цзинь Лин неожиданно воскликнул: «Эй! Между прочим, мы до сих пор не знаем, что это за человек, друг он нам или враг. Почему мы ни с того ни с сего решили его спасти? А вдруг он злодей, и тогда получится, что мы сами пустили змею в свой дом?»

Несмотря на то, что Цзинь Лин высказал правильные мысли, все же слова эти, без обиняков произнесенные в присутствии незнакомца, прозвучали довольно грубо. Но, вопреки ожиданиям, мужчина совсем не рассердился и, похоже, даже не забеспокоился, что его вышвырнут вон. Он всего лишь улыбнулся, обнажив кончики миниатюрных клычков: «Молодой господин, вы совершенно правы. Мне действительно лучше уйти».

Цзинь Лин, никак не рассчитывающий на подобный ответ, на секунду опешил и, так и не найдя, что сказать, запальчиво фыркнул. Лань Сы Чжуй поспешил примирить их: «Но ведь он может оказаться и хорошим человеком. К тому же, правила нашего Ордена запрещают бросать умирающего на произвол судьбы».

Цзинь Лин упрямо ответил: «Как хотите. Вы же у нас добряки. Моя же позиция: если кто-то и умирает, то при чем здесь я».

Лань Цзин И вспылил: «Ах ты..» На середине фразы он вдруг в изумлении захлопнул рот, словно проглотив язык.

Он замолчал, потому что увидел меч, который незнакомец прислонил к столу. Черная тряпица, обмотанная вокруг него, наполовину сползла, явив оружие взору. 

Меч этот создал мастер исключительных способностей: ножны цвета бронзы представляли собой ажурную резьбу, изображающую замысловато переплетенные инеевые узоры, а сквозь них сияло лезвие, выкованное словно из серебряных звезд и мерцающее бликами кристально чистого света в форме снежинок. Меч сверкал прозрачной, но в то же время насыщенной, красотой.

Лань Цзин И широко распахнул глаза, будто намереваясь что-то выпалить. Вэй У Сянь не знал, что именно хотел сказать юноша, но осознавал, что если мужчина скрыл свой меч под черной тряпицей, то значит, явно не хотел, чтобы оружие увидели; поэтому он, не желая спугнуть незнакомца, одной рукой накрыл рот Лань Цзин И, а указательный палец второй приложил к своим губам, давая остальным ученикам знак хранить молчание.

Цзинь Лин, беззвучно шевеля губами, произнес два слова, потом вывел их пальцем на покрытом пылью столе: