Чтение онлайн

— Интересно, что же они ему предложили? — непроизвольно вырвалось злое.

— А вот на этот вопрос никак не могу ответить, потому как сам не ведаю.

— Я не только по этому пришел, — произнес, доставая из кармана серый камешек. — Сколько за вот этим. Хочу знать, кто он?

— Или она? — с прищуром поглядывая на камень в моей руке, спросил он.

Я лишь усмехнулся, прекрасно понимая, что кажется меня уже разоблачили.

— Сложно тебе придется, Лень, и выбор, сам понимаешь. Да и подумай, на что ты обрекаешь девушку? — взъерепенился дядя, приподнимаясь со стула.

— Понимаю, — произношу негромко. — Но уже поздно, — добавил, открывая ворот рубашки.

Глаза дяди с удивлением медленно раскрываются, неверяще он приближается ко мне, протягивая руку, продолжая неотрывно разглядывать татуировку.

— Вот это да, — прошептал он, присаживаясь напротив и подвигая кресло.

— И? — с нетерпением глядя на него.

— Это она сделала? — продолжая рассматривать спросил, бросая взгляд на камень.

— Да, — уверенно заявил.

Постепенно самообладание начинает давать сбой, пока дядя внимательно изучает татуировку, я едва сдерживаю себя.

— Где я подобное видел? — задумчиво проговорил он, приподнимаясь и направляясь к шкафу с книгами, все время повторяя себе под нос. — Где-то видел, видел же. Но вот где?

С минут пять я, наверное, наблюдаю, как он рыщет по стеллажам с книгами, разглядывая их, и каждый раз не то.

— Покажи камень, — возвращается ко мне, в прямом смысле выдирая его из моей руки и направляясь за стол.

Еще через пару минут на его столе появились разные колбы с жидкостью, сливая в одну колбу он с легкостью опустил туда камень

— Ну кто же ты- с предвкушением в голосе шепчет он вглядываясь в темную жидкость

Несколько минут ничего не происходило, поверхность жидкости оставалась спокойной, когда резкий, словно лава из жерла вулкана вырвалась наружу, колбу охватил ярко-огненный огонь, оседая темно-золотистым цветом.

— Вот это да, — с восхищением прошептал дядя, не отрывая взгляд.

— Что ты понял? — резко произнес, вырывая его из созерцания.

— Почему инкубы спешат, — последовал задумчивый ответ. — Где она?

— За ней присматривает надежный человек.

— Она приняла себя? — спросил дядя, все так же глядя на колбу с жидкостью, в которой медленно продолжала оседать золотистая пыльца.

На какой то момент я задумался, анализируя ее поведение. Днем и ночью они разные, если вторая ее «я» решительная и напористая, то Лавра нежная и нерешительная.

— Скорее нет, чем да.

— Тогда племянник, у меня для тебя плохая весть, если на сороковой день своего перерождения она не примет себя, то….

Договаривать он не стал, и так понятно

— Я понял тебя, дядя, — произнес, приподнимаясь со своего места и направляясь к выходу.

Могу ли я потерять Лавру? Нет. В моей жизни нет смысла без Лавры, она держит меня, и если оборвется ее жизнь, то и моя…

— Что ты задумал, Леонид? — послышался позади голос дяди.

— Ты и сам знаешь, — произнес полушепотом, направляясь на выход.

Глава Двадцать первая

Лавра

Дорогой дневник!

Я потеряла тебя, вот сейчас пишу прикованная к кровати наручниками пишу простым карандашом на старом пожелтевшем листке. Мне плохо, жар охватывает меня, мне тяжело дышать словно в груди все сковывает. Порой я хватаю ртом воздух словно выброшенная на берег рыба.И вновь уплываю в беспамятство. И лишь прихожу в себя меня спасает вода. Дорогой дневник!

Не могу больше бороться и сдерживать себя. Если бы ты мог помочь мне плохо, мне очень хреново. Я никому не нужна, обо мне совершенно никто не помнит. Никто не звонит. Я в целом мире одна и ненужная.Смотрю на тени играющие на обшарпанных стенах и лишь они мне мои собеседники.

Дорогой дневник!

Мне тебя не хватает, возможно бы перечитывала свои строки вероятнее нашла бы выход. А так… Меня вновь знобит, и вновь теряю сознание. Облокотившись спиной о прохладную стену нахожу в ней спасение. Но на долго ли? Мне кажется я теряю последнее надежду. С каждой минутой с меня капля за каплей уходит жизнь. Дорогой дневник!

Страшно знать, что в целом мире ты совершенно никому не нужен. Вот так пребывая в отчаянии я умру в позабытом доме. Дорогой дневник!

Что со мной твориться? Я постоянно нахожусь в беспамятстве.Если раньше она брала надо мной вверх, то в этот раз мы словно вдвоем находимся на грани. В нас словно вырвали стержень. И вновь, привет!

Что написать уже не знаю, но лишь с тобой нахожу надежду. Сделав глоток прохладной воды, смотрю на опускающуюся темноту. В комнате прохлада, но лишь она в состоянии подарить мне глоток осознания и понимания. Глянув на написание строки, я вновь пишу тебе.И вновь изливаю перед тобой душу. Внутри меня словно замирает жизнь, с каждым разом сердце медленнее стучит.Мне не хватает воздуха, меня постоянно бьет озноб. Голова раскалывается от боли. Я вновь теряю сознание для того чтобы прийти в себя через какое то время. И вновь ухожу. Дорогой Дневник!

Прости, говорят лучше всего перед смертью успеть попросить прощение. Ты один знаешь мои мысли и чувства. Ты один знаешь как я не хотела этого, и знаешь к чему я стремилась.И что теперь? Находясь на грани, я готова согласится, чтобы одна из нас жива. Но нет, она уходит вместе со мной.

Пребывая сейчас в сознании, как только я переступила дом и положила вещи принялась наводить порядок. Чтобы было где переночевать. Стала ощущать легкую усталость, списав все на прошедшие ночные приключения.Легла отдохнуть. Но мое сознание словно стало уплывать. Где находясь на грани, медленно смогла доползти до сумки чтобы сковать себя.Прежде чем сознание покинуло меня.

И если ты сейчас читаешь эти строки, тот кто нашел меня, знай в моей смерти нет виновных. В этом виновата я, не попросив помощи.Я старалась справиться самой, боровшись и еще больше усугубив свое положение.

На дворе ночь, а в моем глазу ни сна, я все еще боюсь, что расстегнув наручники она вырвется.Глядя на ночное звездное небо, думаю куда же я попаду. Постепенно чувствуя приближающийся туман, я отпускаю себя.

И вот в моей руку зажат карандаш, нам жарко и холодно, наше сознание уплывает и возвращается, оно словно играет с нами. Слышу приближающиеся шаги, но знаю нам это чудится.