Чтение онлайн

Мышь засмеялась:

— Если бы вы все еще жили в квадах, то знали бы, как вы ошибаетесь. Предубеждение по отношению к нам не исчезло, оно просто ушло в подполье, где его не видно из Золотого Дворца.

— Если на вас все еще нападают, я хочу знать, кто это делает. Обещаю, что не позже чем через день отправлю ПСБ разобраться со всеми.

Та заколебалась:

— Я не видела никаких нападений. Но ненависть по-прежнему сохранилась.

— С этим я ничего не могу поделать. Я могу изменить законы, и те, кто причиняет вред гилдринам, попадут в тюрьму; я могу запретить ПСБ, лордам и изгоям, которые работают на меня, преследовать вас. Но я не могу заставить их думать по-другому. На это требуется время. И может быть, этому поможет то, что в Нале теперь Хранительница в качестве Правителя. Возможно, люди осознают сей факт, и осознание этого начнет менять их мышление. Но я не могу сделать так, чтобы это произошло в одну ночь.

Мышь притворно улыбнулась.

— Именно этих слов я и ожидала от Правительницы.

— Что это значит?

— Вы можете себе позволить велеть гилдринам в квадах быть терпеливыми. Вам со всем этим нет необходимости сталкиваться. Ненависть вам не страшна. — Она сделала неопределенный жест и оглядела комнату. — Это место защищает вас от всего.

— Ты бы удивилась, — сказала ей Мелиор, вспоминая разговор с Премелем, который произошел в тот день, когда она узнала о его предательстве, — если бы узнала о том…

— Что вы имеете в виду?

Правительница покачала головой:

— Не обращай внимания. Значит, то, что я — гилдрин и Хранительница, не имеет никакого значения для таких, как ты, потому что я теперь руковожу Налем и мне не приходится сталкиваться с предубежденным к себе отношением каждый день. Это твое личное мнение?

Та уклончиво пожала плечами и отвела взгляд:

— Так могли бы сказать и гилдрины в квадах.

— Это самое нелепое, что я когда-либо слышала! Ты что, думаешь, я могу забыть, через что мне пришлось пройти за двадцать шесть лет своей жизни? Ты думаешь, что раз я стала Правительницей, я уже не такой гилдрин, как раньше?

— Не знаю. А вы изменились?

— Нет, Мышь. Во всяком случае эта ситуация сделала меня еще большим гилдрином, потому что, став Правительницей, я могла перестать скрывать свою принадлежность к ним. Нас так долго притесняли, что мы стали считать страх неотъемлемым спутником жизни гилдрина. Но это не так. Мне понадобилось много времени, чтобы понять это. И смерть человека, который одарил меня этим камнем. Но теперь я это знаю и полна решимости сделать так, чтобы каждый гилдрин в Брагор-Нале думал так же, как я.

— Но сначала вы хотите убить Марара.

— Он не друг гилдринам, Мышь.

— Может быть, и так, но ведь вы не поэтому жаждете его смерти, верно?

Мелиор хотела возразить, но затем поняла, что не может. Мышь была права.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что, возможно, вы не так уж сильно и отличаетесь от других. Все это очень напоминает мне старый образ действий. Тот самый круг насилия и возмездия, который отравляет нашу страну веками. Это как раз то, чего такие, как мы, пытаются избежать со времен Консолидации.

— Такие, как мы, Мышь?

Та покраснела до кончиков ушей и посмотрела на свои руки.

— Ты права, — сказала Мелиор после продолжительного молчания. — Возможно, убить его — это не выход.

— Мышь подняла взгляд:

— Так я могу идти?

Мелиор покачала головой.

— Нет. Мне все-таки нужно остановить его. Он виновен в смерти Правительницы Уэрелла-Наля, он чуть не убил меня, и он участвует в какой-то кампании против Тобин-Сера.

Последнее больше всего привлекло внимание женщины.

— Чем он вредит Тобин-Серу?

— Еще не знаю. Но собираюсь это выяснить. Это — одна из причин, по которой я хочу попасть в Стиб-Наль. — Мелиор перевела дух. — Пожалуйста, Мышь. Мне нужна помощь Сети.

Мышь долго смотрела на нее с ничего не выражающим выражением лица. Она, безусловно, умела скрывать свои чувства, как и все члены Сети. Это было мастерством, выработанным за годы, проведенные в страхе и строгой секретности.

— Я не буду помогать, если вы собираетесь убить его, — наконец, сказала она. — Если вы собираетесь сделать это, то никто в Сети не станет помогать вам.

— Я не буду убивать его, — сказала Мелиор. — Я поступлю как-нибудь иначе. — Видя сомнение в темных глазах молодой женщины, она добавила: — Клянусь памятью Гвилима, Хранителя Камня, чей посох теперь принадлежит мне.

Мышь сглотнула, затем кивнула:

— Хорошо. — Потом она встала. — Теперь я могу идти?

Мелиор бросила женщине ее лучемет:

— Конечно.

Та засунула лучемет в кобуру, которая висела у нее на бедре, и направилась к двери.

— С вами свяжутся в течение двух дней. Мы надеемся, что вы будете готовы отправиться в путь тотчас же.

— Я буду готова.

Мышь дошла до двери и взялась за ручку. Но затем она остановилась и направилась к своему кинжалу, торчащему из стены. Вытащив его из стены, она плавным движением вернула его в ножны в правом сапоге. Мелиор усмехнулась. Она по-прежнему носила свой кинжал там же.

Женщина повернулась и посмотрела на Правительницу:

— А что, если бы вы ошиблись? Что, если бы я оказалась не так ловка и ваш бросок убил бы меня? Подумали бы вы: «Что ж, ерунда, велю своему головорезу найти другого гилдрина».

— Но ведь я не ошиблась. Не так ли, Мышь?

— Ну а если бы все-таки ошиблись?

Мелиор улыбнулась во весь рот:

— Если бы ты не была так ловка, я бы никогда не стала тебя проверять. Нельзя стать Правительницей, если неправильно оцениваешь людей.

— Тогда как же убийце удалось подобраться так близко, что он смог усадить вас в кресло калеки?

У нее был просто потрясающий талант задавать сложные вопросы.

— Я уже сказала тебе, как я узнала, что не убью тебя, Мышь, — наконец, ответила Мелиор, встречаясь с пристальным взглядом изгоя. — Мы с тобой очень похожи.

Мышь, казалось, на мгновение задумалась, прежде чем подойти к двери и открыть ее.

— Мышь! — окликнула ее Мелиор, когда та уже выходила.

Она остановилась на пороге.

— Во дворце могут быть предатели. Будь осторожна, когда станешь возвращаться в квады.

— Я всегда осторожна, — ответила Мышь, закрывая за собой дверь. — Я — гилдрин.

Он видел ее перепачканной в собственной крови.

Даже когда он думал, что убьет ее, он никогда по-настоящему не представлял, что увидит это. Ее убийство представлялось ему простой гигиенической процедурой. «Сейчас она здесь, живая, — думал он, — а через минуту она отойдет в мир иной». Но он никогда не думал, что увидит, как она истекает кровью. Ведь это — Мелиор И Лакин. Она не просто Правительница, она практически стала легендой.