Чтение онлайн

Оррис наблюдал за тем, как они уходят, поглаживая клюв Криссан и грустно покачивая головой. Ему по-прежнему было так больно от этого, даже после стольких лет. Некоторое время спустя он огляделся, словно ожидая снова увидеть магов Лиги. Но улица была пуста. Он осторожно потер ушибленный бок и затем поднялся по ступенькам в Великий Зал. Ему нужно было многое сказать Джариду.

Кайлин сидела, уставившись на свои руки, которые были скрещены у нее на коленях. Оба орла сидели вместе на большой каминной полке, неподвижные, как статуи, осторожно разглядывая друг друга, и тем не менее казалось, что присутствие одного успокаивает другого. «Ну прямо как маги, у которых они появились», — подумала она, сдерживая улыбку.

Какой-то частицей своей души она считала, что разговор с Джаридом означает предательство Лиги. Не то чтобы она рассказала ему о чем-то, что должно было остаться в тайне. Более того, она ничего не сказала ему о том, что не относилось напрямую к ее обязанностям как Орлиного Мудреца. И все-таки она знала, что Эрланд и остальные не одобрили бы ее разговоров, если бы о них узнали. И ей не нравилось прятаться, как какому-нибудь разбойнику, всякий раз, как они с Орлиным Магистром должны были встретиться.

Но она понимала, как важно то, что они с Джаридом делятся друг с другом всем, что знают о возможном враге, и как члены Лиги и Ордена реагируют на появление двух орлов в Амариде. И она должна была признать, что ей нравится разговаривать с ним. Несмотря на разные цвета их плащей, у них было много общего. Она считала, что Орлиный Магистр не питает злобы по отношению к Лиге, а пообщавшись побольше с Элайной, она пришла к такому же выводу относительно нее. Временами Кайлин казалось, что у нее больше общего с Орлиным Магистром и его Первой, чем с кем-либо из Лиги. Конечно, они разделяли ее веру в то, что война между их сообществами может привести лишь к катастрофе. А Эрланд и остальные — нет.

Именно это она и собиралась сказать Джариду.

— Кайлин, — спросил он, глядя обеспокоенно, — с тобой все в порядке?

Она заставила себя улыбнуться:

— Да. Все хорошо. О чем ты меня спрашивал? — Она вспомнила его вопрос, но ей не очень-то хотелось отвечать на него. И снова, как было не раз за последние месяцы, она смутилась из-за того, что носит голубой плащ.

— Я спросил, как Эрланд воспринял идею собрать всех магов Тобин-Сера вместе для обсуждения того, что может означать появление наших орлов. Кажется неразумным, чтобы каждое из сообществ проводило такие обсуждения по отдельности. И это могло стать одним из способов наладить доверие между Лигой и Орденом.

— А маги Ордена уже согласились на это? — спросила она.

Он заколебался:

— Нет, еще нет.

— А вы это обсуждали?

Он, казалось, снова замялся:

— Я сказал об этой возможности нескольким магам лично. Но я ждал известий от тебя, прежде чем поднять этот вопрос перед всеми членами Ордена.

Она улыбнулась:

— Тогда тебе, возможно, придется еще немного подождать.

— Ему эта идея не понравилась?

— Я о ней даже не упоминала. — Премудрый открыл рот, собираясь что-то сказать, но она остановила его, подняв палец. — Я пыталась объяснить тебе раньше, но ты, кажется, не понимаешь. Эрланд не заинтересован в улучшении отношений с Орденом. И немногие маги из Лиги заинтересованы. Они тебе не доверяют.

— Они не доверяют мне?

Кайлин покачала головой:

— Не именно тебе. А всем вам, любому в зеленом плаще. С самого своего создания Лига определилась в своей враждебности к Ордену. Она существует, чтобы неустанно следить за вами, чтобы не позволить Ордену стать слишком могущественным. Не стоит надеяться, что она возьмет и изменится, приняв Орден в качестве союзника, только потому, что у нас появились орлы.

Джарид смотрел на нее несколько минут.

— Ну, а ты? — спросил он. — Ты, говоря об Эрланде и остальных, называешь их «они». Значит ли это, что ты доверяешь нам?

Она пожала плечами и отвела взгляд:

— Я ведь здесь, не так ли?

— Да. Но тебе это трудно дается, Кайлин.

— Разве это имеет значение?

— Да, Кайлин. Имеет. Мы с Элайной не предлагали для обсуждения идею о встрече со всеми членами Лиги, потому что мы думаем, что большинство магов Ордена не согласятся на это. В Ордене недоверие к Лиге столь же сильно, как и недоверие Лиги к Ордену.

— Сомневаюсь, — сказала Кайлин. Но она задрожала. Она меньше всего ожидала это услышать.

— Хорошо, — согласился Джарид. — Может, это и преувеличение, но не слишком большое. Недоверие существует с обеих сторон, и, если мы хотим его преодолеть, нам с тобой необходимо поддерживать дружеские отношения.

— Я настроена дружески.

— Но ты все еще беспокоишься о том, что бы сказали Эрланд и остальные, если бы увидели тебя здесь.

Она тревожно шевельнулась:

— Значит, я не должна беспокоиться? Вы предлагаете мне предать Лигу, и тем не менее я не вижу никакого желания с твоей стороны сделать то же самое по отношению к Ордену. Ты даже не говорил с магами о том, чтобы они встретились с членами Лиги, и ты меня осуждаешь?

— Я не прошу тебя никого предавать, Кайлин, — мягко сказал он. — И я тебя вовсе не осуждаю. Я просто прошу тебя поставить свою любовь к стране выше забот о том, что Эрланд подумает о наших встречах. В Ордене есть такие, которые считают, что я предал их доверие, но мне все равно. Я, так или иначе, встречаюсь с тобой и сообщаю Ордену о всех наших разговорах. Я бы не просил тебя делать того, чего я не хочу делать сам. Но, — вздыхая, сказал он, — я понимаю, что мы с тобой в разных условиях, и не буду отрицать, что ты находишься в более тяжелом положении.

Кайлин ничего не ответила. Она помнила, как повысила тон минуту назад. Она казалась молодой и капризной, совсем не такой, каким подобает быть Орлиному Мудрецу, и это еще больше подчеркивалось спокойствием Джарида. В этот момент она отдала бы все на свете, лишь бы оказаться в другом месте, и предпочитала ничего не говорить, чтобы не ставить себя в еще более неудобное положение.

Он, казалось, неправильно истолковал ее молчание:

— Я знаю, как тебе тяжело, Кайлин. Я с этим не спорю.

При этих словах она улыбнулась и покачала головой:

— Нет, Джарид. Я думаю, ты не понимаешь, насколько мне тяжело. Никто не понимает. И никто не смог бы понять. — Она встала и подошла к каминной полке. — Ты знаешь, что я выросла, ненавидя Орден, — сказала она, глядя на Ритель. — Всем это известно. — Она повернулась к нему. — Но знал ли ты, что я ненавидела его так сильно, что презирала себя за появление моей первой птицы? — Ее глаза наполнились слезами при этом воспоминании. Она видела Маркрана, сидящего перед ней, его блестящее оперение переливалось в лучах осеннего солнца, как и в день их встречи. — Ты знал, — продолжила она, не обращая внимания на слезы на щеках, — что я месяцами отказывалась пользоваться своими силами потому, что считала, что, если я стану магом, это будет означать забвение памяти родителей?