Чтение онлайн

– Это ещё как? Каким образом? Что-то ты меня запутала, моя рыжая блондинка. Скорее давай. Во, во, настоящая шаманка! Прикольно смотришься, я тебе скажу. А вот исподнюю рубаху сюда давай, хоть спину прикрою.

– А шапку куда? Смотри - настоящая лиса. Может её впереди тебе подвязать - убережёшь самое дорогое от простуды...

– Эээээ...и не стыдно шутить над несчастным голозадым мужем? Щас сдеру штанишки, и сам в них пойду. А ты будешь голым задом пугать аборигенов. Во - я сейчас что-то вроде попоны сделаю. Давай-ка поймаем это создание...стой! Стоять! Сволочь! Она кусается, гадина! Глянь - чуть мне гениталии не откусила! Тварина какая, а?

– Вась, ты не с той стороны к ней подходил. Надо слева, аккуратно, без резких движений...вот так, так...стой, лошадка, вот так...кстати - глянь-ка - тут сумы, сейчас мы его выпотрошим. Ага - держи рубаху! И штаны запасные! Кстати - может поменяемся? Я тебе те, что на мне, а ты мне эти...

– Мне грязные, да? А тебе чистенькие? Нет уж, хитромудрая моя! Не катит!

Я торжествуя, натянул на себя чистую рубаху и штаны, напряг плечи...и рубаха треснула, как бумажная. Шаман был ниже меня на голову и в полтора раза уже в плечах. Трофейные штаны тоже были катастрофически малы - они напоминали по длине бермуды и не сходились в поясе. Спасло то, что они были на завязках, и даже если в поясе не сошлись, всё равно завязки я подвязал и эти суконные произведения портняжного искусства не сваливались с бёдер.

– А ты где так навострилась обращаться с лошадьми, крестьянка моя?

– Тьфу на тебя - ты точно городской житель! У крестьян лошади днём с огнём давно уже не найти! Учили меня конному делу. Каждая уважающая себя леди должна уметь обращаться с лошадью. Вдруг какой-нибудь принц Монако пожелает устроить вместе со мной конную прогулку, а я буду сидеть, как мешок с картошкой! Конфуз. Нельзя.

– Ты это...выдохни, а? Вона как щёки-то надула - сказал я с усмешкой - щас лопнешь от гордости, уважающая себя леди! Ну да, троллейбусы и автобусы, вот мой удел. Лошадь я видел на картинке и в зоопарке. Всё, разболтались мы. Валить отсюда надо. Скоро здесь появятся наши местные друзья, мне бы не хотелось никого убивать, а похоже, что по-другому они не поймут. Забирайся в седло и правь, раз ты такая кавалеристка. А я сзади пристроюсь, на заднице у этой кобылы. Надеюсь это животина не сдохнет под моим весом. И под твоим особенно.

– Во-первых, не задница, а круп. Во-вторых - эта порода очень вынослива, и может переносить большие нагрузки - нам про таких рассказывали в конноспортивной школе. В-третьих - чего это под моим особенно?! Между прочим, против твоих девяноста я вешу сорок пять килограммов!

– Хватит, хватит болтать! Поехали! И кстати - десять кило ты мне всё-таки от своих щедрот добавила, негодница.

– А чего ты?! Вес, вес...никогда не говори женщинам про вес! Обдерут! Это всё равно как сунуть грязный палец в открытую рану! Борьба с весом занимает большую часть мыслительного процесса у большинства женщин. И сказать, что у женщины лишний вес, это всё равно как плюнуть ей в ухо!

Перешучиваясь, мы забрались на лошадь, и та резво пошла быстрым шагом по тропе к морю, виднеющемуся вдалеке. План у меня был таким: добраться до моря, обязательно возле него должны быть какие-то крупные поселения - ну, порты там какие-то нибудь, или селения рыбаков. И по моим прикидкам, они должны были быть в том месте, где на Земле находился Адлер. Почему? Потому что в этмо месте была тихая бухта с пологим берегом, именуемая Имеретинской, и тут же в море впадала река Мзымта, источник пресной воды. Какая бы удобная бухта не была, а без пресной воды поселения всё равно не будет, это аксиома.

Перед тем, как сесть на лошадь, я оттащил бывшего хозяина коня на сухой пригорок, подальше от воды. На всякий случай. Кто бы ни был этот человек, и с какой бы целью он на нас не напал - это был его мир, и мы не вправе лишать его жизни - если только он не угрожает нашей жизни. Оттащил подальше - потому, что там, где нашёлся один крокодил, точно найдётся и другой, меньше или больше размером, но не менее неприятный. Кстати сказать - я уже видел вдалеке шевеление, этакие буруны на воде. Похоже, что к месту эпической битвы стягивались друзья и родственники убиённого, дабы справить тризну по нему его останками.

Лошадка трясла своими мослами, вытрясая из меня кишки и дельные мысли. Мысли куда-то терялись, как будто выпадали по пути, не доходя до моего сознания. Я никак не мог сообразить - ну вот я приехал в селение, и что? Не зная языка, чужой, грязный, с грязной девчонкой, на ворованном коне...что будет? Ну что будет - то будет, чего уж теперь... Будем биться, аки грифон с демоном, чего же ещё.

Я снова позвал своего симбионта - нет, Арн не откликался, как будто навсегда пропал из моей головы. Сделав несколько безуспешных попыток, я замолчал, вздохнув и покрепче обхватив Василису за пояс, чтобы не свалиться с этой скользкой и вонючей штуки, именуемой крупом.

Часа полтора мы ехали по тропе, петляющей между буграми, болотами и заросшими травой пустошами. Затем извилистая дорожка начала спускаться ближе к морю, и с пригорка стали видны следы жизнедеятельности человека - клочки возделанных полей, выпасы, возле склона горы паслось стадо овец, перебежавших нам дорогу так, как будто это был последний переход в их жизни и надо обязательно успеть его сделать. Пахло разогретыми травами, овчиной, навозом и от моря доносился запах йода и гниющих водорослей. Вода - было видно отсюда - возле берега мутновата, скорее всего, недавно случился очередной шторм, выбросивший кучу оплывающих на солнце водорослей. Здесь тропа раздваивалась, одна тропа, пошире, пошла вдоль берега, совершенно явно отправляя к какому-нибудь поселению, вторая вела в гору - это тропа была менее натоптанной, куда вела - непонятно. Может к какому-нибудь маленькому поселению, а может на горные пастбища.

Странно, что возле стада овец я не увидел пастуха - может он спал где-нибудь на травке, а может спрятался, увидев Дон Кихота и Санчо Панса на одном 'ишаке'. Лошадка была небольшой, так что мои ноги и вправду болтались где-то у земли, и я точно напоминал литературного персонажа.

Василиса остановила лошадь на развилке, и спросила:

– Направо, или налево?

Я слегка подумал, потом принял решение:

– Давай-ка налево. Тропа всё равно подойдёт к реке, здесь миновать её невозможно. Приведём себя в порядок - появиться в таком диком виде в селении - это чревато. Не убивать же мне их всех, в самом деле, если нападут? А они нападут - рупь за сто. На таких чучел как мы грех не напасть. Кстати - ещё не факт, что мы их убьём. Достаточно случайной стрелы, и не помогут никакие файрболлы.

– Не хочу стрелу!
– поёжилась Василисы, и тронув лошадь пятками, погнала её вверх по тропе.

Надо сказать, лошадка на удивление легко справлялась с подъёмом, несмотря на то, что на ней сидело сто с гаком живого веса. Мохноногая, крепкая, она карабкалась по тропе, как леопард, и даже не очень запыхалась. Правда вспотела и воняла ужасно - я как-то раньше не нюхал лошадиного пота, и он оказался совсем не таким, как мне представлялось. В общем - теперь я понял, какими вонючими козлами бродили все эти мушкетёры, и иже с ними. Лошадиный пот впитывался в одежду, и от меня воняло как от жеребца.

Я сообщил об этом прискорбном факте своей половинке, на что та с усмешкой заметила, что каждому мужчине лестно сравнение с жеребцом. Даже если это касается всего лишь пота. Мол - ты - настоящий жеребец! И не важно, что дама при этом имела в виду.

Тропа подошла к реке и пошла по склону прямо над ней. В одном месте она стала полого спускаться вниз, отчего я сделал вывод, что тропа ведёт сюда неспроста. И точно - со склона горы стало видно избушку, выстроенную над рекой, на террасе. Вокруг избушки стоял плетёный забор, точнее выражаясь - плетень, так его испокон веков звали на Руси. Вокруг избушки не было видно никаких признаков жизни. Более того - точные признаки совершеннейшего отсутствия жизни, выражавшиеся во множестве надгробий различного вида - от плит, горизонтально лежащих а земле, до стоящих вертикально камней.