Магия Фан. Жесть
Шрифт:
Сента-576 кивает. Она действительно прекрасно помнит о своей великой миссии. Она, как и другие Сенты, должна подарить миру людей, живущих за пределами блока, свои великолепные волосы, из которых сделают самую лучшую в мире ткань. О волосах надо заботиться, ухаживать, ведь чем длиннее они вырастут, тем больше ткани получится. Кроме того, чем длиннее будут волосы на момент срезания, тем больше всего получит Сента в Чудесной стране, куда отправится после начала менструаций, мешающих волосам оставаться такими же красивыми и крепкими. Там она сможет счастливо жить, найти свою любовь, что бы это ни значило. Сента-576 вообще большую часть слов не понимает, но безусловно верит Наставнице, ведь та точно не будет желать зла своим воспитанницам.
– Молодец, – возвращает её из мыслей единственный знакомый голос. Другие голоса она тоже слышала – в фильмах, но лишь голос Наставницы кажется ей по-настоящему живым. – Тогда почему ты такая грустная?
Сента-576 и сама не знает. Она должна радоваться, раз у неё уже сейчас волосы такие длинные, намного длиннее, чем у других. А уж что будет к менструации… Пусть она и не знает, что это такое, но уверена, что сразу поймёт, а ещё уверена, что у неё ещё достаточно времени. Она помнит, что девочки уходили, когда им было, как минимум, пятнадцать лет. А ей всего-то одиннадцать. За четыре года её волосы вырастут ещё, как минимум, на метр! От этого Сента-576 почему-то не радуется, как должна бы, а тревожится и хмурится, представив, каково будет ходить с такими волосами. И сможет ли она вообще ходить?
– Пойдём завтракать! – Из мыслей её выдёргивает громкий хлопок.
И Наставница помогает рыжеволосой Сенте усесться в кресло-каталку.
В столовой уже совсем пусто. Лишь на раздаче лежит одинокая порция паштета в ожидании Сенты-576. Он сегодня, что удивительно, сладкий: то ли вишня, то ли ананас. Меню уже сняли, поэтому точнее она понять не может, но эта сладость с кислинкой ей нравится.
Впрочем, от грустных мыслей не избавляет даже вкусный паштет. Он просто на время отодвигает их в сторону.
– Хочешь мне о чём-то рассказать? – Наставница садится рядом и отодвигает тарелку Сенты-576 в сторону, кладя на её место персофон. Воспитанницам такие не положены и лишь в исключительных случаях Наставница позволяет что-то написать и донести свои мысли не только жестами. Между собой они общаются или записками, написанными неровным почерком, или языком перестуков, что случается чаще, ведь бумагу не так-то просто достать.
Сента-576 кивает, а после медленно, долго ища каждую букву, выводит два слова: «Мне страшно».
– Почему? – удивлённо спрашивает Наставница.
«Не оправдаю ажидания», – отвечает Сента. Она замечает ошибку в последнем слове, но далеко не сразу и слишком поздно, чтобы исправлять.
– Ну как же ты их не оправдаешь? У тебя ведь такие длинные и густые волосы. Ещё и цвет уникальный.
«Сломаю шею, умру, запутаюсь в воло…», – начинает она перечислять варианты, но Наставница кладёт свою ладонь поверх её руки, не давая дописать.
– Не переживай, я рядом и не позволю воплотиться твоим страхам.
Сента-576 кивает и немного расслабляется. Она чувствует, что тревога постепенно отступает.
* * *
Менструация настигает рыжеволосую Сенту во время очередного измерения длины волос. Дискомфорт внизу живота она чувствует с самого утра, но лишь сейчас узнаёт причину. Кровь пропитывает её тонкие белые шорты. Первой это замечает Наставница.
– Так быстро? – разочарованно спрашивает она. – Тебе же всего лишь двенадцать… Почему уже сейчас?
Сента-576 лишь пожимает плечами. Она даже облегчение чувствует, ведь не придётся ждать ещё как минимум три года и мучиться с тяжелеющими с каждым днём волосами, прежде чем отправиться в Чудесную страну. Всё случится уже сегодня.
За ужином она сидит как на иголках, переживает и думает, что же ждёт её там, в той Чудесной стране, о которой так много рассказывала Наставница. Только сегодня почему-то она больше молчит, не общается ни с ней, ни с другими девочками. Даже на ужин приходит под конец и сразу же направляется к Сенте-576.
– Пора, – только и говорит Наставница как-то безэмоционально.
Сенты аплодируют, провожая одну из своих в Чудесную страну. Сента-576 улыбается, пересаживаясь в кресло-каталку.
Наставница в этот раз сама катит кресло, а едва они покидают кухню, сворачивает в какой-то неприметный коридор. Сента не понимает, почему, ведь помнит, что других Сент уводили прямо, но даже обернуться не может, чтобы спросить хоть взглядом. Лишь сильнее сжимает подлокотники.
– У тебя уникальный случай, – начинает с жаром шептать Наставница. – Его надо исследовать, а не губить вот так просто. Или ты думала, Сента, что эта «Чудесная страна» на самом деле существует?
Она надрывно смеётся, продолжая катить Сенту-576 всё дальше. Та всё же пытается повернуть голову, но шею пронзает такая боль, что попытку она бросает: нет, не сможет, не справится. Сента-576 ведь даже ходить сама больше не способна.
Но что всё-таки задумала Наставница? И что именно она имела в виду, когда сказала про Чудесную страну?
– Стой! – кричит Наставница сзади. Голос звучит вдалеке, не рядом. Но как?
– Как ты не понимаешь? Нельзя её на утилизацию, – отвечает Наставница, по-прежнему катящая Сенту вперёд.
– Стой, – спокойно говорит ещё одна Наставница. Она преграждает дорогу впереди. Как такое возможно?
Сента-576 закрывает глаза своими тонкими ладонями, давит на них, чтобы не видеть этого. Она сошла с ума из-за менструации? Как иначе можно объяснить то, что Наставниц стало три? Она слышит шаги, звуки борьбы, но не открывает глаза, она не хочет всего этого видеть, даже мычать начинает, чтобы не слышать ничего постороннего.
– Всё хорошо, Сента, – говорит ей через несколько минут Наставница.
Сента-576 открывает глаза. Они с Наставницей находятся в коридоре рядом с выходом из столовой.
– Ты так неожиданно уснула, что я даже растерялась. Переволновалась? – участливо спрашивает она, а дождавшись кивка, продолжает: – Понятно. Но ничего, скоро у тебя не будет поводов для волнения.
И вместе они едут дальше. Сента-576 знает, что будет потом: ей измерят волосы в последний раз, после осторожно срежут их, а сама она отправится в Чудесную страну, где не будет тяжести волос, страха, металлических стен и бесконечных в своей однообразности коридоров.
Не знает она лишь о том, что на следующем ужине и сама будет присутствовать, но – как блюдо. Апельсиновый паштет наверняка понравится другим Сентам.
Последняя песня
Боли не чувствует ящер железный,
Но тосклива его монотонная песня:
«Навстречу деревьям, навстречу туману,
Пока бесполезным не стану».
Ольга Пулатова