Чтение онлайн

— Ивонна оказалась права? — только и смогла она спросить, интуитивно уже зная ответ.

— Мне жаль…, -прошептала я.

На другой стороне трубки повисло молчание. Я не торопила. Наконец, мама сглотнула и выдавила:

— Я свяжусь с генералом. Буду держать вас в курсе, как только узнаю что-нибудь, — потом помедлила и продолжила: — Отдыхай дочка. Завтра предстоит трудный день, вернее вечер. Тебе понадобятся силы, чтобы закрыть портал, — она заплакала и отключилась.

Ивонна схватилась руками за голову и начала бормотать:

— Я вижу войну на Ирии. Стрельба, жертвы, насилие и кровь.

Она тяжело дышала, дрожь колотила ее изнутри: — Проклятый дар. Зачем он проснулся?

Я подошла и крепко обняла ее, успокаивая.

— Мира, принеси успокоительное, — попросила я застывшую подругу и попыталась переключить внимание Ивонны:

— Портал. Мы сможем его закрыть завтра?

Ивонне стоило больших усилий сосредоточиться. Она вся сжалась, вздрагивая на моем плече.

Таус очнулся от задумчивости.

— Нас обвинят в нападении. Нам не нужна эта война, — он посмотрел на брата, — Никас, следующей ночью мы используем шанс закрыть портал.

Никас согласно кивнул и посмотрел на меня:

— Дара, ты с нами?

Я с сожалением прикусила губу и покачала головой. Никас перевел недоуменный взгляд на брата. Таус через силу сказал:

— Я приму любое ее решение.

На этих словах Ивонна застыла и через несколько секунд оторвала лицо от моего плеча:

— Я вижу закрытый портал. У вас все получится, — немного повеселела подруга.

Мира накапала ей валерьянки, я усадила в кресло.

Сзади подошел Таус. Он нежно обнял меня и прошептал:

— У нас осталось мало времени.

***

Днем состоялся военный совет.

Вилану дали время на подготовку необходимых документов. Ночью провели экспертизу пистолета, который нашли рядом с Соресом. На пистолете были обнаружены его отпечатки. Также в ходе экспертизы выяснилось, что это было табельное оружие, утерянное в доме во время облавы группы Гора. По данным баллистической экспертизы, подтвердились слова Вилана о том, что из этого оружия представители чужого мира убили майора во время переговоров в доме.

Угроза национальной безопасности была зафиксирована на официальном уровне. На совете были рассмотрены архивные материалы девяностых годов, собранные на основе допросов уроженки Ирия, случайно попавшей в наш мир.

Совет вынес решение о разворачивании военных действий на территории чужого мира. Была назначена дата и время вторжения в дом с целью захвата стратегического портала.

Все материалы дела и военной операции были строго засекречены. После захвата контроля над территорией планировались бесперебойные поставки энергии Ирия для обеспечения уже заключенных контрактов.

***

Вечером приехал папа. Все собрались на чердаке. Таус открыл портал, и мама с Борином присоединились к нашей компании. Она встревоженно сообщила:

— Генерал звонил. Принято решение о разворачивании военных действий. Но дата и остальная информация засекречены. У него нет доступа.

Папа обнял ее:

— Все хорошо, дорогая. Сегодня мы покинем страну.

Такси ожидали на подъезде к дому. Вещи были собраны и частично уже отправлены перевозчиком во Францию. Документы в порядке. Билеты на ночной рейс забронированы. Я судорожно выдохнула, нервы были на пределе.

Необходимо воссоздать изначальные условия, послужившие ключом к открытию портала. Я оглянулась. На чердаке было немного тесно от собравшихся людей. Мы с подругами встали в круг, как в ту памятную ночь. Казалось, минула целая вечность. Столько событий произошло за последние недели. Я ощущала себя повзрослевшей на несколько лет. Вглядываясь в такие же повзрослевшие лица подруг, я видела непреклонную решимость положить конец этой истории. Парни и мои родители стояли по углам, наблюдали. Они были готовы вмешаться в любой момент и оказать помощь, если что-то пойдет не по плану.

— … именем темным образ мы заклинаем. Явись пред очами, повелеваем! — шептали мы, держась за руки перед старым напольным зеркалом. На стене громко тикали часы.

Мы выключили свет. Зажженные свечи не рассеивали мрачную темноту чердака. Полное ощущение дежавю! Только сейчас мой суженный должен был не появиться, а исчезнуть. Сердце тоскливо заныло, я одернула себя. Это наилучший выход в сложившейся ситуации.

Я украдкой взглянула на Борина. Он — не моя судьба. Я не выйду за него замуж. Облегчение затопило меня и сменилось светлой грустью. У меня не будет дружной семьи, зато будет ребенок. Мама говорила, что я еще смогу полюбить. Уверенна, что нет. Я буду любить своего ребенка, видеть в нем отражение Тауса.

Я посмотрела на маму. Она незаметно кивнула в знак одобрения и поддержки.

Таус с тяжелым сердцем подошел к зеркалу и шагнул в портал, развернулся и уставился на меня в упор. В нем теплилась надежда. Мне было трудно выдержать этот тоскливый прощальный взгляд. Вспомнились слова Соломона: «Все проходит». Хотелось сказать: «и это пройдет». Но я не верила.

Я была готова сорваться, но маленькая жизнь, которая теплилась во мне, придавала сил держаться. Я должна была быть сильной. Таус большой мальчик. Он справится.

Наткнувшись на мою решительность, Таус окончательно сдался. Он выпустил наши слитые потоки, которые были заранее приготовлены и стояли в коробках у зеркала. Затем он поднял руки, направив поток на границу между нашими мирами.

Мы крепко держались за руки, и энергия потекла по кругу, замыкаясь на зеркале.

Сегодня надо было приложить гораздо больше усилий, чем мы обычно делали. Я прикрыла глаза, вытягивая силы из пространства. Нам была нужна максимальная концентрация. Надо было напитать не только портал, но и окружающее пространство. Ранее Таус запер чердак по контуру особенным образом, как учил Сорес. После схлопывания зеркального перехода, у нас будет не более пятнадцати минут по расчетам Сореса, чтобы покинуть дом. Потом произойдет взрыв. Необходимо не только захлопнуть портал, но и запечатать источник, питающий аномальное место.

Напряжение росло, я чувствовала легкий тремор в кончиках пальцев, но старалась изо всех сил удержать поток. Мысли вращались по кругу. Как я могу позволить себе потерять Тауса? Сомнения терзали мою душу.

Сейчас надо сосредоточиться. Потом я буду плакать, потом меня может накрыть истерика. Не сейчас. Перед глазами поплыли круги. В голове вертелась мысль, что я так и не сказала Таусу, что люблю его. Впрочем, как и не услышала от него, но я точно знала, что он меня любит. Было все труднее сосредоточиться. Внутренние колебания и нарастающая тоска ослабляли мою концентрацию. Зеркало подернулось дымкой. «Вот и все», — пронеслось в голове. «Прощай!», — была последней невысказанная мысль, и я неожиданно провалилась в темноту.