Чтение онлайн

Вскоре она вернулась, неся поднос с чайником и сластями. При виде конфет в ярких фантиках у Цветанки загорелись глаза.

– Можно, я возьму вот эту конфету в золотой обёртке? – спросила она.

– Бери, что хочешь, – разрешила Руника и, усевшись напротив девушки, спросила: – Ну? Что ты будешь делать, если Лили снова полезет к твоему инкубу?

– Убью её и все дела, – ответила Цветанка. Наслаждаясь редким лакомством, она совершенно спокойно облизала испачканные пальцы. – Обожаю шоколад! О Аллах! Какая вкуснятина!

«Ого! – с лица Руники пропало язвительное выражение. – А наша тихоня изменилась! Нужно будет переговорить с госпожой».

– Попробуй вот эти слоёные шарики. Внутри них тоже шоколад. Кстати, при королевском дворе говорили, что он действует, как возбуждающее зелье. Можешь при случае испытать его на своем муженьке.

– Юлиан в этом не нуждается! – с гордостью произнесла Цветанка, за обе щёки уплетая шоколадное лакомство в нежной хрустящей оболочке.

– Да что бы ты понимала в мужчинах? Впрочем, – Руника хитро прищурилась, – а ну-ка, скажи, сколько раз за ночь он тебя поимел? – У девушки был полон рот, она показала на пальцах и у той недоверчиво округлились глаза. – Врёшь!.. Ну, если только твой недоумок действительно инкуб! – добавила она после некоторых размышлений.

Смущённая нескромными вопросами Цветанка старательно отмалчивалась. Видя, что из неё ничего не вытянуть, Руника сначала обиделась, но затем вспомнила себя в юности и, сменив гнев на милость, решила сделать доброе дело. В результате девушка, выслушала массу интригующих поучений о том, каким образом привлечь мужчину, когда его пыл пойдёт на убыль, а заодно, как избавиться от нежелательной беременности, когда неумеренное чадолюбие начнёт угрожать её здоровью.

Слушая грубоватые откровения своей многоопытной подруги, девушка внутренне ёжилась, но была вся внимание. Хотя в деревне всем известно, откуда берутся дети, но о сексуальных играх крестьяне имели очень слабое представление. Конечно, Юлиан кое-чему её научил, но Руника в этом вопросе оказалась даже более сведущей, чем он. Вдобавок с ней Цветанка чувствовала себя свободней.

Понемногу девушка осмелела и начала задавать вопросы, терпеливо снося отступления от темы – Руника частенько переходила на свои взаимоотношения с де Фоксом, и общий смысл её возмущённых монологов сводился к тому, какой он негодяй и какая она дура, что связалась с ним. Откровенничая, она посоветовала девушке никогда не заводить любовника выше себя по положению.

«Хорошо бы самой научиться следовать своим советам, а то вечно меня заносит в постель к вельможным господам», – подумала Руника, когда гостья ушла и оставила её наедине с невесёлыми мыслями. Спохватившись, она приложила примочку к щеке, боясь, что останется синяк и Аделия начнёт её расспрашивать, делая вид будто не догадывается, чьими стараниями она его заполучила.

Пока их подруги занимались болтовнёй, перемывая им косточки, Юлиан и де Фокс в предвкушении удачной охоты наслаждались прекрасной погодой. Спеша попасть на болота, богатые дичью, молодые люди то и дело пускали лошадей вскачь, но на этот раз за ними увязался Вагабундо – под предлогом исполнения обязанностей слуги – и они продвигались не так быстро, как обычно.

Приор не питал особого пристрастия к охоте и де Фокс был уверен, что он по своему обыкновению шпионит за ними, но Юлиан придерживался иной точки зрения. Он считал, что тот решил сменить обстановку и прогуляться в их компании и, судя по поведению Вагабундо, это было ближе к правде.

Как только путешественники оказались в городе, приор сразу же прошёлся по лавочкам, торгующим диковинками, и купил несколько рукописных книг. Несмотря на ожесточённый торг, он всё равно заплатил за них целое состояние, и теперь дни и ночи просиживал над древними манускриптами, пытаясь извлечь крупицы истины из ветхих страниц. Вот и сегодня, взгромоздившись на широкую спину упитанного мула, он первым делом нацепил на нос очки и уткнулся в очередную потрёпанную книгу. Пользуясь рассеянностью своего хозяина, животное то и дело останавливалось и принималось щипать траву, из-за чего молодые люди были вынуждены останавливаться и дожидаться, когда приор вспомнит о них и догонит.

Де Фокс злился из-за этих задержек, Юлиан посмеивался и призывал его к терпению – мол, дичь никуда не денется, а если денется, то при таких помощниках, как сокол и пёс, они всегда найдут другую. Другое дело – нервные клетки. Мол, они не восстанавливаются, а если даже восстанавливаются, то очень медленно, к тому же всегда есть риск заработать себе язву желудка. В конце концов, утомлённый его непонятными речами де Фокс ускакал вперёд, но Юлиан не отставал и тоже пришпорил коня. Когда его гнедой поравнялся с вороным приятеля, он открыл было рот, но тот больше не дал ему позабавиться за свой счёт.

– Что-то ты сегодня сияешь как медный грош, – заметил граф, постукивая рукоятью плети по перчатке. – Хорошо спалось, amigo?

– Ты даже не представляешь, насколько хорошо! – с радостными нотками в голосе отозвался юноша.

– Ну, и как? Девочка хороша в постели? – не утерпел де Фокс, ощутив чувствительный укол ревности при виде рассеянно-счастливой улыбки, блуждающей на его лице.

– С чего ты взял, что мы ещё не спали вместе?

– Руника сказала, а ей по большому секрету сообщила твоя благоверная.

– Вот сплетницы! – Юлиан в смущении заёрзал на спине гнедого. – Интересно, почему женщины не умеют держать язык за зубами? – проговорил он с досадой в голосе.

– Это противно их природе. Уж кому другому, а тебе это должно быть доподлинно известно, – съязвил де Фокс.

– Женщина женщине рознь. Лично мне никогда даже не приходило в голову делиться с кем-нибудь своими переживаниями. Конечно, кроме партнёра по сексу…

Заметив, что на физиономии друга появилось бесстрастное выражение, Юлиан чертыхнулся про себя. «Бедный Курт! Нужно последить за языком и лишний раз не провоцировать его разговорами о моём женском прошлом. Может быть, тогда он перестанет питать напрасные надежды, и действие треклятого сияния сойдёт на нет». Поддерживая его умозаключения, сокол согласно заклекотал, и юноша тихо фыркнул. «Птиц, да ты подхалим!» В ответ на это обиженный Финист обругал хозяина на птичьем языке и, сорвавшись с его руки, устремился ввысь.

«Эй, парень! Вернись, я пошутил!» – мысленно позвал его Юлиан и сокол, сделав круг, опустился на переднюю луку его седла. Желая помириться с питомцем, он потянулся погладить его по пёстрой спинке и еле успел отдёрнуть руку от мощного клюва. «Ах ты, поганец!» Смеющийся юноша повернулся к графу, а сокол с довольным видом занялся чисткой оперения.

– Итак, на чём мы остановились? – спросил он и де Фокс с готовностью подсказал:

– На том, amigo, что ты спишь со своей женой и, должен заметить, это меня безмерно огорчает.

– Не ной, братец Лис! На твой век хватит женщин. Зачем тебе ещё одна? – Юноша отбросил шаперон, [9] и на его загорелом лице сверкнула белозубая улыбка. – Забудь эту ерунду, что я – инкуб! – Он свернул на обочину, где не было путников и повозок и, пришпорив коня, во весь опор помчался вперёд, поднимая за собой густые клубы пыли.

– Вообще-то, мои сожаления относились не к тебе, а к твоей жене! – выкрикнул граф, поравнявшись с ним.

– Ну, всё! Это война! – Юлиан соскочил с коня и выхватил меч из ножен. – Нахал, бездельник, висельник, паскудник! Ты разве не слыхал, что сотни подлецов, тебе подобных, за меньший грех болтаются в петле? А уж плетьми их порют ежедневно! [10]