Чтение онлайн

Экран погас. Лара, опустив голову, складывала свои жемчужинки.

— Лара, ты останешься с нами, — вырвалось у Вэра.

Лара кинула на него испуганный взгляд, шагнула к двери, выронив собранные коробочки, остановилась. Рюон преграждал ей дорогу.

— Неужели ты не понимаешь, что смысл всей моей жизни, может быть, в том и состоит, чтобы хоть как-нибудь помочь Марку? — спросила она. — Он болен и нуждается в поддержке. Я не хочу, чтобы он ушел от нас и сделаю все, что в моих силах. Пусти!

Оттолкнув Рюона, она вышла.

Вэр сразу ушел к себе. Чувство бесцельности и бессмысленности поглотило его. Вновь очутившись во внезапно надоевшем кабинете, уселся за рабочий стол. Потыкал по клавишам компьютерного пульта, не пытаясь даже настроиться на рабочий лад. Да, прав Марк, им больше нечего здесь делать.

Он сидел долго, ни о чем не думая, и просидел бы еще неизвестно сколько, если бы не Илвин. Вначале загудел зуммер колса. Вэр не отвечал до тех пор, пока Илвин не вызвал его по внутренней связи.

— Вэр, — сказал он, — мы решили возвращаться. Твой раздел отчета завершен?

— Да.

— Тогда собирайся. Встретимся у меня. Вылетаем сегодня же. Через пару дней будем на звездолете, а там — вперед.

— Хорошо, я сейчас буду готов.

И уже когда инспекторская группа заняла места согласно штатному расписанию, когда внутренние системы планетолета отрабатывали циклограмму пуска, на экранах межпланетной связи появился Марк:

— Чтобы ваш отлет не был похож на бегство, необходимо завершить кое-какие дела. Неофициальная часть: от меня — «до свидания» и пожелание благополучного полета. Мы подготовили для передачи Содружеству описание наших технологий нуль-транспортировки. Сразу же после окончания церемонии прощания я перешлю эту информкассету. Официальная же часть сводится к следующей формулировке — слушайте внимательно: «Народ Мериты прощается с вами и готов разделить вашу боль и вашу радость».

Вместе с той приветственной фразой, прозвучавшей при встрече их группы, это означало требование однозначного ответа, раскрывающего их мнение, а стало быть — мнение Инспекции и, далее, всего Содружества об отношении к изгнанникам Мериты. Горькая пилюля была сдобрена конфеткой, о которой Илвин давно мечтал. Поэтому он поспешил:

— Мы прощаемся с вами, братья, но наши сердца навсегда остаются с вами.

Ответ означал, что окончательный вывод заключительного акта их группы будет содержать слова: народ Мериты, родной по крови, — родной и по духу. Меритская община вольется полноправным членом в Содружество, и все достояние человечества со временем станет ей доступным. Одна фраза — а каково следствие! Впрочем, Вэр на основании собранных им материалов и не мог бы сказать иначе.

Предопределив общий лейтмотив своего отчета, они молчали весь перелет до звездолета. Каждый оставался наедине со своими переживаниями и втайне оценивал тяжесть возможных последствий неверного решения. Прибыв на звездолет и не дожидаясь, пока экипаж закончит предстартовые приготовления, они заперлись в Зале обсуждений. В него никто не мог проникнуть извне, и все перипетии окончательной редакции материалов инспекции останутся между ними.

Вэр обратил внимание, что каждый инспектор достал свои заметки из личного акона. Что это — открытое проявление недоверия, стремления оградить результаты своей деятельности от возможного посягательства? И как это следует понимать в свете взятого ими на себя обязательства перед меритцами?

Самый пухлый отчет принадлежал Рюону. Не ясно, как он в такое короткое время умудрился создать столь основательную монографию, содержащую анализ буквально всех сторон культурной жизни меритцев. Самым кратким оказался Лонренок — всего несколько страниц, текст — предел лапидарности. Илвин потрудился на славу, но почти на каждой странице его произведение Вэр натыкался на слово «маг».

Сравнение отчетов, как всегда в подобных ситуациях, вскрыло некоторые неувязки, быстро, однако, преодоленные совместными усилиями. Последовавший затем обмен репликами неприятно уколол Вэра: ему показалось, что коллеги в его присутствии продолжают давний бескомпромиссный спор, начатый без него. Вначале Лонренок обрушился на Рюона:

— Как следует вас понимать? Более двухсот страниц вы рассуждаете о магах только для того, чтобы признать их роль несущественной для обобщающей оценки. Где тут логика? Зачем тогда это вам? К чему загромождать читателя ненужной информацией?

— Видите ли, я выявил одно интересное обстоятельство. Традиционный взгляд на искусство полагает его направленность на формирование некоего эмоционального воздействия, через которое опосредованно происходит привитие соответствующего мировоззрения, воспитание нравственного облика и так далее. В искусстве же меритцев главное — преподнесение определенных ассоциаций, воздействие на внелогичное мышление, и только потом классическая схема эмоционального давления. Иными словами, меритские деятели искусства отчасти вторглись в научную деятельность, формируют эвристический фонд науки. Главные заказчики и потребители такой продукции — маги. На мой взгляд, прослеживание подобного феномена представляет самостоятельный научный интерес…

— Хорошо, но при чем здесь инспекция?

— Я должен обратить внимание на все необычные аспекты культурной жизни. Может быть, принятые нами методы оценки не совсем правомочны…

— Ну и что? Вы-то здесь при чем?

— Рюон прав, — вмешался Илвин. — Общество меритцев разительно отличается от всех известных. Оно похоже на пирамиду: на вершине горстка магов, их обслуживают, им угождают немногие приближенные, далее — все остальные. Все решения, генеральные направления сосредоточения общественных сил определяют только маги — как не сказать об этом?

— Вы бы помолчали, — отмахнулся Лонренок. — Я уже устал вас убеждать. По-моему, вы все время занимались не задачами инспекции, а тешили свое безграничное любопытство.

— Да, я делал то, что представляет интерес для науки. Почти сразу мне удалось убедиться, что менталитет меритцев такой же, как у большинства людей в Содружестве. В то же время они на голову обогнали нас во всех научно-технических областях. Значит, для пользы дела следовало обратить особое внимание на то, чем они от нас отличаются. А главная разница в том, что у них есть маги, а у нас их нет.

Длительное молчание было прервано Лонренком:

— Вот мой вариант сводного отчета. Вы раньше видели его. Небольшие дополнения дадут материалы нашего стажера. — Вэр заерзал, негодуя. — Я устал вас убеждать. Поэтому спрашиваю прямо: вы согласны со мной?

— Нет! — почти в унисон воскликнули Илвин с Рюоном.

— Не понимаю… — начал было Вэр, но Лонренок прервал:

— Хорошо. Придется применить силу, — он достал из акона верительную карточку необычной формы. — Как полномочный представитель Комитета Защиты Человечества я освобождаю вас от окончательного редактирования материалов инспекции.

— Астаройт, ты только подумай: никто до нас не решал такой задачи. Мы войдем в историю! И абсолютно никакого риска — я это чувствую! — Илвин проникновенно трясет ворохом лоций-диаграмм, подталкивая их к капитану. Тот машет руками, словно боится обжечься.

— Не знаю, не знаю… Очень ответственный шаг. Мне не нравятся вот эти точки, — толстый капитанский палец слепо тычется в листки. Понять, куда было задумано его направить, невозможно, так как Илвин успел за то короткое время, пока капитан прицеливался, несколько раз перемешать диаграммы.