Чтение онлайн

Не стала ничего отвечать. Какой ответ он хочет услышать? И так ведь прекрасно понял, что у него действительно есть шанс остаться живым при таком раскладе.

Неожиданно на Вартова напал Туки-туки. Нежить даже таких скромных размеров всегда может доставить проблемы. Воробей без устали атаковал его, отвлекая и пытаясь выклевать глаза, Глаголющий шугался, но никак прекратить нападение не мог. В итоге он воспользовался старинным приёмом ведов: оттянул всю энергию от некросоздания на себя.

Туки-туки осыпался горсткой перьев и косточек.

А ещё Вартов пресекал все попытки Огонёчка мне помочь. Он приказывал, приказывал, приказывал… в конце концов, у неё пошла носом кровь от переутомления, а лицо приобрело зеленоватый оттенок.

— Сдохнешь в муках, — повторила она страшным голосом.

По Вартову снова ударило странной энергетической волной — откуда столько силы у практически пустой ведьмы? Но колдун всё так же не обратил на это внимания.

А Рите становилось всё хуже… Она в очередной раз согнулась, но уже не в приступе кашля, а тошноты.

Носители справедливости стояли по краям поляны и не вмешивались: маги сами друг друга поубивают, а остальных добить будет несложно, когда они свалятся от усталости.

Только двое колдунов, в руках у которых были амулеты и Алонис, держались чуть в стороне от общей массы и прикладывали рабочий амулет к тем, кто имел неосторожность к ним подобраться.

Магов постепенно становилось меньше. Они просто падали замертво от касания артефакта-убийцы.

Вартов удерживал меня и пресекал любые мои попытки помочь демону. Вальтер ни на секунду не терял концентрации, отбивая все атаки пламенем и тесня противников от нас. И всё шло хорошо, пока кто-то из магов не проявил прямо под ногами демона пентаграмму-разрушитель в тот момент, когда он плюнул на протокол и ударил чистой силой по отступникам.

Магов расщепило — во все стороны брызнули капли крови и других физиологических жидкостей, разлетелись маленькие кусочки плоти.

Вот только от смертельной ловушки Вальтера это не спасло.

Повисла мрачная тишина осознания.

И единственный звук, потревоживший затихшее от выброса энергии пространство, был мой отчаянный вскрик:

— Нет!

Но что я могла сделать?

Вальтер осознал, куда попал, перевёл взгляд, полный отчаяния, на меня.

«Прости», — прочла я по его бледным губам. И он… развоплотился с тихим хлопком. Навсегда.

В Вале было слишком много энергии, она не успела вся впитаться в контур пентаграммы и мощной волной вылилась в пространство, подчиняясь последней воле своего носителя, уничтожая всех тех, кто мог мне навредить. Я чувствовала его желание защитить меня, даже если цена этому будет его жизнь.

Те отступники, которые смогли укрыться от магической атаки Вали, спрятаться от последнего выброса не смогли. Ни веды, ни маги… Никто из них не остался в живых.

Поляну накрыл многоголосый вой — умирали действительно в муках. И больше всего досталось тому, кто всё это затеял. Слова Риты воплотились в реальность.

Выползла из-под замертво свалившегося на меня Вартова, поднялась на колени, утёрла тыльной стороной ладони струйку крови, стекающую из рассечённого лба, смахнула слёзы, застилающие глаза.

Неужели я больше никогда не увижу Вальтера? Не обниму? У нас так мало времени было… Если бы я так долго не сопротивлялась своим чувствам и желаниям, счастливых моментов было бы больше. Мне было бы что вспоминать кроме того, что я так и не сказала Вале о том, что люблю его.

Пентаграмма-разрушитель ещё не погасла, непрестанно полыхая энергией, отнятой у демона. Яркие голубые вспышки сменяли одна другую, освещая лесную поляну, с которой начались все мои неприятности.

Поправила рунический контур на уничтожение всего неживого, что туда попадёт, чтобы навсегда избавить мир от этого кошмара, и бросила в центр древний артефакт, ту копию, которую я почти закончила и — самое важное — сердце артефакта. Того самого, задачку которого я пыталась решить по просьбе Вальтера. Того, который мог с лёгкостью разрушать всё, к чему прикоснётся. Того, который невольно стал причиной смерти моего любимого демона.

Я смотрела, как в разрушающей пентаграмме исчезает последний цветок Алониса Горного, как растворяется артефакт-убийца. Это, должно быть, произошло быстро, но для меня тянулось несколько вечностей.

Как только пентаграмма закончила своё дело, провела когтями по земле, нарушая структуру заклинания и деакивируя магический контур. Этому не помешали даже трясущиеся руки. Кажется, сейчас я ничего не смогла бы удержать, но это было неважно.

Мне уже ничего не было важно.

Упала на колени и заплакала, выплёскивая боль от потери. Слёзы не прекращая текли по щекам, я даже не пыталась их утереть.

Великие боги, как больно… как же это больно. Почему он?

Почувствовала, как Рита притянула меня к себе, настойчиво обнимая, устроила мою голову у себя на плече, поглаживая по спине, разделяя со мной боль утраты любимого человека. Она ничего не говорила, просто была рядом.

Когда-нибудь я скажу ей за это спасибо, но… не сейчас.

Я рыдала так громко и горько, как никогда в жизни. Выла от собственного бессилия что-либо изменить, от невозможности вернуть Валю. Плакала, пытаясь хоть как-то заглушить боль, которая никуда не уходила.

На рассвете пошёл снег. Крупные белые хлопья кружились в воздухе, освещаемые первыми красноватыми лучами солнца, выбившимися из-за туч, — они стали для меня символом этой ночи. Холода смерти, вымораживающей боли.

Не знаю, сколько мы сидели с Огонёчком в обнимку на холодной земле, я потеряла счёт времени. Мне было всё равно. На снег, на холод, на валяющиеся тела — на всё.

И когда появился дядя с командой зачистки, я никак не отреагировала. Они грузили тела, собирали артефакты и книги, попавшие в руки к фанатикам, а я всё продолжала плакать от убивающей меня изнутри боли.

Анфиса Горенко

Я не знала, как жить дальше. Как жить без такого наглого, но такого нужного демона. Моего демона.

Когда дядя забрал нас с Ритой домой, я попросила оставить меня одну.

— Ты уверена? — тихо спросила Огонёчек.

Молча кивнула, глотая слёзы.

Рита навела мне успокоительного зелья — убойную дозу — и, оставив его на столе, обняла меня напоследок.

— Зови, как понадоблюсь. Примчусь в любое время.

Она всегда чувствовала, когда меня надо оставить, а когда остаться самой рядом.

Я кивнула. Плечи мои тряслись от сдерживаемых рыданий.

— Спасибо, — сипло выдавила я из себя. Ни на что больше я была не способна.

Залезла под одеяло, прячась в этот тёплый и уютный мирок ото всех в надежде, что станет хоть немного полегче. И уже оттуда услышала, как за подругой закрылась дверь.