Чтение онлайн

Вошла женщина и подошла к лежанке вождя – это была его главная жена, потом вошли другие женщины, их было три, и начали готовить бизоньи ребра, чтобы зажарить их на костре. Вождь что-то сказал одной из них, и она вышла и скоро вернулась вместе со старой женщиной, седой и морщинистой, которая села на лежанку слева от входа и уставилась на нас, особенно на деда. Вождь что-то сказал ей, и, когда он закончил, она подалась вперед и сказала деду на нашем языке:

– Крик Ворона, он спрашивает, куда вы направляетесь.

– Ха! – воскликнули все мы, от удивления едва не вскочив со своих мест.

Вождь и его женщины улыбнулись, как и старуха, когда продолжила разговор.

Мой дед подался вперед и все смотрел на нее; протер глаза и снова уставился на нее, а потом с удивлением воскликнул:

– Олениха! Это ты?

– Да. Это мое имя, – ответила она, закрыла лицо накидкой и заплакала.

Мы смотрели друг на друга, потом на нее, и ничего не говорили. Ее неподдельное горе, ее горькие рыдания заставили меня тереть глаза; это было единственное, что я мог сделать, чтобы самому не расплакаться. Я видел, что Отах тоже прикрывает глаза ладонью. Так продолжалось долго. Никто не говорил; женщины у костра переворачивали жарившееся мясо и сидели неподвижно, с печальными лицами: вождь и его жена склонили головы и смотрели на землю у себя под ногами.

Наконец старуха выпрямилась, отбросила накидку, утерла слезы и сказала деду:

– Я ничего не могла с собой поделать, Крик Ворона. Когда я увидела тебя, то подумала о том, сколько прошло зим, о тех, кто умер и ушел, и не смогла не заплакать. Теперь я буду переводить для него, вождя Молодого Бизона. Он спрашивает, куда вы направляетесь.

Последовал долгий разговор. Дед сказал, что две зимы какая-то злая сила уводила от нас бизонов и нам приходилось голодать, и что теперь, следуя видению, которое послало ему Солнце, он направляется на юг, чтобы овладеть магией, которая может обладать большой властью над бизонами. Он сказал также о том, где сейчас стоит наше племя.

Потом вождь Ворон сказал, что он и его люди тоже голодали две зимы – бизоны внезапно ушли с Лосиной реки и с равнин вокруг рек Толсторога и Языка, как только лег первый снег, и вернулись весной. Но он знал, что они уходили далеко на восток, в страну сиу. Он послал отряд воинов на поиски стад, и они нашли их в Черных Холмах. Несомненно, сиу обладают магией, которая помогает им управлять бизоньими стадами в зимнее время, но теряет свою силу с приходом лета. Он предложил, чтобы с нами на юг пошел большой отряд воинов.

На это дед сказал, что нас четверо, это священное число; что он надеется на то, что Солнце охранит нас, поэтому он не хочет, чтобы нас сопровождали. Но не настало ли время для Ворон и черноногих прекратить сражаться друг с другом? Он надеется, что Молодой Бизон пошлет отряд своих людей к пикуни, с предложением мира; он уверен, что оно будет принято с радостью. На это Молодой Бизон сказал, что думает об этом много лун, и непременно это сделает.

Скоро в вигвам начали приходить лучшие люди лагеря, чтобы познакомится с моим дедом и Раскрашенными Крыльями и поговорить с ними на языке знаков, которым одинаково владеют не только пикуни и Вороны, но и все племена равнин. Разговор шел в основном вокруг разногласий между нашими племенами, как проходило то или другое сражение, и кто в нем погиб. Одна за другой вошли несколько женщин, они сели рядом с входом и молча слушали разговоры.

Через некоторое время мужчина, сидевший рядом с Молодым Бизоном, обратился к деду:

– Знаешь ли ты что-нибудь об этом: три зимы назад, в луну Падающих Листьев, мы стояли лагерем на реке Толсторога, и двадцать четыре наших воина отправились на поиски вашего лагеря, чтобы совершить на него набег. Луна сменяла луну, но они так и не вернулись. В начале лета, в луну Новой Травы, мы ушли на север и там поставили лагерь, прямо здесь, на этом месте где стоим сейчас, и в нижнем конце долины, рядом с лесистым ущельем, которое спускается с равнины к реке, мы нашли тела семерых из этого отряда. Что с ними случилось? Не ваши ли люди убили их?

– Вы нашли что-нибудь в лесу в ущелье, недалеко от его начала? – в свою очередь спросил его дед.

– Хижину, – ответил тот, – из жердей, веток и бизоньих шкур. Много костей, кусков кожи, вокруг кучки пепла, а внутри было три толстых лежанки, набитых травой.

– Ты узнаешь об этом, – знаками сказал дед. – В начале той луны, три зимы назад, сорок наших воинов отправились искать ваш лагерь, чтобы угнать из него лошадей. Предводителем нашего отряда был Маленький Волк, а его трубку носил его младший брат. Однажды утром, перед рассветом, они сделали плот, пересекли реку чуть выше Головы Бобра, отпустили плот по течению и пошли, чтобы на день укрыться в лесистом ущелье. Они собирались развести огонь и поджарить мясо, когда обнаружили вражеский отряд из двадцати четырех воинов, спускавшихся в долину по этому ущелью – они были уже рядом с рекой, искали подходящие для плота стволы деревьев – залегли там и приготовили луки и ружья. Враги, ища деревья, приблизились, и они застрелили тех, что был в кустах, а потом вскочили и убили всех остальных, и бросили тела тех, кто был на берегу, в реку…

Молодая женщина, одна из сидевших у входа, громко закричала, подняла руки к небу и что-то заговорила, глядя на нас горящими от ярости глазами. Разумеется, слов мы не понимали, но ясно было, что она призывает Солнце уничтожить всех нас. Потом она вскочила, пробежала вокруг костра, встала перед вождем и стала что-то сердито ему говорить, то и дело указывая на нас, и мы поняли, что она требует, чтобы он и его друзья убили нас прямо там, где мы сидим.

Вождь прервал ее и знаком приказал ей выйти. С громким криком, полным ненависти, она выхватила нож и набросилась на деда, но вождь дотянулся до нее и схватил ее за щиколотку, она упала, и нож выпал из ее рук. Прежде, чем она смогла подняться, бывшие в вигваме женщины окружили ее, протащили мимо нас и вытащили, орущую и отбивавшуюся, прочь из вигвама.

Когда входной полог опустился на место, Молодой Бизон знаками сказал деду:

– Ее муж был вождем этого уничтоженного отряда. Со дня его смерти она тоскует по нему и просит помочь отомстить за его смерть.

– Ай! Так бывает. Это хорошие женщины, сильные, они вырастят сильных и храбрых детей. Я восхищаюсь ими, – ответил дед.

– Ты хочешь сказать… – сказал другой.

– Да. В этом сражении, в конце ущелья, нога Маленького Волка была перебита выстрелом. Его люди собирались отнести его домой на бизоньей шкуре, но он сказал, что не может переносить эту боль, поэтому они сделали хижину для него и его младшего брата, выше этого места, в начале ущелья, и оставили их там, а сами вернулись к нам, на некоторое время остановившись на Большой реке, ниже устья Лосиной. Была уже зима, лег снег, реки замерзли. Когда они приближались к нашему лагерю, их заметили, все бросились им навстречу и узнали, что с ними произошло, и что случилось с Маленьким Волком. Его женщина ничего не сказала. Ночью, когда все спали, она нагрузила еду, шкуры, необходимые для работы с кожей вещи, нитки и иголки на маленькую травуа, запрягла в нее свою большую собаку и отправилась к своему мужчине. Много дней она шла через снег и холод. Дважды она видела врагов и пряталась от них. Она съела все свои запасы и голодала. Наконец она появилась здесь, позвала своего мужчину, и упала прямо у порога его хижины. Младший брат подтащил ее к огню, скоро она пришла в себя, и все было хорошо. Так эти трое прожили всю зиму. Нога Маленького Волка зажила и обрела прежнюю силу. Настала весна. Они увидели, что ваши люди пришли в долину и ставят вигвамы. Уже темнело. Когда стало совсем темно, он подобрались к вашим табунам, взяли пять хороших лошадей, привели их к своей хижине, положили на них седла, которые сделали за зиму, погрузили все свои вещи, сели в седла и отправились в путь по равнине, и спустя десять ночей прибыли к нам. Вот! Я все вам сказал.

При этом все Вороны, сидевший в вигваме, в знак удивления хлопнули себя ладонями по губам, а Молодой Бизон громко расхохотался.

– У нас действительно пропало пять лошадей, – знаками сказал он. – Две из них были моими. Какой же отважной была эта женщина, совершившая это долгое зимнее путешествие! Когда мы заключим мир с пикуни, я сделаю все, что могу, чтобы уговорить ее стать моей женщиной.

Разумеется, это была просто шутка. Гости засмеялись, потом встали и стали расходиться.

Вечером мы пришли в вигвам Оленихи, и там познакомились с ее мужем – красивым, длинноволосым мужчиной в возрасте более шестидесяти зим, и двумя ее сыновьями, наполовину Воронами, которые уже имели свои вигвамы, жен и детей. Мы были удивлены тем, что они приветствовали нас на нашем языке, на котором говорили так же хорошо, как и мы. Олениха заставила их выучить его, когда они были еще детьми. Ее муж его понимал, как и она понимала язык Ворон, но никто из них чужим языком не пользовался; они говорили друг с другом на двух языках. Вначале мы решили, что это оттого, что они друг друга ненавидят, но, когда первая трубка прошла по кругу, поняли, что это не так: они любили друг друга всем сердцем.