Чтение онлайн

Приблизительно первого января 1921 года мистер Т. С. Фрост, живший по адресу Ферристоун-роуд, 8, Хорнси, Лондон, купил лоуд угля [8] . В его доме было трое детей: Гордон, Берти и Мюриел. Я получил эти сведения из лондонских газет, главным образом из местных: «Хорнси джорнэл» и «Норт Миддлсекс кроникл». Уголь в каминах этого дома взорвался. Взорвался и уголь, который лежал в ведрах. Вызвали полицию. В своем рапорте полисмен сообщил, что уголь не просто взрывался, но и выскакивал из каминов и медленно перемещался по полу. Это было настолько поразительно, что за расследование взялся инспектор полиции. Согласно сообщениям, появившимся в одной газете, именно инспектор утверждал, что поднял кусок угля, который разломился на три части, а потом исчез прямо у него из рук. Сообщалось о том, что горящий уголь выскакивал из каминов, градом падал в других помещениях, проникал сквозь стены, не оставляя следов своего проникновения. Утюги, угольные ведра и другие предметы «пускались в пляс». Украшения слетали со своих мест, но, падая на пол, не разбивались. Горшок на треножнике раскачивался, хотя рядом с ним никого не было. Чаще всего эти явления происходили в присутствии одного из мальчиков, но иногда и в присутствии другого.

Никакой другой случай полтергейста не исследовали дотошнее этого. Насколько мне известно, никто из тех, кто исследовал эти явления, не отрицал того факта, что они имели место. Одним из очевидцев был его преподобие Э. Л… Гардинер, приходский священник церкви Св. Гавриила, Вуд-грин, Лондон. «Не может быть никаких сомнений в том, что явления имели место. Я сам их видел». Другим очевидцем был доктор Герберт Лемерл из Хорнси. Доктор Лемерл рассказал о часах, которые таинственным образом исчезли. Восьмого мая в Хорнси провели собрание, на котором обсуждались эти явления.

В газетных публикациях налицо тенденция объяснять все проделками детей, живших в этом доме.

Первого апреля скончалась перепуганная этими явлениями девочка по имени Мюриел. Мальчик по имени Гордон был так напуган, что у него случился нервный срыв, и его доставили в больницу в Льюишэме.

Уголь во всех этих случаях был углем из британских шахт. Газеты, которые сообщали об этих взрывах, рассказывали, что британские шахтеры испытывают чувство горечи и желание отомстить за те лишения и заниженные заработки, которые были чересчур даже для их горького жизненного опыта…

Но вернемся назад…

Ведь кто-то отомстил в лондонском Гайд-парке, а далеко от Лондона, в Глостершире, пламя охватило старинный особняк.

Но почему постоянно повторяется попытка что-либо объяснить? — Тогда как, в конечном счете, существует всего лишь наше признание того, что в необычных явлениях нет ничего особенного или что существует лишь состояние наличия-отсутствия чего-либо, а посему все проблемы являются лишь разрешимыми-неразрешимыми, или что большинство социальных проблем, с которыми мы сегодня сталкиваемся, когда-то представлялись решениями предшествующих им проблем, или что каждый Моисей выводит свой народ из Египта в, наверное, еще худшие Обетованные земли с молочными реками и кисельными берегами… Так почему же постоянно продолжаются попытки все объяснить?

Если взять хирургические операции, которым подверглись надзиратели тюрьмы «Синг-Синг», или лишившиеся нравственных устоев шторы, берлинского исчезающего человека, «тифозную Мэри», китайского «цирюльника», взрыву угля и трупы на скамейках Гарлемского парка, тогда…

Концепция Роберта Браунинга состояла в том, чтобы взять три звука и сделать из них не четвертый звук, а нечто особенное.

Семью цветами не наносить отдельные мазки, а написать картину.

Семь миллионов американцев, русских, немцев, ирландцев, итальянцев и прочих не просто сложить в население, а (пока этому не препятствует география) с большей или меньшей степенью успеха объединить их в единый город Нью-Йорк.

Сера и лава бесплодной равнины и соляной столб, своей формой отдаленно напоминающий женщину, — следы эрозии на скалах намного выше уровня грунтовых вод — метеор, который воспламенил покрытую кустарником равнину — языковые отличия народов — и все прочие элементы, объединенные в Книгу Бытие…

Сведения о разнообразии, наследственности и приспособляемости; о размножении и о сдерживающих факторах, о доктрине Мальтуса; о приобретенных чертах характера и о наследственных передачах — и все это объединено в «Происхождение видов»…

Точно также и минералы, которые когда-то имели сродство друг с другом, были объединены и обрели упорядоченные внешние признаки.

Но какой-нибудь кристалл нельзя считать ни доводом в пользу «сухого закона», ни доводом против. Мне известен кристалл кварца, который весит несколько сотен фунтов. Но для пропаганды в этом нет ничего невозможного…

Все теории (богословские, научные, философские) представляют собой тот же процесс упорядочивания, но обладающие самосознанием теоретики вместо признания того, что мыслеформы приходят им в голову точно также, как в мир приходят кристаллические структуры, сочли, что размышляют о Вечной Истине.

Кислород, и сера, и углерод…

Или Эмма Пижо, и Эмброуз Смолл, и Роза Смит…

Пусть у нас будет хоть какое-то, даже неполное выражение или структура, или небольшое построение, систематизирующее сведения о случаях «девичьего полтергейста». Элементами этого синтеза являются передвигающиеся предметы, пожары и девочки в непривычной для них обстановке, юность и атавизм юности.

Случай с Дженни Брамвелл — она была приемной дочерью. Эта родившаяся в Англии девочка стала приемной дочерью. Вспомните случай с Дагом — снова приемная дочь. «Удочерение» — во многом попытка замаскировать намерение взять на работу маленьких девочек, которые почти ничего не получают взамен. Важно не то, что во многих случаях «девичьего полтергейста» в центре событий были горничные и «приемные дочери», а то, что многие из них находились не у себя дома. Сломленные и беспомощные подростки под присмотром строгих надзирателей, в непривычной обстановке…

Неопределенные и ненадежные сведения о появлении на этой Земле первых людей — и потребность в них, и воспитание, выращивание и защита, настолько отличные от условий нашей эпохи перенаселенности, когда, скорее, существует потребность в ликвидации…

Дитя, заблудившееся в первобытном лесу — и ценность этой девочки, которая отнюдь не является гениальной личностью, монархом или ниспровергателем монархов, сегодня…

Предметы, двигавшиеся в ее присутствии, — плоды, которые падали с деревьев и укладывались рядами возле нее, — дрожание кустов, которые бросали к ее ногам ягоды, — потом ночь и холод — охапки хвороста, складывающиеся сами собой, и пляшущие вокруг нее ветки — собираются в кучу — потрескивание согревающего пламени…

Сегодняшние гротескные прыжки стульев, нелепые выходки диванов и кажущееся расточительство пламени являются пережитками былого сотрудничества, которое когда-то передвигало даже деревья, если ребенок заблудился в лесу.

У математиков прежних лет был критерий эстетической оценки своих идей: они выводили теоремы и делали расчеты «ради искусства» и с пренебрежением относились к тому, как их использовать. Но фактически все то, что они произвели «ради искусства», было принято на вооружение астрономами, мореплавателями и землемерами. Я собираю по частям то, что называю данными: но я весьма подавлен, поскольку опасаюсь того, что они имеют значение, выходящее за пределы факта самого их существования, или, другими словами, могут оказаться полезными.

Сегодня на этой Земле есть, по крайней мере, один художник. Профессор Эйнштейн соединил в органическое целое такие разнообразные элементы, как электромагнитные волны, отклонения в движении планеты Меркурий, падение камня из поезда на набережную, геометрия гиперпространства, ускоренные системы координат, преобразования Лоренца и перемещения звезд во время затмений…

А эксплуатация всего чем-либо (если в более или менее отдаленной перспективе — то и всем другим) — потребность астрономов в системе теорий Эйнштейна, поскольку та столь ободряюще невразумительна, когда школьники начали разносить учение Ньютона на куски, но в 1918 году объявили, что Эйнштейн согласно своей теории предсказал перемещения звезд и что его предсказания подтвердились.