Чтение онлайн

Провела пером по щеке. Еще раз.

— Росс… ты спишь?

Тишина. Потрескивают, прогорая, дрова.

Снег валил, соединяя землю и небо. Они стояли на вершине горы, и Эмма заранее прикидывала, как придется спускаться, и не сломает ли кто-нибудь шею, и не утонет ли в снегу.

Ветра не было. Снег падал вертикально, и чем дольше они стояли и смотрели, тем тише становилась Эммина тревога. Шло время, отсчитывалось падением снежинок, Эмма не замерзла, но успокоилась. Не равнодушие — спокойствие; снег валил, и ничего красивее Эмма не видела в жизни.

Росс молчал. Водил веточкой по снежной целине, выстраивая не то узоры, не то графики. Беззвучно шевелил губами. Сперва Эмме нравилось смотреть, как он рисует, но потом захотелось вернуть его внимание к собственно Эмминой персоне.

— Они похожи на отпечатки пальцев, — медленно сказал Росс, отвечая не то на собственные мысли, не то на немое Эммино побуждение. — На белые отпечатки… Нет, вода лучше. Или ветер. Или… Знаешь, есть предание. Мальчики уходят в лес — и в некоторых из них вселяются души упавших деревьев.

— Да? — спросила Эмма после паузы. Вопрос получился какой-то скептический.

— Ну да, — сказал Росс. — Дерево — то, что движется, и то, что неподвижно…

— И что происходит с этими мальчиками?

— Ничего особенного… Представь, что ты дерево. А все вокруг движется… и остается неизменным. Каждая капля дождя становится событием. А впереди сто лет…

— Так что же происходит с этими мальчиками?

— Да не бывает таких мальчиков, это всего лишь легенда. Если понимаешь, что такое мгновение… И таких мгновений — бесконечное множество… Может быть, это скучно.

Снежинки летели гроздьями. Семьями.

— Расскажи о своей книге, — попросила Эмма.

Росс внимательно на нее посмотрел. Перевел взгляд на каракули на снегу; они бледнели на глазах, исчезали, будто и не было.

— Слишком холодно, — сказал наконец. — Надо идти… Как-нибудь потом.

Когда они скатились с горы, когда, пошатываясь и посмеиваясь, поднялись на ноги, когда Росс взялся сбивать с Эмминой куртки налипший снег, когда она ощутила его тяжелую руку на своем боку, когда он стал сдувать снежинки с ее волос — она вдруг подумала с обидой, что, может быть, он просто не видит в ней женщину?

Может быть, она навсегда останется для него Сашей, тощим пареньком с короткой стрижкой, учеником, ребенком?

— Боюсь, у меня не получится вообразить себя ни деревом, ни ручьем, — сказала она, отстраняясь.

Прошла секунда, прежде чем он оторвал ее от земли. Приподнял. Привлек к себе:

— Ты не ручей. Ты река…

Снег перестал.

Когда они уже подходили к крайнему дому единственной сельской улицы, тучи — вернее, одна большая, на все небо, туча — стянулась к востоку, будто навстречу огромному пылесосу, а западный край ее загорелся и пропустил солнце.

Эмма распечатывала пачку чая. Сперва осторожно разорвала прозрачную пленку, и пленка зашуршала, обнажая картонную коробочку с поверхностью и тисненой и гладкой, похожей на старинный переплет. Эмма надорвала блестящий клапан, и коробка открылась, а внутри, как сокровище в сундуке, лежала еще одна упаковка — из зелено-вато-желтой фольги, и когда Эмма разрушила ее целостность, ей в лицо пахнуло чаем, солнцем и еще чем-то из детства, хотя в Эммином детстве упаковки чая были совсем другие…

Росс снял с печки кипящий чайник и по очереди наполнил две большие алюминиевые кружки. В кипятке вертелись, распрямляясь, черные листья чая.

Они сидели перед печкой, почти соприкасаясь головами. Над кружками поднимался пар; потом Эмма открыла чугунную дверцу и осторожно, кончиками пальцев берясь за каждое поленышко, добавила топлива в маленький деревенский ад.

Несколько хвоинок попало в огонь по ошибке. И каждая тут же свернулась красным кольцом.

Эмма оторвала взгляд от огня — и покосилась на сидящего рядом. Росс выводил цепочку знаков на обрывке бумаги; заметив Эммино внимание, отвлекся и поднял голову. То ли потому, что в глазах у нее отпечаталось пламя, то ли потому, что в комнате было почти темно, но Росс смотрел так не по-человечески и так глубоко, что у Эммы закружилась голова, будто от высоты, и она быстро потупилась.

— Что случилось? — спросил Росс.

— Ой, — сказала Эмма. — Извини.

— Тебя что-то напугало?

— Нет, — сказала Эмма. — Просто закружилась голова.

Она избегала смотреть на него.

— Надо бы нам сходить к роднику, — сказал Росс после паузы. — Завтра уже не пройдем, тропинку развезет.

— Откуда ты знаешь? — почти выкрикнула Эмма.

— Что — откуда?

— Откуда ты знаешь, что тропинку развезет?

— Чего тут знать, — сказал Росс, глядя на исписанный листок. — Завтра по прогнозу плюс пять.

Эмма молчала. Ей сделалось неловко.

И, чтобы загладить эту неловкость, она сказала:

— Тогда пойдем к источнику.

Росс шел впереди, светил фонариком; справа и слева от тропинки громоздились сугробы, но снег не скрипел уже — мялся беззвучно, и в воздухе был запах не мороза, а воды.

А какое сегодня число, вдруг подумала Эмма. Какой день недели?

В этот момент тучи на небе разошлись, освобождая луну, и Росс выключил фонарик. И Эмма заново увидела все вокруг — темное небо в светлых перьях облаков, далекие огни, острые, как иголочки, черно-белые горы в снегу и в хвое, тропинку и человека, идущего впереди.

И забыла, о чем только что волновалась.

Источник был просто ямой в земле и в снегу, и, когда Росс посветил вниз фонариком, Эмма увидела, что вода в нем будто закипает. Лопались на черной поверхности пузырьки; Росс спустил в источник кружку на веревочке, и, коснувшись воды губами, Эмма убедилась, что пузырьки колючие.

Странно — вода вовсе не была ледяной. Она казалась чуть ли не теплой.

— Какое сегодня число? — вспомнила Эмма, передавая кружку Россу.

Росс странно на нее посмотрел. Заминка была секундная; Эмма не знала, как ее объяснить. Добро бы он просто вспоминал число — но нет, взгляд его снова обратился куда-то внутрь, как будто Эмма спросила про важное и болезненное. Как будто Эмма была роботом-андроидом и не знала об этом, и вот спросила Росса, где ее родители…

— Я не помню, — сказал Росс. — Надо посмотреть календарик.