Чтение онлайн

В любом случае — найти.

Бивилка осталась сидеть, зажмурив глаза и зарывшись подбородком в воротник куртки.

Она не могла считать образ потерявшейся девочки, потому что тогда из ее головы ушел бы образ Старшего Змея. Она не могла спасать одну девочку, потому что ей нужно было спасать весь мир.

— Гон-Га! Гон-Га!

Было слышно, как хозяин выходит из хлева, как женщины сбивчиво рассказывают ему, что случилось. Потом хлопали двери хлева и дома, слышались шаги и голос Гасталлы, звенела цепь и шуршали кожаные ремешки, и потом хозяин ругался на собаку, которая никак не хотела стоять смирно, пока Гон-Га закреплял ремень на шейной цепи. Потом женщина убежала за какой-нибудь вещью потерявшейся девочки.

Пока она бегала, слышно было, как переговариваются Дорал, Гасталла и орк. Звенели монеты, что-то шуршало и сухо пересыпалось, потом вкусно запахло подкопченным мясом, и Бивилка поморщилась, вспомнив сожженную деревню в Гижуке.

Шаги приблизились к лавочке, и Бивилка узнала уверенную размашистую поступь Шадека. Открыла глаза и поднялась, глядя в укрытую снегом землю. Она чувствовала на себе вопросительные взгляды магов и понимала, что они готовы остановить ее порыв. Не дать ей что-то объяснить хозяевам, предложить помощь, дождаться соседки, убежавшей искать одежку сбежавшего ребенка.

Бивилка, стиснув зубы, смотрела в землю и молчала. Она и сама знала, что не может спасать девочку или даже десяток девочек, потому что спасает целый мир.

Потом вернулась соседка с какой-то тряпицей, за ней подтянулись люди из других дворов, и все, позабыв про магов, принялись бурно обсуждать предстоящие поиски.

Четыре мага, включая одного из лучших искателей Ортая, вышли со двора, не прощаясь и не поднимая глаз.

Чтобы не будить Бивилку, Шадек перебрался в переднюю часть телеги, где был откинут полог. Там сидел Дорал, сосредоточенно вглядывался в ночной лес и думал о чем-то своем.

Некоторое время маги молчали, только протяжно-сбивчиво напевала бузука. Мотив все никак не давался Шадеку, ускользал, оставляя грустные протяжные обрывки. И никак не придумывались слова, только мелькали в голове образы: цветастые колючие обломки, шелест листьев под ногами, мрачные закатные небеса.

— Ну и кто прав, магистр? — спросил Шадек, отчаявшись выцарапать из бузуки неподатливую мелодию. — Мы или те, кто остался в Ортае?

— Я не знаю, — тут же ответил Дорал. — Не может быть единого ответа, у всех нас есть по кусочку правды. Каждый выбирает по себе. Цель, дорогу, способы…

Шадек сердито дернул струну, и бузука злобно взвизгнула.

— Конечно, каждый выбирает по себе. Только мы, маги, не можем просто решить, что нам по нраву, и успокоиться на этом. Мы, выбирая свое, решаем за других тоже. Вот это паскудное в нашей маговской жизни, именно этого не хотят самоучки. И вот мы решили: будем бросать одиночек ради спасения многих. А как это решение соотносится с нашим долгом, а, магистр? Мы раз за разом будем бросать одного человека ради спасения всех, и в оконцовке и просто людей не останется? А для кого тогда будет наша большая цель?

— А что получится, если мы станем спасать каждого, пока гибнет целый мир?

Шадек пожал плечами и уставился в небо. Сквозь низкие клокастые тучи проглядывала луна, и за этими рваными тучами она казалась похожей на череп.

— Сколько времени мы в дороге? — в конце концов спросил он. — Я сбился со счета. Месяц, дольше? Скольких людей мы спасли за это время — ни одного? А скольких спасли те, кто остался в Ортае? Вот теперь давайте, расскажите мне еще раз про мой долг. И объясните наконец, когда я в такие долги успел залезть. Скажите: кто из магов по-настоящему приносит пользу, а кто — лишь болтается по трактам, ломает дрова и оправдывает свою беспомощность какими-то высшими замыслами?

Теперь надолго замолчал Дорал.

— Никто не даст тебе ответа. Мы сможем узнать его только после того, как все закончится. Тогда тоже у каждого будет своя правда, но появятся и другие меры, которыми будет отмеряно каждому из нас по делам.

— То-то и оно, что мы пока никаких дел не совершили. — Шадек хлопнул себя по колену. — Только премся вперед, ни на кого не глядя, и убеждаем себя… что там, впереди, сбудется наконец такое, ради чего стоило долго-долго ничего не совершать. Знаете, что, магистр? Я уже всерьез жалею, что не остался в Ортае. Пусть я не в восторге от всех этих слюней про маговский долг — но как же паскудно ощущать себя таким… беспомощным и бесполезным!

Утром, пока Дорал и Гасталла решали, стоит ли переставлять телегу на полозья или пока можно обойтись колесами, Шадек улучил время поговорить с Бивилкой. Ему не понравилось, как настойчиво она вчера указывала направление. И он подозревал, что страха в ее глазах не замечает больше никто.

Только Шадек достаточно давно и хорошо знал эту поганку. Только он понимал, что она боится, но скорее перегрызет себе горло, чем признается в этом. Слишком привыкла в Мошуке быть всехней опорой, не может теперь просто взять и сказать, что зашла в тупик.

И еще Шадеку не понравилась ее вчерашняя молчаливая отстраненность. Он и ожидал чего-то подобного, ожидал, что Бивилка расстроится из-за той девочки, но потом ему стало казаться, что дело не в девочке. Слишком уж быстро Бивилка уснула вчера.

— Ты уверена, что нужно ехать на запад?

Вопрос дурацкий, Шадек прекрасно знал, что Бивилка ни в чем не уверена. Магичка не ответила, только рожицу скорчила.

Шадек уселся рядом с ней подле затухающего костра.

— Гон-Га говорит, неспокойно там. Призорцы дичают.

Бивилка почесала нос. Шадек вытянул ноги и почти мечтательно добавил:

— Так дичают, что прям из тел выпадают. Какие посильнее — воплощаются в начальные сущности, а кто послабее — обрастает не пойми чем и злобствует. Здорово, да?

— Чего тут здорового-то? — хмуро спросила Бивилка и прислушалась к себе: может быть, на запад все-таки не надо?

— Во-первых — я никогда не видел призорцев с таким прибабахом. Во-вторых — досюда еще сушь не добралась, и в этом нам повезло. Что с тобой происходит, поганка?

Он спросил это так спокойно и без всякого перехода, что Бивилка от растерянности сразу же ответила как есть:

— Я вроде разобралась, как искать драконов, и я, кажется, вижу старуху, которой нет.

Шадек бросил в костер несколько веток и уставился в огонь. Бивилка знала, что он ничего больше не спросит, если она сама не расскажет. И рассказала.

Про белую мошкару, которая пропадает из виду. Про старуху, которая берется не пойми откуда и пропадает не понять куда, а кроме того советует искать драконов не глазами. И еще про то, что вчера Бивилка пробовала определить дорогу, не высматривая поисковое заклятие, а пытаясь понять, откуда исходит то серое и мудрое, из чего состоит образ Старшего Змея. И ей показалось, что двигаться нужно на запад.