Чтение онлайн

Кому я это говорю! И главное, зачем. Мне и обрабатывать её нечем!

Я раздвинула шерсть на боку и увидела рваные следы глубоких царапин. Ну, уже всё не так плохо.

– Мне надо полить сверху антисептиком, – начала объяснять я, посматривая на кота.

Он внимательно смотрел за всеми моими манипуляциями и вроде бы был настроен мирно, но сохранял настороженность, как бы говорившую мне: «если что пойдёт не так, горло перегрызу».

Потом до меня дошло, что антисептиков-то у меня нет и взять их неоткуда.

– Что тебе конкретно нужно? – раздался голос домовика совсем рядом. За правым плечом. Я снова вскрикнула и тихо выругалась.

– Спирт.

– Ну, так бы и сказала! Сейчас у кого-нибудь возьму.

Раздался хлопок, и Виктор исчез. Я снова мысленно поздравила себя с таким находчивым помощником, потому как уже раздумывала о том, что придётся обрабатывать рану собственной мочой. За неимением других средств это хороший вариант.

К счастью, сейчас он не пригодился.

– Вот промою рану от грязи, потом спиртом обработаю и зашью. Правда, больно будет тебе, но так лучше заживёт. Быстрее.

Кот только вздыхал, кончик его хвоста подрагивал на каждое моё слово.

Виктор явился, когда полдела было уже сделано. На полу валялись окровавленные тряпочки, в медном тазу вода окрасилась в ржаво-красный цвет. Всё это я делала на автомате, стараясь не думать, что случиться , когда стану зашивать рану.

Хорошо будет, если этот тигр не откусит мне руки!

– Ты можешь сказать ему так, чтобы он понял.

– Я понимаю, – басовито промурчал кот, чем изрядно напугал меня. – А что ты думала, что я дикий?

– Домашний, значит? – пробормотала я, стараясь унять дрожь в руках. Нитка никак не хотела вдеваться в большое ушко иглы.

Спасибо Виктору, если бы не он, я бы так быстро швейные принадлежности не нашла.

– Свободный.

– Это кот-баюн из Дикого Леса, – пояснил Виктор, устроившийся в кресле, в котором до этого сидел бургомистр.

Он говорил снисходительно, словно сведения были общеизвестными. Образованному человеку стыдно, мол, такое не знать!

– Я зашивать буду, может, тебе палочку в зубы дать? Так легче переносить боль.

– Я сейчас усну и не буду ничего чувствовать. А ты шей, целительница. Я проснусь и посмотрю. Потом и поговорим.

Кот говорил нараспев, словно былину читал. Но я уже ничему не удивлялась. Есть миры, в которых допустимо многое.

Даже домовики и говорящие коты. И девушки, способные лечить дома, людей и котов.

– Мне бы помощницу какую по хозяйству! – только и вздохнула я, когда убрала последствия своей бурной деятельности по лечению кота и наконец разогнулась, почувствовав, как устала спина.

Проблема, конечно, была не в спине, а в натянутых как струна нервах. «Как я буду жить дальше?» – вопрос непраздный, стоило начать предпринимать шаги в налаживании быта, как я поняла, что одна не справлюсь.

Не хватит ни сил, ни запала, ни времени.

А ещё я ляпнула бургомистру про целительскую лавку, потому как больше ничего не умею, это раз, и если лишусь ещё и дома, то станет совсем худо, это два.

В городке меня недолюбливают. Причём неважно, что и когда сделала Габи для налаживания добрых отношений с соседями.

Они всё равно презирали дочь ведьмы, даже если она без способностей. А теперь, когда бургомистр расскажет городу, что я открыла в себе магический резерв, добра и вовсе не жди.

Целительство не запрещено, наоборот, поощряется властями, а вот силы Габи, настоящий Дар, под запретом, поэтому ей и приходилось всячески подавлять его и вести себя «тише воды, ниже травы».

Удивительно, как она с ума не сошла! Теперь я понимала, что она и не старалась обучаться грамоте, потому как это бы усилило Дар.

В самом деле, как не залезть в дневник Исильды и не прочитать мысли матери! Единственное, что осталось от её души.

Память подсказывала, что мать Габриэллы старалась помогать людям, как могла. Но не всё было в её силах, весьма средних, по меркам этого мира.

– Ты так и будешь ходить в этом рванье? – спросил Виктор, появляющийся и исчезающий, когда ему самому так было удобно.

– Мне бы помыться, – снова вздохнула я, оглядев платье, вдобавок ко всему ещё и испачканное кровью. – А потом переоденусь.

Хотя кому я это говорю! Домовика уже и след простыл!

Я зашла в комнату Габриэллы, чтобы выбрать в шкафу приличное платье, но такого там не оказалось. Всё более-менее сносное было либо маловато, либо уже застирано до дыр.

Габриэлла старалась поддерживать приличный внешний вид и одновременно стать как можно незаметнее, но ни то ни другое у неё не получалось.

То ли в силу мечтательности натуры, то ли из-за того, что при матери она воспитывалась как обедневшая аристократка, но она ничего не умела в быту.

После смерти Исильды девушка оказалась на попечении троюродной тётки, которая отказалась от мысли отправить сиротку в монастырь, только когда та подписала отказ от наследства. Остался лишь дом, и то, вероятно, потому что нельзя оставить дитя на улице.

Бургомистр и его люди закрыли глаза на то, что ребёнок живёт с немой служанкой в доме на отшибе. Нанятые матерью учителя испарились, потому как некому было за них платить, да и, по мнению Городского совета, незачем. Девочка простая, хватит ей играть в леди.

Незаконнорождённая дочь преступной ведьмы, пусть помнит, кто она!

Яблоко, как говорится, от яблони укатывается недалеко.

Всё это я выкопала в памяти Габи, когда села на её скрипучую кровать и закрыла глаза, чтобы унять головную боль в висках. И снова у меня возникло стойкое ощущение, что память девушки не допускает меня до некоторых важных событий в прошлом.

– Это остаточное сопротивление, – раздался голос Виктора, вынудивший меня открыть глаза.

Начиналась мигрень. И проблемы. Хотя кто сказал, что они вообще заканчивались?