Чтение онлайн

– Я люблю тебя.

Эту фразу она выучила еще в Венеции.

ГЛАВА 2

Москва, 1998 год

Академик Голубев бродил по квартире, ожидая звонка от дочери. Он ненавидел ее перелеты через океан и, как всегда, волновался за нее. Несколько раз в году Алена летала к матери, которая жила в Штатах со своей новой семьей.

Резкий пронзительный звонок прервал его монотонное хождение из угла

в угол, и Виктор Сергеевич проворно схватил трубку стоящего на столике

телефона.

– Аленушка, ну почему же так долго?
– нетерпеливо спросил он.

– Здравствуй, Вися, - ответил ему высокий, тонкий голос.
– Как же это ты меня со своей красавицей перепутал?
– В трубке отчетливо захихикали.

– Ли Сяо!
– обрадовался академик, узнав голос своего старинного приятеля, китайского профессора-геоминеролога.
– Что же это ты старых друзей забываешь? Почти год с тобой не виделись.

– Я всех друзей помню и звоню всегда первый, - пропел Ли Сяо.

– Где ты сейчас?

– В Пекине, но, думаю, на следующей неделе буду в Москве. Если никуда не сбежишь, можем увидеться. Нам есть о чем поговорить и что вспомнить.

– Хорошо, буду ждать.

– Как ты себя чувствуешь, Вися?
– неожиданно спросил Ли Сяо.
– У тебя усталый голос.

– Спасибо, неплохо, немного нервничаю из-за Аленки, она улетела к матери и до сих пор не позвонила.

– Ах, дети, дети!
– посочувствовал профессор.

Виктор Сергеевич, казалось, увидел, как профессор печально

кивает головой, и ему стало немного веселее. Он ждал коронного вопроса Ли, без которого не обходился ни один их разговор, с тех пор как от него ушла жена.

– Ну, не буду занимать линию.
– Ли собирался прощаться.
– Значит, до встречи в Москве. Ты, надеюсь, еще не женился, а то у меня есть замечательная китайская девушка-художница. Так фарфор расписывает, загляденье просто!

– А как же та, которая плетет из соломки, в последний

раз ты обещал познакомить меня с ней, утверждал, что она настоящая красавица?
– решил похулиганить Виктор Сергеевич.

– Хочешь ту, что из соломки плетет?
– забеспокоился Ли.
– Так я могу тебе сразу...

– Да нет, спасибо, - засмеялся Виктор Сергеевич,

не надо мне ни той, ни другой, я с соотечественницами все никак разобраться не могу. И потом возраст, знаешь ли. Как говорит один наш с тобой общий знакомый, мы - в таком возрасте, когда девушки уже нас не замечают, а до пенсии еще далеко.

– Я себя стариком не считаю.
– Ли, как обычно,

решил сделать вид, что он обиделся.
– Да и ты, Вися, еще

можешь себе позволить взять в жены честную китайскую девушку, но если ты категорически против, мы можем поговорить на более приятную тему. Чем ты сейчас занимаешься?

– Работаю над очередным проектом.

– А после работы?

– А после работы я еще немножко работаю дома.

– Это невозможно! Ты совершенно не изменился, но я тоже изменился очень мало, поэтому, как только я приеду в Москву, надеюсь, ты составишь мне компанию для похода в какой-нибудь приличный ресторан?
– нетерпеливо заговорил Ли Сяо, предвкушая радость встречи.
– Вспомним юность, Вися!

– Вспомним, но надеюсь, ты не будешь ни с кем знакомиться и не станешь потом никого просить станцевать на нашем столике, - испугался Виктор Сергеевич.

Они посмеялись, и обоим показалось, что к ним вернулась частичка их бесшабашной молодости, когда вся жизнь казалась чем-то вроде прыжка с трамплина - страшно, но очень захватывающе...

Неожиданно в трубке стали прорываться настойчивые гудки еще одного междугородного звонка. Виктор Сергеевич мгновенно встревожился и торопливо вскричал:

– Извини, кажется, Аленка не может дозвониться. Я слышу, как

ко мне кто-то прорывается.

– Передавай ей от меня привет. Счастливо, Вися, я позвоню тебе

теперь уже из Москвы!
– И он отключился.

Виктор Сергеевич едва успел положить трубку, как раздалась новая трель.

– Привет, пап!
– услышал он родной Аленин голос.

– Как у тебя дела, котенок, как ты долетела?
– спросил

он, зная, что дочь плохо переносит длительные перелеты.

– Все о'кей, па, долетела отлично. Джонни встретил меня, и сейчас

мы едем к матери. Я решила позвонить прямо сейчас, чтобы ты не волновался.

– Алена, почему ты называешь его Джонни, это не совсем прилично.

Виктора Сергеевича коробило то, что дочь обращается с отчимом, как

с ровесником.

– Да будет тебе, папа, лучше догадайся, что я сейчас делаю?

Не дожидаясь ответа, она радостно сообщила: - Па, я веду машину,

Джонни дал мне свой "Мустанг". Это так классно! Жалко, что ты меня не видишь сейчас! Здорово!

– Верю, - стараясь, чтобы его голос не звучал встревоженно, сказал Виктор Сергеевич, - только ты или веди машину, или разговаривай по телефону, ладно?

– Ладно, хоть это и разрушает мой романтический образ,

охотно согласилась Алена.
– Ой, сейчас будет мост, я тебе

потом перезвоню, хорошо, па? Не скучай, я уже скоро приеду.

– Постараюсь не скучать.

– Пап, клади ты первый трубку, - попросила она.

Слушая пронзительные гудки, Виктор Сергеевич посмотрел на большую фотографию дочери, висящую над столом, и тихо произнес:

– Девочка моя, я очень люблю тебя!

* * *

Алене было 12 лет, когда Лиза оставила его. Виктор Сергеевич не позволил ей забрать с собой дочку, и все заботы о ее воспитании легли на него. Сначала он пытался брать Алену с собой в экспедиции, но жизнь геолога, несмотря на внешний романтизм, мало подходила для девочки-подростка, которой нужно было ходить в школу.

Он старался правильно воспитывать дочь и не баловать ее, но под взглядом светлых ореховых глаз, точно такого же оттенка, как и его собственные, он не мог устоять и таял, как шоколадная конфета в детской ладошке.

Теща Виктора Сергеевича всегда говорила ему: "Она, Витенька, поздний ребенок, поэтому ты так ее и любишь, так и мой покойный муж Лизоньку любил, потому и избаловал". А его собственная мать придерживалась другой точки зрения: "Аленка - девочка из приличной семьи, поэтому у нее должно быть все самое лучшее". Под таким неусыпным патронажем Алена находилась с самого детства: элитный детский сад, собственная няня, уроки музыки, рисования, английский и французский язык с четырех лет.