Чтение онлайн

Реформатор не строит богословской системы и отвлеченной аргументации. Он только показывает, что без солнца жизнь замирает, а при его восходе оживает. В этом - свидетельство его всемогущества:

Когда исчезаешь, покинув западный небосклон,

Кромешною тьмою, как смертью, объята земля.

Очи не видят очей.

В опочивальнях спят, с головою закутавшись, люди.

Из-под их изголовья добро укради - и того не заметят!

В отсутствие солнца освобождаются все враждебные силы. Но это не мифические чудища и демоны, а вполне реальные опасности:

Рыщут голодные львы,

Ядовитые ползают змеи.

Тьмой вместо света повита немая земля,

Ибо создатель ее покоится за горизонтом.

Только с восходом твоим вновь расцветает она.

Далее рисуется поэтическая картина утреннего пробуждения земли, напоминающая 103-й псалом Библии:

Тела освежив омовеньем, одежды надев

И воздев молитвенно руки,

Люди восход славословят.

Верхний и Нижний Египет берутся за труд.

Пастбищам рады стада,

Зеленеют деревья и травы.

Птицы из гнезд вылетают,

Взмахом крыл явленье твое прославляя.

Скачут, резвятся четвероногие твари земные...

Корабельщики правят на север, плывут на юг.

Любые пути вольно выбирать им в сиянье денницы.

Перед лицом твоим рыба играет в реке.

Пронизал ты лучами пучину морскую.

Гармоничное единство человека и природы, благословенный труд и радость - вот основное чувство, пронизывающее Гимн. Творческая сила Атона не знает границ. От величественных явлений мирозданья до незаметных и таинственных все подвластно Атону:

Жизнью обязан тебе зарожденный в женщине плод,

В жилы вливаешь ты кровь.

Животворишь в материнской утробе младенца.

Во чреве лежащего ты насыщаешь его.

Даром дыханья ты наделяешь творенья свои...

Даже птенцу в скорлупе дыханье даруешь,

Коль скоро ты лепку его завершишь,

Скорлупу он, окрепнув, расколет

И, лапками переступая,

Поспешит объявить о своем появленье на свет.

Нет числа разноликим созданьям твоим.

Многообразье их скрыто от глаз человека.

Ты - единый творец, равного нет божества!

В последних словах мы видим уже почти настоящее единобожие. Правда, и в гимнах Амону мы находим провозглашение его единственности, в том смысле, что он создатель других богов. Но Амон-Ра сам родился из Нуна - Хаоса, Атон пребывает вечно. Амон-Ра - отец богов, Атон - единственный Бог. В другом варианте Гимна вместо слов "равного нет божества" стоит "кроме тебя, нет иного"312. Для того, чтобы еще яснее подчеркнуть эту истину, Эхнатон отменяет прежнее наименование Божества, в которое еще входили имена Гора и Шу. Теперь Бог именуется: "Ра, владыка небосклона, приходящий как Атон"313.

С Атоном не связана никакая космогоническая мифология, в отличие от других богов. Это единый живой Творец Вселенной, любящий Отец земли, растений, животных, людей:

В единстве своем нераздельном ты сотворил...

Все, что ступает ногами по тверди земной,

Все, что на крыльях парит в поднебесье.

В Палестине и Сирии, в Нубии золотоносной, в Египте

Тобой предназначено каждому смертному место его.

Ты утоляешь потребы и нужды людей,

Каждому - пища своя, каждого дни сочтены.

Их наречья различны,

Своеобразны обличья, и нравы, и стать,

Цветом кожи несхожи они,

Ибо ты отличаешь страну от страны и народ от народа.

В этих словах содержится целая революция. Эхнатон отверг представления своих предков о том, что только египтяне настоящие люди, а прочие - "сыны дьявола". Он пришел к мысли о том, что Бог объемлет своей любовью все земли и все племена. Он намеренно ставит Палестину, Сирию и Нубию на первом месте, а Египет на последнем. Он хочет навсегда положить конец разделениям и открыть всем подвластным ему народам единого благого Бога.

Эхнатон решился на то, на что не решились жрецы. Он восстал против язычества, магии, идолопоклонства. Если жрецы шли к единобожию путем отождествления богов, сохраняя весь балласт старых преданий, фараон-реформатор не побоялся порвать с ними самым радикальным образом.

Но в одном он остался истинным сыном старого Египта. Самосознание пророка, постигшего новую истину, слилось в нем с древней верой в божественность царя. Пусть он выкинул имя Гора из своего священного титула, но на деле он продолжал быть тем же "воплощенным Гором", что и его предшественники:

Каждое око глядит на тебя,

Горний Атон, с вышины озаряющий землю.

Но познал тебя и постиг

В целом свете один Эхнатон, твой возлюбленный сын,

В свой божественный замысел ты посвящаешь его,

Открываешь ему свою мощь...

Все для царя расцветает.

Так ведется со дня мирозданья,

Когда землю ты сотворил и возвеличил ее

Во имя любимого сына, плоти от плоти твоей.

Это наследие Магизма связывало религию Атона с государственным культом императора. Перед изваяниями царя и царицы в Ахетатоне совершались воскурения и приносились жертвы.

Следуя своему отцу, Эхнатон объявил себя единственным носителем "Истины". Во имя этой "Истины" он стремился создать новый уклад жизни, отличный от прежнего. Его божественность должна была отныне проявляться с такой же благостью, с какой солнце живит землю. Эхнатон стал открыто пренебрегать традиционной помпезностью, сопровождавшей прежних фараонов при публичных появлениях. Он не надевал старого фетиша - двойной короны Обеих Земель, не любил других царских регалий.

От художников, которые украшали его столицу, царь настоятельно требовал "Истины". Это был, пожалуй, единственный в истории случай, когда государственная власть оказала творческое воздействие на искусство. Эхнатон, несомненно, обладал чуткой поэтической душой; постоянно окруженный талантливейшими мастерами своего времени, он во многом сам оказывался под их влиянием и в то же время увлекал их своим энтузиазмом на поиски новых путей. Он хотел, чтобы все в его городе было иначе, чем в Фивах. Создавая дворцы и храмы в Ахетатоне, художники Юти, Бек, Тутмос получили право не считаться с омертвевшими канонами старых школ. Сначала в своем стремлении к Маат они доходили почти до карикатуры. Не колеблясь они изображали малоизящную фигуру царя, его большой живот, отвислую челюсть. Но уже в этих новых стилизациях мы видим удивительное умение показать величие духа Эхнатона, которое не может скрыть его уродливая внешность. Этот нескладный человек с огромной головой на тонкой шее и короткими ногами кажется более прекрасным, чем цветущие и улыбающиеся монархи на парадных статуях прошлых веков.

С каждым годом гротеск и вызов традициям уступал новым художественным поискам. Возникла новая школа, которая создала изумительные по красоте творения; нежные девичьи фигурки, галерея портретов царя, Нефертити и их дочерей, картины природы, как бы иллюстрирующие Гимн Солнцу, - все это непревзойденные шедевры египетского искусства. Здесь не было натурализма, но присутствовало какое-то просветленное чувство природы. Искусство Ахетатона нельзя рассматривать вне религии Атона. Ее любовное, бережное отношение к миру, ее восхищение каждым проявлением в нем красоты одухотворяют произведения художников солнечного города.