Чтение онлайн

— Далеко такие машины от зарядного генератора не уедут? — вежливо кашлянув, высказал экспертное мнение опытный путешественник по сибирским дорогам. Артём уже знал слабые стороны этой прогрессивной модели транспорта.

— Дельное замечание, товарищ Артём, — указал пальцем на соратника Сталин и, склонив голову, с прищуром воззрился на парагвайского коммивояжёра.

— Парогенератор и электромобиль размещаются на мобильных блоках и могут передвигаться в тандеме на любое расстояние, — увлечённо расхваливал чудо–технику изобретатель. — Однако скоростное перемещение экономичнее осуществлять отдельными модулями. Дальность хода электромобиля зависит от мощности аккумуляторной батареи, которая легко подменяется на перезаряженную. Если электропарогенераторы раскинуть сетью, то машины смогут автономно кружить в зоне восьмидесяти километров от пунктов зарядки. А на большее расстояние придётся передвигаться с колёсным прицепом, в виде платформы, загруженной парогенератором, запасными электробатареями и запасом топлива. Понимаю, по улицам больших городов разъезжать автопоезду с дымящейся трубой будет некрасиво, но вот пробираться по просёлочным таёжным трактам в самый раз. И в промышленных агломерациях густой дым никого смущать не будет.

— Да, дровишек в Сибири вдосталь, и бензина из Баку везти не надо, — кивнул своим мыслям Сталин, но, чуть прислушавшись, озвучил протестующий внутренний голос: — Однако трудно будет убедительно объяснить товарищам, почему следует потратить золотой запас на экспериментальную технику, и какие гарантии у продовольственной сделки с Парагваем?

— Так я же в оплату возьму только то золото, которого у большевиков ещё нет, и без моей помощи никогда не появится, — развёл руками магнат. — А провизию буду поставлять в кредит уже этой зимой.

— И если не достанешь золото Колчака со дна Байкала, то разоришься на сделке, — принял гарантии магната нарком.

— Только давайте, товарищ Сталин, не будем широко афишировать нашу сделку. Пусть завистливая мировая буржуазия не знает об оплате парагвайского товара золотом.

— Кто же поверит, что советская республика расплатилась своими бумажными рублями? — фыркнул в усы нарком.

— А если серебряными? — хитро подмигнул парагвайский авантюрист.

— Мы не чеканим серебряную монету, — удивлённо поднял бровь Сталин.

— Зато можете отыскать царский схрон с серебром, — улыбаясь, подсказал Алексей и пояснил: — Так удачно случилось, что казаки вывезли в Парагвай часть оборудования императорского монетного двора. И станочек со старыми формочками имеется. Монету с двуглавыми орлами будем тайно чеканить в Асунсьоне. Как её чуток состарить наши умельцы придумают, от настоящей не отличишь.

— Но у нас же нет серебра? — не понял парагвайской алхимии большевик.

— Я с вас потом за всё колчаковским золотом возьму, — отмахнулся находчивый факир. — А серебра и в Парагвае навалом, только не хотелось бы разжигать зависть у заграничных буржуев. Наша армия пока ещё не готова к большой войне. Потому и собираем бойцов со всего света. Нам и казаки–белогвардейцы, и анархисты, и даже монархисты–инвалиды — все сгодятся.

— А инвалиды, тут каким боком? — не поняв роль последних упомянутых персонажей, округлились глаза у наркома.

— Давеча Алексей своих однополчан встретил на Хитровском рынке — жалко бедолаг стало, — поспешил с объяснением товарищ Артём.

Сталин, наклонив голову, с прищуром посмотрел на бородатого детину, больше походившего на разбойника с большой дороги, чем на благостного сердобольного батюшку–христианина. Нарком уже успел почувствовать жёсткую деловую хватку парагвайского магната, и в альтруизм барыги–капиталиста не поверил.

— Так мне не каждый инвалид подходит, — улыбнувшись, развёл руками благодетель уличных калек. — Только бывалые солдаты с царскими наградами.

Сталина такой короткий ответ не удовлетворил, он по–прежнему молча буравил парагвайского прохиндея суровым взором.

— Край свои надёжные люди нужны в Асунсьоне, — решил раскрыть уж все карты политический игрок. — Парагвайское общество очень неоднородно, и не хотелось бы, чтобы на очередных выборах представителей государственной власти победили вражьи люди. Вот и задумал я подкрепить казачьи ряды военными инвалидами, теми, что за русскую империю кровь проливали и царские награды за воинскую доблесть имеют. Большевики ведь все льготы и денежные выплаты ветеранам империалистической войны отменили, а калекам тяжко насущный хлеб зарабатывать. Даже здоровые мужики не всегда работу находят. В Парагвае же все ветераны будут приставлены к военному делу. Общественный строй у нас — казачья анархия, поэтому каждый гражданин обязан в случае войны выступить на защиту республики.

— И как же безногие инвалиды выступят на войну? — не удержался от ядовитого сарказма Сталин.

— На протезы поставим! — решительно сжав кулаки, разгорячился молодой анархист. — У меня в военном лазарете инвалидная команда отлично караульную службу несла. Но главное — бывалые солдаты имеют ценный боевой опыт и могут поделиться им с новобранцами. В каждой школе, на каждом предприятии будут созданы учебные центры гражданской обороны. Все жители Парагвая пройдут подготовку на случай боевых действий. И ставить боевых казаков на должности общественных инструкторов чересчур расточительно, да и вряд ли кто из здоровых мужиков пожелает возиться с сопливой ребятнёй и бабами. А вот инвалиды встанут в боевой строй охотно. Каждый пройдёт дополнительное обучение на спецкурсах, и только согласно квалификационной аттестации займёт очередь на протезирование в военном госпитале Асунсьона.

— Да-а, за такие щедрые посулы из калек очередь длинная выстроится, — усмехнулся нарком. — Тут тебе и новые конечности приделают, и к доходному делу приставят. Только вот что–то ты, товарищ Ронин, ещё хитрого не договариваешь?

— Ну-у, у инвалидов тоже семьи имеются, — смущённо потупившись, выдал коварный замысел похититель душ. — Не будут же мужики одни горевать на чужбине?

— Эдак на каждого калечного, ты пяток здоровых родичей уволочь желаешь? — хмыкнув, покачал головой Сталин. — Лихо ты, верный себе политический электорат, набираешь.

— Так в советской республике голод и разруха царят, — боролся за новых эмигрантов парагваец. — Зря только сотни тысяч душ сгинут. А в Парагвае полстраны — сплошная безлюдная пустошь.

— Ну ты уж, товарищ Ронин, на сотни тысяч не размахивайся, — нахмурился нарком. — Возьмёшь только тех ветеранов–инвалидов, которым советская власть немила. Я попрошу товарища Дзержинского провести подбор кандидатов по городам.

— Не-а, чекисты всех распугают, — протестующе замотал головой Алексей. — Лучше создать общество военных инвалидов, которое будет раздавать продпайки. А уж из тех увечных солдат и офицеров, что изъявят желание эмигрировать в Парагвай, отбирать для нас подходящих.

— Тогда парагвайцам придётся лишние рты кормить, — усмехнувшись, уловил выгоду в благотворительной компании нарком.

— Не обеднеем, — отмахнулся благодетель. — Лишь бы толк был. Сколько разрешите людей вывезти?

— Сто тысяч — общим числом, с детьми и бабами, — чуть подумав, решил уступить нарком. — Но продпайки рассчитываем получать из Парагвая в течение года, на втрое большее число людей.

— Думаю, с вывозом эмигрантов мы справимся в течение полугода, — поумерил аппетит хозяйственного наркома парагвайский магнат и поднял указательный палец. — Зато кормить семьи инвалидов обязуемся всю голодную зиму и весну.

— А не покажется ли странным, что в Асунсьоне появится куча серебряных монет, а в Москве нет даже следа от серебра? — чуть сменив тему, продолжил торг нарком. — Может, авансик выдашь, в счёт будущей промышленной добычи гелия.

— Всё необходимое газовое оборудование я закупаю за свой счёт, — отверг вымогательство деловой партнёр. — Но вы, товарищ Сталин, правы: надо пролетариату серебришка отгрузить на другие насущные нужды. Я предлагаю взять в слитках, всё равно будете собственную монету чеканить.