Чтение онлайн

Конечно, дальний край картинки абсолютно теряется на фоне внушительной стопки иностранной валюты, но для меня суть снимка сосредоточилась именно в правом верхнем углу.

Я отлично помнила, где видела эту папку и пакет. Могу сказать даже больше - я держала их в руках.

В этот момент за столик вернулся Виталик, а мне не оставалось ничего иного, чем сказать:

– Я знаю, кто передал деньги твоему отцу.

– В смысле?
– Виталик, судя по взгляду, по меньшей мере, думал, что я бредила.

– Это я передала деньги Львовичу.

В этот момент Ковалевский уже серьезно начинал злиться:

– Лесь, если ты решила пошутить, то сейчас, во-первых, не лучшее время, а во-вторых, ты выбрала самую тупую тему.

– Я не шучу.

Это заявление заставило парня, наконец, прийти в себя и начать меня слушать. А я в свою очередь рассказала все: про свой визит с зачетками к Лене, про Волкова и его нервозность, про чертов пакет, который нужно было передать Бондарю в руки.

– Вот, сука!
– не выдержав, после моего рассказа сказал Ковалевский.
– Надо было сильнее ему морду бить в клубе, сейчас бы хоть не так обидно было.

Я ничего не могла ответить. Он был прав до последнего слова. Но проблем это не уменьшало.

Я зарылась руками в волосы и склонила голову:

– Прости.

– Ты же сама сейчас понимаешь, что ни в чем не виновата, зачем ты извиняешься?
– достаточно резко спросил Виталик.

Мне снова захотелось извиниться, но я понимала, что этим только сильнее разозлю Ковалевского. Наверное, он практиковал телекинез, потому что сказал:

– Просто поезжай домой.
– а после уже более ласково добавил.
– Я сейчас попробую всё разрулить, а попозже приеду. Хорошо?

Он спросил меня это, тоном, каким ребенку в саду предлагают манную кашу, есть которую, он совсем не настроен. Я кивнула головой, потому что ответить было абсолютно нечего.

– Я вызову машину.
– сказал Виталик кивнув, а я просто сидела и смотрела в стену.

Дальше события развивались как в тумане: вот Ковалевский говорит, что машина подъехала, мы выходим на холод, я застегиваю куртку, поеживаясь от пронизывающего ветра. Дальше теплые руки, коснувшиеся моего лица, и уже до боли родной голос, утверждающий, что всё будет хорошо.

Очнулась я только дома, понимая, что срочно нужно выпить. Я на автопилоте дошла до кухни и взяла бутылку бэйлиса, которая теоретически предназначалась для кофе, но сейчас меня это волновало меньше всего. Даже тот факт, что я ненавижу сладкий ликер в чистом виде, меня особо не заботил. Я щедро налила тягучего напитка в винный стакан и упала на диван.

Еще один новоявленный экстрасенс появился буквально через мгновение. Ромчик выпрыгнул из ниоткуда, вальяжно потянувшись на спинке дивана, а потом, потершись мордочкой об мое лицо, спрыгнул на колени, мгновенно свернувшись калачиком в районе колен.

Это было последней каплей. Я не ожидала от невыносимого рыжего кота такой ласки. Видимо, мои нервы были уже на пределе, потому что, дотронувшись до мягкой шерстки Ромео, я просто разрыдалась.

– Как можно быть такой дурой!
– сказала я, не обращаясь ни к кому конкретно.

Мало того, что я ничем не могла помочь Виталику с его проблемами, так еще и умудрилась влезть в новые.

Стакан ликера подошел к своему логическому завершению, и передо мной открылся выбор: пойти за новым или попробовать прекратить истерику и взять себя в руки. Разум победил, и я, редко всхлипывая, отправилась в душ. О моей истерике Ковалевскому знать было необязательно. Сомневаюсь, что его обрадует такое мое поведение.

После душа я была подобна своему отцу, внезапно увидевшему мир четче. Сил даже хватило на маску для лица и большую кружку горячего чая. Через пятнадцать минут я была похожа на человека, в жизни которого сегодня не было места стакану бэйлиса, получасовой истерике, осознания предательства одного из лучших друзей и неприятностей, не суливших ничего хорошего близкому человеку.

Спасибо небу, что в момент, когда я в очередной раз начала себя накручивать, наконец, раздался звук вызова домофона.

– Лесь, это я.
– сказал голос, который я больше всего сейчас мечтала услышать.

Хотелось просто прижаться к Виталику, мне было нужно знать, что у нас всё в порядке. И абсолютно плевать, насколько мы вместе - день, неделя, месяц. В данный момент он стал для меня если не воздухом, то, по крайней мере, чем-то практически жизненно необходимым.

Когда в наш общий с Глебом коридор зашел Виталик, я не смотря ни на что вокруг, бросилась к нему на шею. Виталик обнял меня в ответ, и мы просто молча стояли не шевелясь, до тех пор, пока я не заметила девушку, стоящую на лестничной площадке.

Я разжала руки, вопросительно глядя на Ковалевского:

– Лесь, это Диана. Но, по-моему, вы уже и так знакомы.
– сказал парень с некоторым холодком в голосе, благо на этот раз он был адресован не мне.

У меня не оставалось выбора, как впустить обоих в квартиру, а через пару минут формат нашей компании расширился еще и Основским, наверняка услышавшим шум в коридоре. Я сделала кофе, и мы расположились за барной стойкой.

Разговор начал Виталик:

– Лесь, у тебя есть фотографии Волкова?

Не долго думая, я сходила за мобильным телефоном, где достаточно быстро мне удалось найти прошлогоднюю фотографию с нового года, где, широко улыбаясь, была запечатлена наша дружная на тот момент компания - Лиза, Глеб, Дима и я.

Ковалевский взял телефон и показал снимок Диане, которая в ответ лишь кивнула головой. Если я только теперь начала терять нить событий, то на Основского было откровенно смешно смотреть. Парень рассеяно переводил взгляд по кругу на каждого из присутствующих за столом.

Виталик заметил такое поведение брата и сжалившись кратко ввел его в курс дела, а после чего прояснил уже и для меня:

– И как выяснилось, этот урод работал на Белова.

Тут в разговор вступила Диана, утвердительно кивнув головой:

– Я много раз сталкивалась с ним в редакции.

И снова, только сложившаяся картина в моей голове, начинала рушиться. Не смотря на все факты, мне было тяжело заставить себя поверить, что сейчас речь идет о том самом Диме Волкове, с которым мы были так дружны. И судя по лицу соседа, осознание трудно давалось не мне одной.