Чтение онлайн

Казалось, все способствовало тому, чтобы Френсис стал скульптором: творчество

отца, склонность к занятиям искусством, прекрасные каменоломни по соседству,

наконец, большой спрос на могильные памятники.

Дом, где жил Френсис, был выстроен по проекту отца. Вся жилая площадь и двор с

фонтанами и конюшнями (Френсис любил лошадей) были отгорожены от улицы высокой

стеной.

В 1909 г. семья переехала в Нью-Йорк. Впоследствии в своей книге "Магниты: курс

для физиков" Биттер вспоминал: "Жизнь в нашей нью-йоркской студии была

сравнительно размеренной. Жизнь детей подчинена строжайшему режиму. Мы изучали

три языка: немецкий — с родителями, французский — с гувернанткой и английский —

в школе. Уроки фортепьяно, танцев, посещение Музея естественной истории в

дождливые дни, чтение "полезных" книг по воскресеньям — так проходила наша

жизнь, пока я не был отослан двенадцати лет в школу". В это время погиб в такси,

потерявшем управление, его отец, и мать тяжело переживала это несчастье.

"В моем образовании наука отсутствовала вообще, — писал Биттер, — хотя мы

проходили восхитительные курсы алгебры и геометрии, которые я любил больше

всего. Эти предметы легко давались мне, и, если я правильно вспоминаю, я был

одним из лучших учеников в классе. Доказать теорему, исходя из постулатов, или

решить уравнение — это было для меня волнующим переживанием, куда более

интересным, чем латынь, история, английский и география".

Под влиянием дяди, профессора Чикагского университета, Биттер поступил в 1919 г.

в это учебное заведение. Он еще не интересовался наукой, но считался одним из

лучших студентов, во всяком случае, одним из наиболее способных. Вершиной его

активности в студенческие годы стала отнюдь не научная работа, а организация для

своих однокашников дешевой поездки в Европу на судне-скотовозе. И тут, в Вене,

он впервые увлекся работами Эйнштейна и его теорией относительности.

В Чикагский университет Биттер не вернулся. Его привлек теперь Колумбийский

университет, где он стал единственным студентом, избравшим для изучения небесную

механику, учитывающую релятивистские эффекты. Интерес к этим проблемам Биттер

сохранил на всю жизнь. Одна из его первых публичных лекций была посвящена теории

относительности, преобразованиям Лоренца.

В 1925 г. он стал бакалавром и поехал в Берлин доучиваться: "Я слушал много

известнейших лекторов. Я слушал Макса Планка, отца квантовой теории; Макса фон

Лауэ, который открыл рассеяние рентгеновских лучей в кристаллах; Альберта

Эйнштейна. Я помню коллоквиум, на котором впервые было сообщено о волновой

механике Эрвина Шредингера. Я ехал обратно в метро уже поздно ночью, когда

внезапно заметил, что в вагон вслед за мной вошел Эйнштейн. Хотя я не был ему

представлен формально, он, видимо, сразу узнал меня по коллоквиуму, так как

сразу начал: "Слушайте, что Вы об этом думаете? В какое чудесное время мы

живем!".

Возможно, именно эта встреча и определила научные интересы Биттера. Для начала

он купил двухтомную "Теорию электричества и магнетизма" и проштудировал ее от

корки до корки.

В 1926 г. Биттер уже заканчивал докторскую диссертацию в Колумбийском

университете, когда выяснилось, что тема диссертации была уже кем-то ранее

досконально разработана. "И когда я бессмысленно шлялся по коридорам, мысленно

взвешивал, какая другая тема могла бы потянуть на настоящее исследование, мой

взгляд упал на внушительного вида магнит в одной из пустых лабораторий…", -

писал впоследствии Биттер. Так один из наиболее знаменитых ученых-"магнитчиков"

наших дней обратился к магниту.

На выбор Биттером научного направления оказал огромное влияние его визит в

Кембридж, в магнитную лабораторию П.Л.Капицы. Однако это было только толчком.

Биттер пошел своим путем в направлении создания не импульсных магнитов, а

магнитов, предназначенных для длительной работы.

Во время войны Биттер обезвреживал магнитные мины, разбрасываемые немецкими

самолетами-амфибиями вблизи английских портов. Это было необычное время для

Биттера. Он жил в скромном "маленьком частном домике" на Арлингтонской улице в

Александрии, близ Вашингтона, в атмосфере строгой секретности. Лишь в

послевоенные годы Биттер стал заниматься "мегагауссной" тематикой — проектировал

сверхсильные магниты.

В 1965 г. он перенес тяжелую операцию, и врачи не могли сказать ничего

утешительного. Однако он не сдался и продолжал работать, но уже над мощными

разрядными импульсными магнитами. 26 июля 1967 г. Биттер скончался, а 21 ноября

1967 г. главная магнитная лаборатория США — Национальная магнитная лаборатория —

была названа его именем.

В 30-е годы Биттеру для исследования тонких магнитных явлений в газах

потребовалось сильное магнитное поле — примерно 10 Тл. Необходимо было в

короткий срок создать магнит, который мог бы в течение длительного времени

(несколько часов) обеспечить исследователю это грандиозное поле, в 200 тыс. раз

превышающее магнитное поле Земли.

Перед тем как приняться за решение этой задачи, Биттер изучил все, что было до

него сделано в области сильных магнитных полей.

В это время уже работали очень мощные электромагниты в Белль-Ви, близ Парижа

(поле до 9 Тл), в Упсальском университете в Швеции (до 7 Тл). Это были громадные

сооружения со стальным магнитопроводом и ярмом, классические магниты массой

несколько десятков тонн. Нечего было и думать о том, чтобы создать магнитное