Чтение онлайн

Тш-ш-ш, все прошло. Все кончилось, Тош. Да, плохо, обидно, что папа

так но это только его решение, его и вина. Не твоя и не Пушкина.

Понял? Посторонний дядька тебе помогать стал, просто так, и

защищал, а папа! Антон все повышал и повышал голос. Ищет, как

побольнее сделать! Сам привел эту дуру! А он не должен так! Не

должен! Не должен! Он так орал там, в аэропорту, как будто мы враги!

У него лицо было чужое и страшное! Мам! Почему?! Потому что папа

поступил плохо, я плюнула на Шурину концепцию «не настраивать

детей против отца» и слегка встряхнула старшего, сбивая его накал.

Понимаешь? Даже папа может делать всякое дерь нехорошее, когда от

злости мозги зависли и забылось все хорошее. Бывает так, Тош. Но это

он поступил как мудак. Это он виноват. А вы все равно самые лучшие

у меня, и я никому вас не отдам, понял? Павел, иди сюда, чего ты

подслушиваешь и ревешь там за дверью? Младшенький возник в

дверном проеме зареванный и несчастный подслушанный разговор

напрочь поломал его «приключение», за которым испуганный малыш

пытался спрятаться от страшной правды. Пашка сжимал в руке

новенький мобильник, которым явно собирался похвастаться еще пять

минут назад. Он полез было к нам с Тошкой обниматься, но этот

здоровенный «смартфон» ему мешал, и Павел вдруг с неожиданной

злостью швырнул его об пол. Не надо мне ничего от него! Я

вздрогнула и приготовилась к треску и звону, но Оппа! Шура, ты

решила выйти из тени, и сразу так эффектно? Телефон завис в

полуметре от пола, потом, медленно переворачиваясь в воздухе, поднялся обратно и лег на край стола экраном вверх. С паршивой

овцы хоть шерсти клок, сказал мой голос Шуриными словами. Старые

мобильники папа забрал, так что других пока нет. А мама не

миллионер, к сожалению. Моя рука поднялась и прищелкнула

пальцами, так, что между ними проскочила радужно-синяя искра.

Этому простенькому фокусу учили на переменках еще в начальном

скулисе. Баловство, но эффектное, хвастаться перед ровесниками. А

теперь вот пригодилось сыновей отвлечь. Только откуда этот фокус

знает Шура? А, неважно. Я забыл! Пашкины слезы мгновенно

высохли, а глаза засияли восторгом. Мама, ты же супергерой! Ты же

как Шторм! Ура! Ты бы нас все равно нашла и спасла! Даже если в

папу и бабушку вселились злые рептилоиды, да?! Потому они были

такие странные! Тут мы с Шурой не выдержали и синхронно

рассмеялись. Ох уж эти детки и их фантазии! У старшего ребенка, правда, фантазий не было, зато имелись большие и круглые глазищи.

Опять синие, а не серо-выцветшие. Это не шутка была?! совершенно

обалделым голосом переспросил Антон и неверяще потыкал пальцем

в экран Пашкиного мобильника. Это Да какие шутки, я пожала

плечами и подмигнула. Обыкновенное волшебство. Уже осознанно

выпустив заклинание, я напоказ сделала замысловатый жест рукой, и

в кухню из коридора после небольшой паузы медленно вплыл второй

мобильник. Чуть покачиваясь, он плавно сделал круг над столом и лег

рядом с первым. А я снова подмигнула старшему сыну, смешно

подвигав бровями. Ма-а? недоверчиво переспросил Тошка,

отмахиваясь от ликующих воплей младшенького, козликом

скакавшего вокруг нас. Это же магнит, да? Под столом? Тут

совершенно забывший о былых неприятностях сынуля откинул

скатерть и заглянул в полутьму, еще и рукой начал шарить по

обратной стороне столешницы. И вдруг пискнул, отскочил так быстро, что перевернул табуретку, на которой сидел, и чуть не брякнулся со

всего размаху на пол. Хорошо, я успела поймать. Что это?! К-кто это?!

Я скептически оглядела высунувшуюся из-под скатерти зеленую

морду в клочках отрастающей шерсти и представила: Знакомьтесь, это Гриша. Он теперь будет жить с нами. Глава 47. За то время, что

прошло с первой нашей встречи, подкормившийся гремлин

существенно подрос, сменил хабитус с лягушачьего на какой-то

полумышиный и покрылся неровными клочками шерсти. Выглядел он

страшненьким донельзя, но глазища блестели разумом и

любопытством. Тварька высунула нос еще дальше из-под скатерти и с

интересом обнюхала замершего в прострации Тошку. Пошевелила

прорезавшимися усами и умильно заморгала на меня снизу вверх.

Кушать! Детальку! сказала она скрипучим тонким голосом и

облизнулась длинным розовым языком. Лопнешь, зараза! искренне

возмутилась я. И вообще, сначала выплюни документы. Нечего-нечего

рожи мне тут корчить, я твою породу знаю. Все, что сожрал не позже

чем сутки назад, можешь при желании выплюнуть и вернуть в

прежнее состояние. Вку-у-у-усно! Ма-а-а-ало! заканючило тощее, длиннолапое, с зелеными проплешинами в белой шерстке чудо. Гриша

хочет ку-у-у-ушать! Дай! Машинку! А самолет, в котором пассажиры

сидят, тебе не надо? изумилась я. И в этот момент отмер

младшенький. Он сначала завизжал так, что я почти оглохла на одно

ухо и дернулась спасать мелкого, но тут выяснилось, что в спасении, похоже, нуждается кое-кто другой. Потому что Пашка схватил

гремлина под передние лапки, и тот даже квакнуть не успел, как

сынуля выдернул тварьку из-под скатерти как репку из грядки, прижал к груди и звонко чмокнул в нос, при этом продолжая

повизгивать от счастья. Мама! Какой хорошенький! Он живой?!

Настоящий? Он наш?! Судя по отчаянно вытаращенным глазищам, даже сам гремлин изумился, когда его назвали «хорошеньким».

Тощее, нескладное, клочкасто-лысое, с непропорционально длинными

и тонкими лапками, с пастью как у сундука, полной острых

треугольных зубов Одно хорошо: привязанный дух ни за что не

навредит хозяевам, а мои сыновья одной со мной крови. Но

удивительно другое дух ведь очень относительно материален. Точнее