Чтение онлайн

На его лице вновь отлично сидела каменная маска безразличия и спокойствия. Эта перемена демона неприятно царапнула, но на смену растерянности и смятению, которые были вызваны последней фразой дракона, пришла злость на хвостатого ящера. Да что он о себе возомнил, этот ощипанный птеродактиль?

— Исчезли-то недавно, зато забросило нас на полтора века назад. Но это долгая история… — начал Аарон.

— Я не спешу, — Дейминго был земным воплощением богини Шанти, что воспевалась в Ведах как образец умиротворения. Лишь хвост, нет-нет да подрагивающий, свидетельствовал, все это — напускное.

Татары говорят: «Если дело решают мужчины, женщине лучше молчать и смотреть в пол, помешивая плов в казане». Увы, я восточной женщиной не была ни на ген, а потому решила вмешаться:

— История вовсе не долгая, а рассказать ее можно за пару минут.

Собственно, в заданные рамки и уложилась, тараторя, как очередь знаменитого камода (он же Kalashnikoff modis). Дракон просто не успевал меня перебить. Не упустила случая объяснить, что имел в виду наглый драконюка под «провели ночь», присовокупив напоследок, чтобы Лим не удивлялся использованным полотенцам и отсутствию провианта. О чем умолчала, так это об укусе и Аароне, обнаружившимся утром под боком.

Во время моего рассказа Лим не выказывал ровным счетом никаких эмоций, а по окончании повествования задал в пространство вопрос, если честно, меня озадачивший.

— А почему именно в девятнадцатый век?

— Думаешь, не случайно? — насторожился Аарон.

Сейчас передо мною были уже не двое мужчин, нет. Два профессионала, две ищейки, взявшие след. В глазах обоих горел азарт, словно они уловили почти рассеявшийся запах.

Лим окинул взглядом потрепанную меня, недовольного дракона и, сложив руки на груди, задумчиво протянул:

— Мы имеем дело с временником или тем, кто использует отнятый дар скользящего через амулет, — это факт, — начал он. — Вывод напрашивается сам собой, поскольку перед тем, как обнаруживаем очередной труп, идут возмущения временного фона, а поисковые заклинания уходят в пустоту. Значит, наш убийца прячет своих жертв во временном потоке. Вначале я думал, что он просто переносит их на несколько лет назад.

Аарон утвердительно кивнул, соглашаясь с логическими выкладками своего коллеги, а Лим, словно не видя этого его жеста, продолжал:

— Я брал в расчет небольшой временной интервал, поскольку даже такой скачок требует колоссальных энергетических затрат. Мы подняли всю базу по магам с даром скользящих, опросили более тысячи чародеев, которые хотя бы теоретически могли изготовить амулет, удерживающий дар временника, не то что носителей этого редкого дара. Ничего. Но если отталкиваться от того, что вас выкинуло так далеко, то возможно, сработал эффект притяжения, пусть и с искаженной точкой выхода за счет двойной массы…

— Думаешь, этот пропавший Николас сейчас находится где-то во временах императорской России? — полуутвердительно озвучил мысль дракон.

— Предполагаю самое очевидное, — решительно произнес Лим, глядя куда-то поверх моей головы в одну точку. — А если так, то напрашивается вывод: какой силы должен быть маг, чтобы построить такой протяженный и, заметьте, многоразовый переход?

— За всю историю их было не больше двух дюжин, — задумчиво протянул Аарон, прикидывая масштаб поисков.

— Но ближе всего к тому периоду, куда вас занесло, — Григорий Распутин, — возразил рыжий.

Вот сейчас я молчала, потому как в рассуждениях мужчин ловила только общую идею. Потрясло и то, что друг семьи последнего императора на поверку оказался магом.

— А как же то, что он был провидцем и целителем, а не временником? К тому же, несмотря на то, что его резерв теоретически бы позволил этот переход, нужно совершать прыжок в прошлое, а не наоборот, — дракон скептически посмотрел на рыжего. — Вместе же магометрию учили, в будущее попасть практически невозможно, потому как громадный риск не угадать с векторами…

«И впечатает на молекулярном уровне в бетон здания, которого в твое время на этом самом месте и в помине не было», — прошелестел тень. Как видно, бойкот бойкотом, а тема беседы, от которой зависит целостность твоей шкуры, сближает. Мигрирующий световой пигмент, доставшийся от Ника, подтвердил эту житейскую мудрость.

Аарон и Лим, увлеченные своими мыслями, не заметили комментария четвертого участника разговора, что для меня было весьма отрадно.

— Нет, все-таки это не может быть Распутин, — вынес вердикт Аарон. — Скачок в будущее, даже при правильных теоретических вычислениях, помноженных на тонны удачи, на такой громадный промежуток времени требует прорву сил. Так что Распутин — это полный бред!

— И все же вынесло вас именно в его эпоху с погрешностью на сорок лет, — Лим не возражал. Он словно пытался уловить точку той самой пресловутой сборки, от которой можно было бы построить новую, четкую и логичную теорию.

— А может, ты распыляешься, как говорят у тебя на родине, beaucoe de bruit pour rin?

— Твой безграмотный французский в польском произношении способен пустить пыль в глаза только глупеньким девочкам-продавщицам из супермаркетов, — Лим поморщился. — Но уважай уроженца Дижона… к тому же «шума из ничего» я не раздуваю.

Дракон на это заявление лишь хмыкнул.

Прозвеневший звонок оповестил о начале нового занятия. Некстати вспомнилось, что оным значится в расписании этикет. Я машинально одернула задравшиеся манжеты и только тут поняла: «Попала». Это для нас с Аароном прошло больше суток, за которые моя форма пришла в неприглядной вид, но как в этом я выйду к другим институткам?

— Знаете, ваша беседа весьма увлекательна, но, господа следователи, — иронично обратилась к демону и дракону я, — меня больше волнует насущная женская проблема: в чем мне идти на следующее занятие?

Казалось, только сейчас оба заметили меня. Удостоиться пристального внимания сразу двоих… Вот только почему чувство, что я редкое насекомое, а надо мной склонились два энтомолога, решая, на булавку посадить или в формалин закинуть, не покидало.

Первым нарушил молчание Аарон:

— Лим, наведи морок. У меня, ты же знаешь, детализация иллюзий не самая сильная сторона, а задерживать Светлану еще дольше в аудитории… слухи.

— И когда это тебя стали волновать слухи? — с сарказмом произнес рыжий, впрочем, принимаясь за дело.

— С той самой, когда ты же мне и заявил, что женишься на первой опороченной мною девице. Я не могу подложить тебе такую свинью.

— А подложить мне вместо французского коньяка кубанский, да такой, после которого, даже закусывая, морщишься? — с невозмутимым лицом парировал Лим, заканчивая наводить иллюзию.

«А у этих двоих, похоже, долгая история „сотрудничества“, — подумалось невольно. — Интересно…»