Равана, сотрясающий гору Кайласа, на которой восседают Шива и Парвати Барельеф из храма Кайласанатха. Индия, VIII в.
Боги решают воплотиться на Земле, потому что только земной муж способен одолеть Равану. Бог-хранитель Вишну должен родиться в облике четырех сыновей Дашаратхи, прочие боги — в облике обезьян, помощников в будущей битве с предводителем ракшасов.
Вишну является Дашаратхе с божественным яством. Старшая из царских жен, Каушалья, съедает половину яства, вторая, любимейшая, Кайкейи, — восьмую часть, Сумитра, младшая жена, — остальное.
В тот же день каждая из трех — понесла дитя под сердцем.
Царевичи растут. Они обучаются ратным искусствам, как то положено воинам-кшатриям, и искусству править страной. Они изощряют свой ум в науке и совершенствуются в долге и вере, и в этом им нет равных даже среди жрецов-брахманов.
Рама и Лакшмана. Барельеф из храма Лоро Джонгрант. Ява, IX в.
К Раме очень привязан Лакшмана. Шатругхна особенно дружен с сыном Кайкейи.
К Дашаратхе приходит святой Вишвамитра, знаменитый подвижник. Он просит царя отпустить с ним Раму, чтобы тот защитил его лесную обитель от бесчинства ракшасов. Царю жаль отпускать юного Раму, но он опасается гнева Вишвамитры. Рама и с ним Лакшмана выходят в путь к подножью Гималаев.
Они переправляются через Гангу. Здесь великий отшельник благословляет их водою святой реки. Он предвещает им славную земную жизнь и блаженство на небесах.
По дороге в обитель, в густом лесу, Рама убивает ракшаси Тараку, злобную и мощную, словно тысяча взбесившихся слонов. Вишвамитра дарит ему волшебное оружие богов: оно является на поле боя по желанию обладателя и всегда приносит победу.
Охраняя обитель, Рама расправляется еще с двумя могущественными ракшасами — Маричей и Субаху…
Вишвамитра просит Раму и Лакшману поехать с ним в Митхилу, правитель которой, Джанака готовится совершить великое жертвоприношение.
Они путешествуют. Вишвамитра рассказывает о местах, мимо которых они проходят.
Они являются ко двору царя Митхилы. Джанака повествует им о божественном луке Шивы.
Некогда Дакша, тесть Шивы, устроил на небесах великое жертвоприношение. Пригласили всех, кроме зятя. Взбешенный Шива явился на пир с огромным луком, грозя убить всех. Но небожители смягчили его гнев, и он согласился передать свой волшебный лук предку Джанаки, земному царю Деварате на хранение. Теперь этот лук перешел к Джанаке.
Джанака был бездетен и молил богов о потомстве. Когда он вспахивал священным плугом поле, чтобы возвести там алтарь, из борозды навстречу ему поднялась прекрасная дева. Джанака взял ее в дочери и назвал Сита, что означает «борозда». Когда Сита достигла совершеннолетия, Джанака объявил: Сита достанется в жены тому, кто сумеет надеть тетиву на священный лук Шивы. Но никто даже не мог поднять с земли этот лук.
Джанака предлагает Раме попробовать свои силы.
[Лук Шивы]
(Часть 67)
«Божественный лук, Деварате подаренный Рудрой,Дай Раме узреть», — Вишвамитра сказал благомудрый.И раджа велел принести этот лук знаменитый.Душистым сандалом натертый, цветами увитый.Пять сотен мужей превосходных, исполненных силы,В телегу впряглись по приказу владыки Митхилы.На восьмиколесной телеге сундук помещался.Под крышкой железной блистающий лук помещался.Узрел этот ларь и сложил для привета ладониМитхилы властительный царь, восседавший на троне.И мыслями он поделился тогда с Вишвамитрой,И с тем, кто рожден Каушальей, и с тем, кто — Сумитрой…Великий подвижник и храбрых царевичей двоеУслышали мудрого Джанаки слово такое:«Сей лук запредельный был нашего рода святыней.Надеть на него тетиву, обуянны гордыней,Соседние раджи напрасно пытались доныне.Ни боги, ни демоны им не владеют, — рассудим,Откуда уменье такое достанется людям?Стрелу наложить и напрячь тетиву для посылу,Когда этот лук человеку поднять не под силу!»«О Рама, — воскликнул тогда Вишвамитра, — о чадо!Увидеть воочью божественный лук тебе надо».И ларь, где хранилось оружье Владыки Вселенной,Открыл дивноликий царевич и молвил смиренно:«Я Рудры божественный лук подниму и с натугойКонцы, если нужно, сведу тетивою упругой!»Мудрец и Митхилы владетель вскричали: «Отменно!»И Рама рукою за лук ухватился мгновенно.И поднял, как будто играючи, над головою,И туго сплетенной из мурвы [188] стянул тетивою.Внезапно раздался удар сокрушительный грома:Десницей могучей царевич напряг до изломаОружье, что Джанаки роду вручил Махадева!В беспамятстве люди попадали справа и слева.Лишь царь, да мудрец Вишвамитра, да Рагху потомкиСмогли устоять, когда лук превратился в обломки.«Воитель, сломавший божественный лук Махадевы,Достоин моей, не из лона родившейся, девы. [189]Явил он безмерное мужество нашему дому! —С волненьем сказал государь Вишвамитре благому. —А Сита прославит мой род, если станет женоюВеликого Рамы, добыта отваги ценою».
188
Мурва— разновидность конопли, из волокон которой изготовлялись особо прочные тетивы луков, а также — священные шкуры для представителей высших каст.
189
…Не из лона родившейся девы. — По преданию, царь Джанака нашел свою приемную дочь Ситу (что значит «борозда») лежащей в борозде во время ритуального пахания поля.
Джанака провозглашает Раму женихом Ситы. Из Айодхьи приезжают Дашаратха с остальными сыновьями. Устраивается свадебное торжество. Одновременно с благородным царевичем Кошалы женятся и его братья: Лакшмана — на другой приемной дочери Джанаки, Бхарата и Шатругхна — на его прекрасных племянницах…
Проходит время. Царь Дашаратха слабеет. Он все чаще думает о наследнике.
Рама и Сита. Индийская миниатюра. Пенджабская школа. XVII в.
КНИГА ВТОРАЯ
АЙОДХЬЯ
[Добродетели Рамы]
(Часть 1)
С Шатругхной к царю Ашвапати, любимому дяде,Отправился Бхарата в гости, учтивости ради.И были царем Ашвапати обласканы оба,Как будто обоих носила Кайкейи утроба.Но помнили братья, покинув родные пределы,О том, что в Айодхье остался отец престарелый.Шатругхна да Бхарата были средь поросли юной,Как Индра великий с властителем неба, Варуной.Айодхьи правитель, чье было безмерно сиянье,Царевичей двух вспоминал на большом расстоянье.Своих сыновей он считал наилучшими в мире:Четыре руки от отцовского тела. Четыре!Но Рама прекрасный, что Брахме под стать, миродержцу,Дороже других оказался отцовскому сердцу.Он был, — в человеческом облике — Вишну предвечный, —Испрошен богами, чтоб Равана бесчеловечныйНашел свою гибель и кончилось в мире злодейство.Возвысилась мать, что пополнила Рамой семейство,Как дивная Адити, бога родив, Громовержца.Лица красотой небывалой, величием сердца,И доблестью славился Рама, и нравом безгневным.Царевич отца превзошел совершенством душевным.Всегда жизнерадостен, ласков, приветлив сугубо,С обидчиком он обходился достойно, не грубо.На доброе памятлив, а на худое забывчив,Услугу ценил и всегда был душою отзывчив.Мгновенно забудет он зло, а добра отпечатокВ душе сохранит, хоть бы жизней он прожил десяток! [190]Он общества мудрых искал, к разговорам досужимЛюбви не питал и владел, как мужчина, оружьем.Себе в собеседники он избирал престарелых,Приверженных благу, в житейских делах наторелых.Он был златоуст: красноречье не есть краснобайство!Отвагой своей не кичился, чуждался зазнайства.Он милостив к подданным был и доступен для бедных,Притом — правдолюб и законов знаток заповедных.Священной считал он семейную преданность близким,К забавам дурным не привержен и к женщинам низким.Он стройно умел рассуждать, не терпел суесловья.Вдобавок был молод, прекрасен, исполнен здоровья.Свой гнев обуздал он и в дружбе хранил постоянство.Он время рассудком умел охватить и пространство. [191]Чтоб суть человека раскрылась, его подоплека, —Царевичу было довольно мгновения ока.Искусней царя Дашаратхи владеющий луком,Он веды постиг и другим обучался наукам.Царевич был дваждырожденными долгу наставлен,К добру и свершенью поступков полезных направлен.Он разумом быстрым постиг обхожденья искусство,И тайны хранить научился, и сдерживать чувства.Не вымолвит бранного слова и, мыслью не злобен,Проступки свои, как чужие, он взвесить способен.Он милостиво награждал и смягчал наказанье.Сноровист, удачлив, он всех побеждал в состязанье.Как царства умножить казну — наставлял казначея.В пиру за фиглярство умел одарить лицедея.Слонов обучал и коней объезжал он по-свойски.Дружины отцовской он был предводитель геройский.Столкнув колесницы в бою иль сойдясь в рукопашной,Ни богу, ни асуру не дал бы спуску бесстрашный!Злоречья, надменности, буйства и зависти чуждый,Решений своих никогда не менял он без нужды.Три мира его почитали; приверженный благу,Он мудрость имел Брихаспати, а Индры — отвагу.И Раму народ возлюбил, и Айодхьи владетельЗа то, что сияла, как солнце, его добродетель.И царь Дашаратха помыслил про милого сына:«Премногие доблести он сочетал воедино!На царстве состарившись, радости ждать мне доколе?Я Раму при жизни увидеть хочу на престоле!Пугаются асуры мощи его и отваги.Он дорог народу, как облако, полное влаги.Достигнуть его совершенства, его благородстваНе в силах цари, невзирая на власть и господство.Мой Рама во всем одержал надо мной превосходство!Как правит страной необъятной любимец народа,Под старость узреть — головой досягнуть небосвода!»Велел Дашаратха призвать благославного сына,Чтоб царство ему передать и престол властелина.
190
…хоть бы жизней он прожил с десяток! — По представлениям индийцев, для вечного «я» нет смертей и рождений, оно лишь меняет телесные воплощения, странствуя из существования в существование (см. прим. 57–71).
191
Он время рассудком умел охватить и пространство. — То есть владел приемами йоги, наделяющей ее приверженцев рядом сверхъестественных способностей, как то: чтение и передача мыслей на расстоянии, способность мгновенно изменять параметры или вес своего тела, возможность быстро перемещаться в любую точку пространства-времени и т. п.
[Мантхара видит празднество]
(Часть 7)
Случайно с террасы, подобной луне в полнолунье [192] ,На город взглянула Кайкейи служанка, горбунья.Она, — с колыбели приставлена к этой царице, —Жила при своей госпоже в Дашаратхи столице.И видит горбунья на улицах, свежих от влаги,Душистые лотосы, царские знаки и флаги.И дваждырожденных узрела она вереницы,Что сладкое мясо несли и цветов плетеницы,И радостных жителей города, валом валивших,Омытых водою, сандалом тела умастивших.Из божьих домов доносился напев музыкальный,На улицах слышался гомон толпы беспечальной.И чтение вед заглушалось порой славословьем,Мешалось с коровьим мычаньем и ревом слоновьим.Увидя льняные одежды на няньке придворной,Что взором своим изъявляла восторг непритворный,Горбунья окликнула няньку: «Скажи мне, сестрица,С чего ликованья полна Дашаратхи столицаИ щедро казну раздает Каушалья-царица?Сияет владыка земной, на престоле сидящий.Какое деянье задумал Великоблестящий?»Придворную няньку вконец распирало блаженство.«Наследника царь возлюбил за его совершенства,И завтра, едва засияет созвездие Пушья, —Ответила женщина эта, полна простодушья, —Прекрасного Раму властитель венчает на царство!»Проснулись дремавшие в Мантхаре злость и коварство.Поспешно горбунья покинула эту террасу,Что видом своим походила на гору Кайласу.Царицу Кайкейи нашедшая в спальном покое,Прислужница гневно сказала ей слово такое:«Я радость и горе делила с тобой год от года.Ты — старшая раджи супруга [193] и царского рода!Но диву даюсь я, Кайкейи! Неужто спросоньяЗакон отличить не умеешь ты от беззаконья?Медовых речей по жалея тебе в угожденье,На ложе супруги послушной ища наслажденья,Твой муж двоедушный наивную ввел в заблужденье!Придется тебе, венценосной царице, бедняжке,Ходить у любимой его Каушальи в упряжке!Обманщик услал благосветлого Бхарату к дядеИ Раме престол отдает, на законы не глядя!Твой муж — на словах, — он походит на недруга — делом.И эту змею отогрела ты собственным телом!Тебе и достойному Бхарате, вашему сыну,Он чинит обиду, надев благородства личину.Для счастья тебя, несравненную, рок предназначил,Но царь Дашаратха тебя улестил, одурачил.Спасибо скажи своему ротозейству, что ходуВ Айодхье не будет кекайя семейству и роду!Скорей, Удивленно-Глядящая, действуй, поколеЦаревич еще не сидит на отцовском престоле!»Царица, и впрямь изумленная речью горбуньи,Сияла подобно осенней луне [194] в полнолунье.Она подарила служанке, вставая с постели,Свое украшенье, где чудные камни блестели.«О Мантхара, это известье мне амриты слаще!Пусть Раму на царство помажет Великоблестящий.Мать Бхараты — Рамой горжусь я, как собственным сыном.Ему из двоих предначертано быть властелином, —Сказала царица Кайкейи: — Мне дороги оба,Как будто обоих моя породила утроба.Два любящих брата не станут считаться главенством.О Мантхара, я упиваюсь душевным блаженством!За то, что известье твое принесло мне отраду,Проси, не чинясь, дорогая, любую награду!»
192
…с террасы, подобной луне в полнолунье… — Имеется в виду плоская дворцовая крыша, служившая в вечерние часы местом прогулок, свиданий, отдыха и т. п.; ее выбеленная поверхность, украшенная жемчугами и самоцветами, сверкает, как луна в ночи.
193
Ты — старшая раджи супруга… — Не вполне понятно, что имеет в виду Мантхара, употребляя в своем обращении к Кайкейи слово «махиши» (буквально: «буйволица»), имеющее, по крайней мере, два значения: 1) «старшая жена царя» (в отличие от «младших») и 2) «законная царская супруга» (в противоположность «побочным»). Возможно, опираясь на второе значение слова: «законная супруга» (которыми были, помимо Кайкейи, также Каушалья и Сумитра), — Мантхара намекает и на возможность для Кайкейи стать «старшей женой», поскольку она, как самая младшая, уже является «любимейшей» (санскр. «приятама»). Другие — немногочисленные — места «Рамаяны», указывающие на статус жен, свидетельствуют о том, что «старшей» («махиши») была все-таки Каушалья, хотя, вероятно, скорее в плане возраста и приоритета в браке, чем с позиции «родовитости); Кайкейи же — младшая, но «любимейшая».
194
Сияла подобно осенней луне… — В сухие осенние месяцы небо не закрыто облаками и воздух особенно чист и прозрачен; луна в это время года кажется особенно прекрасной.
[Козни Мантхары]
(Часть 8)
«Где Рама, там Бхарата… В мире не станет им тесно.Отцовской державой они будут править совместно».Ответила Мантхара: «Глупо ты судишь о власти,Бросаешься, недальновидная, в бездну несчастий.У Рагху потомка [195] — неужто не будет потомства?Откроется Бхарате царской родни вероломство.Глумленье изведает этот могучий: не брат же,А сын богоданный наследует новому радже!Известно, что дуб от порубки спасает колючийКустарник, растущий поблизости в чаще дремучей.С Шатругхною Бхарата дружен, — его покровитель,А Лакшмана ходит за Рамой, как телохранитель,И ашвинами, божествами зари и заката,Недаром зовутся в народе два преданных брата.Пойми, госпожа, если Раму помажут на царство,Не Лакшману — Бхарату он обречет на мытарства!Пусть Раму отправит в изгнанье, в лесную обитель,А Бхарате царский престол предоставит властитель!Купаться в богатстве ты будешь, Кайкейи, по праву,Когда он родительский трон обретет и державу.Для льва трубногласный владыка слоновьего стада —Противник опасный, с которым разделаться надо.Так Рама глядит на твое несравненное чадо!Над матерью Рамы выказывая превосходство,Не можешь надеяться ты на ее доброхотство.Коль скоро унизила ты Каушальи гордыню,Не сетуй, найдя в оскорбленной царице врагиню,И Раме, когда заполучит он земли Кошалы,С горами, морями, где спят жемчуга и кораллы,Покоя не будет, покамест он Бхарату-братаНе сгонит со света, как недруга и супостата!»
195
У Рагху потомка… — то есть у Рамы, который, принадлежа к Солнечной династии, является отдаленным потомком основателя рода Рагху («скорый»), в свою очередь — потомка Ману Вайвасваты.
[Обещание Дашаратхи]
(Часть 9)
Кайкейи с пылающим ликом и гневной осанкойБеседу свою продолжала с горбатой служанкой:«Любимому Бхарате нынче престол предоставлю.Постылого Раму сегодня в изгнанье отправлю.Дай, Мантхара, средство, найди от недуга лекарство,Чтоб сыну в наследство досталось отцовское царство!»Тогда, погубить благородного Раму желая,Царице Кайкейи сказала наперсница злая:«Припомни войну между асурами и богами,Сраженья отшельников царственных с Индры врагами!Когда на богов непоборный напал Тимидхваджа,Взял сторону Индры супруг твой, властительный раджа.Но в битву с Громовником ринулся чары творящий,Личину меняющий, имя Шамбары носящий!Хоть асуров стрелы впились в Дашаратху, как змеи,В беспамятстве, с поля, его унесла ты, Кайкейи.Его изрешетили стрелы, но жизнью понынеТвоей добродетели раджа обязан, богиня.За то, что осекся Шамбара, людей погубитель,Два дара в награду тебе посулил повелитель.Но ты отвечала, довольствуясь царским обетом:«Две просьбы исполнишь, едва заикнусь я об этом!»Поскольку тебе изъявил повелитель согласье,Ты можешь награду свою получить в одночасье!Рассказ твой, царица, хранила я в памяти свято.Правителя слово обратно не может быть взято.У раджи проси, — ведь спасеньем тебе он обязан! —Чтоб Рама был изгнан, а сын твой на царство помазан.Чего же ты медлишь, прекрасная? Время приспело!Престола для Бхараты нужно потребовать смело.Народу полюбится этот счастливый избранник,А Рама четырнадцать лет проживет как изгнанник.В Дом Гнева ступай и, — царя не встречая, как прежде, —На голую землю пади в загрязненной одежде!»