Чтение онлайн

Я верю, — всем сердцем ко мне ты привержен.

Любую награду проси за служенье,-

Лишь к правде страшись проявить небреженье".

Сказал Ашвапати: "Вот правда святая.

Служил я тебе, о потомстве мечтая,

И если сумел угодить я богине,

Прошу, — сыновей подари мне отныне:

Все наши законы, — мудрец поучает,-

Закон продолжения рода венчает!"

В ответ — Савитри: "Нет прекрасней желаний.

Предвидела я твою просьбу заране.

Я к Брахме пришла, и сказал Самосущий:

"Пусть дочери ждет он, — блестящей, цветущей".

Услышал ты, царь, Прародителя слово.

Сверх этого дара не будет иного".

"Да будет, как сказано!" — царь ей ответил,

Как прежде, бесхитростен, кроток и светел.

Богиня исчезла, а царь, как и прежде,

Был предан законам, добру и надежде.

Прошло над царем достодолжное время,

И в лоне царицы оставил он семя,

И семя росло в целомудренном лоне,

Как месяц растет на ночном небосклоне.

Прелестная дочь родилась у царицы,

И лотосов-глаз трепетали ресницы.

Родители, радуясь той благостыне,

Назвали ее Савитри — в честь богини.

Шло время. Богине равна по обличью,

Вступила красавица в пору девичью.

Широкая в бедрах и топкая в станс.

Казалась она исполненьем мечтаний.

Однако никто, красотой устрашенный,

Не брал ее, лотосоглазую, в жены.

Однажды, закончив свой пост многодневный,

К богам родовым, в первый нарван, царевна

Молиться пришла с головою омытой,-

И жертвенник вспыхнул, цветами увитый.

Предстала затем пред отцом на закате,

С цветами склонилась к ногам Ашвапати,

И руки сложила, и встала с ним рядом,-

Широкая в бедрах, с почтительным взглядом.

И царь, сострадая, сказал тонкостанной

Царевне своей, женихам нежеланной:

"О дочь моя, время приспело для брака,

Никто тебя замуж не просит, однако.

Сама поищи себе мужа: коль будет

Он равен тебе, нас никто не осудит.

Но знай, что отца осуждают законы,

Коль мужу не отдал он дочь свою в жены,

И муж осуждаем, жену разлюбивший,

И сын, овдовевшую мать позабывший.

Поэтому мужа найти поспеши ты,

Не то от богов мне не будет защиты".

Немного смутясь, но не зная тревоги,

Она поклонилась родителю в ноги,

С душою разумной, для блага открытой,

Отправилась в путь с надлежащею свитой,

Отправилась на золотой колеснице,

А царь и вельможи остались в столице.

Отправилась в чащи лесные, густые,

Туда, где отшельники жили седые,

Во многих священных местах побывала,

Наставникам-старцам дары раздавала.

Царь мадров сидел средь своих приближенных,

С ним — Нарада, сведущий в древних законах.

Царевна из дальних приехала странствий,

Предстала пред ними в блестящем убранстве,

Склонилась к ногам и отца и святого.

Властитель услышал от Нарады слово:

"Откуда вернулась царевна в столицу?

И замуж зачем ты не отдал девицу?"

А царь: "Потому-то, стремясь к этой цели,

Свою Савитри я отправил отселе.

Сейчас от нее мы узнаем: нашла ли

Супруга, в лесные отправившись дали?

Начни свою повесть, о дочь дорогая",-

Сказал властелин, Савитри ободряя.

И та, будто бога услышала, — сразу,

Отцу подчинись, приступила к рассказу:

"Есть шалвов страна. Добрый, кроткий, всеправый,

Дьюматсена был властелином державы.

Когда он ослеп, стал он жертвой коварства,

И отнял сосед у несчастного царство.

С женою и с сыном-младенцем, незрячий,

Он в лес удалился, лишившись удачи.

Подвижником стал он в лесной глухомани,

Отрекся от низменных, жалких желаний.

А сын его, в царской рожденный столице,

Но ставший товарищем зверю и птице,

Сатьяван, в скитаниях найденный мною,

Есть тот, кому стать я желаю женою".

"Беда! — вскрикнул Нарада. — Тяжкое горе

На эту царевну обрушится вскоре!

Царевич, от праведных, чистых рожденный,

Правдивой и доброй душой наделенный,

Правдивым — Сатьяваном — прозванный с детства,

Слыхал я, — коней полюбил с малолетства.

Гривастых лошадок лепил он из глины,

Конями свои украшал он картины,

За это прозвали царевича с лаской:

Читрашва — "Скакун, Нарисованный Краской".

"А ныне, — спросил мудреца Ашвапати,-

Вкушает ли отпрыск слепца благодати?

И есть ли в нем кротость, и ум, и отвага?"

Ответствовал Нарада, ищущий блага:

"Как солнце, он светел, как Индра, бесстрашен,

Как наша земля, он терпеньем украшен".

А царь: "Но красив ли душой и обличьем?

Насколько он щедр? И велик ли величьем?"

Ответил мудрец: "Благороден, беззлобен,