Чтение онлайн

Нарастающий страх остаться в дураках порой может оказаться мощным толчком к масштабным социально-политическим процессам. Обвинения или оскорбления в адрес неудачника бывают довольно откровенными и резкими, при этом риск быть облапошенным не всегда очевиден, это скрытая угроза, удар будет нанесен исподтишка, а не в открытом бою. Махинации, которые больше всего пугают обывателей и на которые они чаще всего попадаются, ставят статус простофили под удар и подрывают существующий в обществе баланс.

В главах настоящей книги мы не будем ограничиваться рассмотрением взаимоотношений мошенника и его жертвы; мы затронем вопросы социальной значимости и моральной ответственности. Рассуждения о жертвах обмана выполняют определенную функцию – поставить под угрозу существующую социальную иерархию. Кроме того, эта риторика обладает силой воздействия: так или иначе люди стремятся сохранить выстроенную иерархию, всячески избегая угроз. Триггер страха стать жертвой обмана срабатывает быстро, и, как только он запущен, его невозможно игнорировать, он имеет значительные последствия, которые отражаются на когнитивных процессах и социальном взаимодействии.

Страх оказаться в дураках диктует нам, кому можно доверять, а от кого следует держаться подальше. Он заставляет нас всегда помнить о социальной иерархии и контролирует распределение социальных ролей и полномочий. Если рассматривать его как фобию, он по своей природе мало чем отличается от других видов страха. Реакция «бей или беги» может проявляться по-разному. Например, при встрече с медведем я, скорее всего, побегу, однако, в сущности, тот же набор инстинктов определяет реакцию людей, когда они подвергаются риску попасть в руки мошенников. Реакция «бей» (или «дай сдачи») всем понятна, ее можно наблюдать повсюду, от экономических игр до ситуаций с домашним насилием и вооруженных конфликтов. Чувствуя угрозу, потенциальная жертва пытается ответить тем же, чтобы не допустить посягательств на общественный порядок.

Недоумение и возмущение вызывает обратная реакция, когда напуганная жертва мошенника стремится убежать или избежать удара. Это выглядит не так эффектно, но, если я сильно напугана и поэтому не могу довериться или слишком скептически настроена и не готова принять вызов, важно понимать, что любой наш выбор будет иметь серьезные последствия. Отказ вступить в поединок может означать упущенную возможность, нежелание взаимодействовать или неготовность проявить великодушие и сострадание в интересах общества. Эта трусливая тактика отступления влияет на социальную и политическую сферы, будь то здравоохранение, социальное обеспечение или миграционная политика.

Постоянно повторяющиеся здесь термины, которыми принято оперировать в психологии, – мошенник и его жертва, статус, значимость и полномочия, ответственность, избегание – невольно ассоциируются с известными политическими дебатами и заставляют вспомнить культурный нарратив. Посмотрите внимательно на наше общество, и вы повсюду встретите поучительные сюжеты о дураках. В стереотипе жертвы словно в объективе сходятся все составляющие социального понимания пола, в котором желание доминировать и слабость, доверчивость и смекалка распределены неравномерно между мужчинами и женщинами. Этот стереотип также порождает расовые предубеждения, укрепляет социальную иерархию и диктует нам, кому верить, кого бояться, а кого презирать. Наглость и изобретательность мошенников влияет на то, как мы воспринимаем социальный прогресс: обеспечиваем ли мы единые правила игры для всех или проявляем фаворитизм в отношении определенных социальных групп? В свою очередь, растущий страх перед угрозой стать жертвой обмана, исходящей от маргинализированных групп населения, приводит к тому, что те, кто имеет низкий социальный статус, то и дело становятся объектами подозрений и слежки, о чем говорят скрупулезные проверки на получение налоговых каникул, штрафы чернокожим автомобилистам и постоянное видеонаблюдение за складскими рабочими.

И наоборот – что совершенно противоестественно, – некоторые мошеннические схемы отторжения не вызывают, во всяком случае в нашей экономической системе. Мы смотрим сквозь пальцы на многие аферы, ведь все понимают, что в этом мире не обойтись без нечестных сделок. Стоит ли удивляться тому, что, когда такая сделка служит упрочению существующего порядка вещей, мы воспринимаем ее совершенно иначе. Когда для вступления в студенческое братство приходится пройти унизительное и опасное испытание – это дань традиции. Когда основатель Amazon Джефф Безос зарабатывает миллиарды на пандемии, его называют гением. Когда банки придумывают хитрые комиссии за овердрафт – это дело обычное. Противоестественно то, что из страха оказаться в дураках нам вдруг становится неудобно называть эксплуататорские системы своими именами. Если меритократия тоже обман, то кто тогда я?

Стоит ли делиться с окружающими? Стоит ли доверять?

Стоит ли идти на риск? Если задать вопрос о том, какими нравственными установками руководствуются люди в сложных ситуациях, затрагивающих экономические, нравственные и социальные проблемы, они чаще всего будут говорить о целостности. Какой выбор сделать, чтобы сохранить целостность? Это трудная задача, так как целостность складывается из многих составляющих и требует немалых ресурсов. Стоит ли участвовать в благотворительной кампании по борьбе с детской бедностью? Стоит ли одалживать деньги двоюродной сестре? Если есть четкие нравственные ориентиры и семейные обязательства, обстоятельства при этом сложны, а последствия предсказуемы, мы, скорее всего, не получим однозначного ответа. Большинство моральных дилемм отнюдь не исключают вероятность ошибки.

Как правило, нам не составляет труда определить, кто верховодит и кто кого собирается провести. Как и большинство людей, я с первого взгляда могу понять, как будут формироваться социальные роли в любой аудитории (благодаря сорокалетнему опыту работы в области связей с общественностью мне не составляет труда догадаться, кто с первого раза запомнит мое имя или займет для меня место, я легко вычислю, кто нуждается в моем внимании, а кто собирается завладеть им без особых усилий). Как психолог я могу заменить более трудные вопросы более легкими, интуитивно отдавая предпочтение тем, что скорее укрепят мой статус, нежели будут соответствовать моим моральным ценностям. Если у меня просят взаймы, я колеблюсь: не хочу, чтобы кто-то подумал, что меня легко провести. Если у меня просят прощения, я прощаю неохотно: я не хочу, чтобы кто-то воспользовался моей добротой.

Впрочем, все может быть по-другому. Если центральное место в системе ценностей занимают золотое правило нравственности [13] , психологическая уязвимость, нравственный долг, то встреча лицом к лицу с жертвой обмана однозначно способствует укреплению морали. Признавая фактор страха, можно не преувеличивать его роль; это лишь одна из переменных, а не скрытый триггер обреченности и деградации. Мы понимаем, что это сила, направленная против социального прогресса, а значит, можем ослабить ее. Перспектива взаимодействия со страхом стать жертвой обмана открывает широкие возможности для реализации моральной ответственности.

Открытое признание скрытых страхов – доказавшая свою эффективность практика, которая используется в когнитивно-поведенческой терапии, техниках медитации осознанности [14] и даже в экономическом анализе рентабельности. Страх оказаться жертвой обмана имеет аморфную и неясно выраженную природу, он проникает в наши мысли, но не заявляет о себе открыто. Поэтому, когда мы имеем дело со сложными проблемами, трудно найти решение, опираясь на доводы рассудка и логические связи. Иногда проступает более четкий образ, и тогда из какофонии социальных фактов складывается нечто, имеющее определенное социальное звучание. В нем распознается не просто дезорганизующий страх или зарождающееся чувство стыда: на горизонте маячит схема обмана. Что делать, когда она приобретает конкретные очертания, решать нам.

Книга начинается с определения мошеннической схемы или схемы обмана и попыток понять причины устойчивости этой модели с точки зрения психологии. Страх стать жертвой обмана исследуется сквозь призму разных научных дисциплин – психологии, социологии, экономики и даже философии – с целью выявить набор предсказуемых паттернов поведения, которые объясняют не только реакции отдельного человека, но и конфликты и предрассудки на социальном уровне. В конце книги мы рассуждаем о том, как остыть и прийти в себя и что мы от этого приобретаем.