Чтение онлайн

Одной из блестящих, но практически не исследованных страниц работы контрразведки СРПУ(м) явилась ее операция в махновских частях Русской армии Врангеля (условно, – «бело-махновцев»). Как известно, с конца весны 1920 г. врангелевское командование пыталось заручиться поддержкой Махно перед своим наступлением из Крыма, а белая пропаганда пустила миф о том, что союз этот уже состоялся. Кто из повстанцев по наивности клюнул на эту «утку», кому она была просто удобна. Но в итоге при Русской армии стали формироваться вспомогательные части им. Махно. Например, 1-я Повстанческая дивизия Володина, полки, бригады и отряды Чалого, Ищенко, Яценко, Савченко, Гришина, Прочана, Самко, Хмары, Голика. Официально штарм и Махно лично гневно отвергали предложения Врангеля и своих бывших командиров присоединиться к Русской армии, а белых парламентеров расстреливали.

Но махновская контрразведка, несомненно, вела работу в рядах бело-махновцев, о чем говорит следующая фраза Белаша. «Штарм отдал и этим отрядам распоряжение (Володину, Прочану, Савченко, Ищенко, Самко, Чалому, Яценко) о прекращении военных действий против Красной Армии, обращая их внимание на наш союз и выступление на Врангеля. Помню, я писал, чтобы они временно не порывали «миролюбивой» связи с Врангелем, а готовились ударить ему в тыл, как только будет приказано Советом» . Причем, распоряжения эти повезла секретная агентура. Данный приказ относится к началу октября 1920 г. и наглядно демонстрирует результаты заключительного этапа работы контрразведки в «махновских» вспомогательных частях Врангеля.

Вероятно, на момент данного распоряжения штарм уже полностью рассматривал бело-махновские части, как свою «пятую колонну» в тылу Врангеля. О чем свидетельствуют слова Белаша: «Советское правительство подтвердило наличие наших (курсов мой – В.А.) формирований в тылу Врангеля, при «благосклонном» его участии» . Разумеется, речь идет о «благосклонном» участии Врангеля в формировании, вооружении и снабжении этих частей. Для махновцев, постоянно испытывавших острый дефицит боеприпасов и снаряжения, это была настолько ценная находка, что естественно напрашивается мысль о преднамеренной операции штарма по возрождению (после распада Повстармии зимой 1919 – 1920 гг.) и оснащению своих частей за счет противника. Отказываюсь от этой логичной версии лишь из-за отсутствия на сегодня ее доказательной базы.

Но даже, если придерживаться взгляда, что бело-махновцы не были заранее задуманным планом штарма, надо согласиться, что превращению этих обманом созданных отрядов в «наши формирования» СРПУ(м) предшествовала достаточно долгая работа махновской контрразведки в их рядах. В результате этой работы бело-махновцы (во всяком случае, часть этих отрядов) стали беспрекословно выполнять распоряжения штарма. Что, в частности, доказывают действия дивизии Володина под Каховкой. После 8 октября Врангель создает здесь ударный кулак из Кубанской дивизии Бабиева, конного корпуса Барбовича, двух гвардейских пехотных дивизий и конной дивизии им. Батько Махно (Володина). Кулак ударил по Никополю и Хортице с целью отрезать Каховский плацдарм красных и выйти на соединение с польской армией.

В случае успеха этой операции большевики, несомненно, снова были бы изгнаны из Украины. Однако наступление белых захлебнулось в результате «противо-врангелевских действий» Володина. Получив распоряжение штарма, он со своей дивизией всего в 800 сабель снялся с фронта и, по пути на Никополь и Александровск, стал громить тылы наступающей группы, убивать офицеров. Его целью было уничтожение штаба 1-й армии ген. Кутепова. На володинцев были брошены войска, их разоружили, а самого Володина расстреляли 25 октября в Мелитополе . Без сомнений, такие убийственные приказы могли исполняться только при условии полного подчинения бело-махновцев штабу Повстармии, обеспечить которое могла только агентура контрразведки.

И уже в начале махновской операции против Врангеля в Северной Таврии, штарм получал от бело-махновских частей не только данные о тылах противника, но и прямую помощь по проникновению за линию фронта. Например, командир 10-й бригады им. батьки Махно Чалый, по распоряжению штарма , в середине октября 1920 г. перешел линию фронта и прибыл в Повстармию. В результате бригада Чалого пропустила через фронт и вывела в тыл Дроздовской дивизии махновскую конницу Марченко и группу Петренко . Общим результатом работы контрразведки по превращению бело-махновцев в «пятую колонну» СРПУ(м) стал прорыв двух махновских групп Петренко и Забудько в тыл Донской армии на участке бело-махновцев. В результате этой операции, Донская армия оказалась отрезанной от основных сил Врангеля и начала паническое отступление .

Причем, целью этого рейда махновских групп было не столько выполнение фантастического приказа Фрунзе захватить перекопские перешейки. По Верстюку главной задачей был отрыв от войск противника повстанческих отрядов Володина, Чалого, Яценко, Савченко, Самко, Ищенко, Голика . Можно констатировать, что, в меру сил соблюдая союзнические обязательства, махновцы в рейде по Северной Таврии делали упор на завершение игры контрразведки. А именно, – усиление Повстармии бело-махновцами. А это были серьезные силы. В резерве Донской армии стояли отряд Самка – 400 штыков, бригада Ищенко – 700, полк Голика – 200. В резерве 1-й армии Кутепова: бригада Чалого – 1000 штыков, бригада Яценко – 500, бригада Савченка – 500 и 200 сабель . Итого 3300 штыков и 200 сабель – стараниями контрразведки наступающая Повстармия получила новую, прекрасно вооруженную бригаду.

Перспективным для дальнейшего исследования является и факт участия Зиньковского во врангелевском походе Крымской группы Каретникова на должности коменданта. С группой же ушел на Крым и Голик, – начальник военно-полевой контрразведки. Согласно доступным мне материалам махновщины, эти повстанцы занимались в основном контрразведкой. Разве что Зиньковский в последний период движения 1921 г. возглавил личную охрану батьки, что, однако, не снимало с него и контрразведывательных функций. Такое участие в крымском походе главных контрразведчиков, возможно, со своими сотрудниками, может рассматриваться как еще одно, косвенное свидетельство контактов контрразведки с бело-махновскими частями и агентурой в Крыму. Наконец, такой сложной и рискованной операции махновцев, как форсирование Сиваша 8 ноября 1920 г., должна была предшествовать тщательная разведка, в частности, переправ . Выше описанной ликвидацией террористов Мартынова в июле 1920 г. столкновения Повстармии с Особой ударной группой ВЧК не закончились. Уже после Крымской операции и разгрома Врангеля большевиками стали готовить разрыв Старобельского соглашения. В процессе подготовки нападения красных на Гуляйполе в ноябре 1920 г. в Вольный район из Харькова был направлен целый отряд из 40 мартыновцев с задачей разложения махновщины, а в случае неудачи, ликвидации ее руководства. В само Гуляйполе прибыло 10 мартыновцев под видом анархистов-универсалистов с заданием ликвидировать руководство СРПУ(м). Однако уже из Харькова в их составе прибыли и внедренные агенты махновской контрразведки во главе с бывшим адъютантом Чередняка, Мирским. Благодаря его секретным сводкам, штарм с самого начала чекистской операции знал обо всех планах мартыновцев.

Согласно Аршинову, за несколько дней до нападения красных на махновцев, 23 ноября 1920 г. махновская контрразведка схватила 9 агентов 42-й дивизии, которые должны были установить места проживания батьки, членов штаба и СРПУ(м), видных махновских командиров, чтобы затем сдать их захватившим Гуляйполе красным войскам . По Белашу же, когда 24 ноября 1920 г. террористы ЧК пришли с бомбами на квартиру Махно, где собрались отметить некий праздник, они были тут же схвачены. По приговору КАД семеро из них были расстреляны. Кроме того, именно благодаря информации Мирского о готовящемся общем нападении красных на махновцев и, в частности, 42-й дивизии на Гуляйполе , штарм не оказался застигнутым врасплох. Таким образом, только благодаря контрразведке ядро махновского движения избежало разгрома еще осенью 1920 г. А из информации Белаша о прибытии махновских контрразведчиков вместе с мартыновцами прямо из Харькова, можно заключить, что военная разведка стала готовить ответ Особой ударной непосредственно после попытки покушения на Махно. И, даже в условиях соглашения с красными (или незадолго до этого) в секретный отряд ВЧК по борьбе с бандитизмом предусмотрительно были внедрены махновские контрразведчики. Или, как возможный вариант, – перевербованы анархисты, составлявшие костяк Особой ударной.

В конце ноября 1920 г. на ликвидацию махновского повстанчества большевиками было брошено 2/3 войск, участвовавших в Крымской операции, до 58 тыс. бойцов 2-х конных и 3-х пехотных армий. Вольный район был буквально наводнен красными частями. Поэтому Повстармия разделилась на несколько групп и отрядов, которые свободно уходили от преследователей и громили их порознь, наводя суеверный страх на красноармейцев. Операция проходила на огромном пространстве от Екатеринослава до Бердянска и Мариуполя. И, по словам ее участника красного командира М. Рыбакова, залогом побед и свободы маневра махновцев было искусство контрразведки.

«Шпионы и разведчики повстанцев-махновцев были в каждом селе, в каждом хуторе, шныряли всюду и везде – то под видом нищих, то красноармейцев, ищущих свои части, или рабочих, с шахт, покупающих на уголь хлеб, то раскаявшихся дезертиров, даже бывших коммунистов, обиженных женщин – вдов и сирот, ищущих «защиты и правого суда» и т.п.» . Аналогично действовала агентура контрразведки и в 1921 г. Согласно показаниям помощника начальника армейской контрразведки СРПУ(м) Н. Воробьева: «Для связи же отдельных групп с главным штабом банды служат женщины и мальчишки-контрразведчики 14-15 лет, в обыкновенной крестьянской одежде. С документами за печатью волисполкома других губерний. С большим успехом контрразведывательную службу несли старики-оборванцы, разыгрывающие роль странников» .