Чтение онлайн

— Вот это отлично! — воскликнул молодой человек. — Может быть, там и для меня найдется местечко — хотя бы на эту ночь?

— Конечно, найдется, мой друг, — с улыбкой ответила донна Гермоза. — Пойдем, я тебе покажу это помещение.

Молодая женщина достала из ящика письменного стола ключ, взяла свечку и повела своего кузена через смежную комнатку, в которой спала крепким сном ее любимая горничная — подросток, — Лиза, во двор, к небольшому флигельку, состоявшему из галереи, где можно было прохаживаться в дурную погоду, и нескольких комнат.

Отперев наружный вход, донна Гермоза прошла галерею и вступила в прекрасно меблированную комнату.

— Вот, — сказала она, поставив свечку на стол,— помещение, которое я рекомендую тебе. Здесь недавно жил один родственник покойного мужа, приезжавший на несколько дней из Тукумана... Ты, кажется, еще ни разу не был здесь?

— Нет, я всегда думал, что здесь живет прислуга.

— При муже кое-кто из прислуги, когда ее было больше, действительно жили здесь, а теперь, когда я сократила свой штат, этот флигель у меня служит исключительно для гостей... Я недавно так была поражена неожиданностью, что совершенно забыла об этом флигеле... Вот смотри, здесь есть все, что может понадобиться для дона Луиса.

Она открыла комод и вынула оттуда чистое постельное и столовое белье и приготовила постель, между тем, как Мигель тщательно осматривал соседние комнаты — гостиную и столовую. Окна последней комнаты были прямо против окон гостиной главного здания, где в настоящую минуту лежал дон Луис.

— А куда выходят окна этой комнаты? — осведомился молодой человек, возвратившись в спальню.

— На галерею, через которую можно выйти с другой стороны прямо к воротам и к железной решетке, огораживающей дверь. Через эти ворота и вышел на улицу Хосе, не проходя домом.

— Это хорошо устроено... Однако, мне кажется, я слышу какой-то шум...

— Да... топот лошадей.

— Ага! Это, наверное, Хосе с доктором Парсевалем. Впрочем, убери-ка пока свет в ту комнату, — проговорил молодой человек, выбегая в галерею к окну, которое выходило как раз к воротам.

— Кто это? — с сильно бьющимся сердцем спросила донна Гермоза, тоже вышедшая в галерею из столовой, где оставила свечу.

— Они... доктор Парсеваль и Хосе, — ответил дон Мигель, прижавшись лицом к окну. — О, милый, неоцененный Парсеваль!.. Пойдем, Гермоза, встречать его.

Донна Гермоза побежала за свечкой, догнала кузена, который ощупью пробирался к выходу, сгорая от нетерпения поскорее повидаться с доктором Парсевалем.

Хосе догадался провести своего знаменитого спутника, профессора философии и доктора медицины Парсеваля, который тоже ехал верхом, прямо во двор, где его и встретили молодые люди.

— Благодарю вас,- тысячу раз благодарю, дорогой профессор, — говорил дон Мигель, пожимая руку Парсевалю, который, несмотря на свои пожилые годы, ловко спрыгнул с коня.

— Ведите меня скорее к Бельграно, мой друг, — сказал Парсеваль, не любивший благодарностей.

— Сейчас, — ответил дон Мигель, вводя ого задним ходом в кабинет донны Гермозы. — Все ли вы взяли с собой, что нужно для перевязки, как я просил вас? — продолжал он, указывая на ящик, который Парсеваль нес под мышкой.

— Думаю, что не забыл ничего, — ответил старик, вежливо ответив на приветствие донны Гермозы, которой он не видал на дворе, так как она раньше вошла в дом. — Если мне что-нибудь и понадобится, то разве только бинты.

— Полотна для них я могу дать вам, сколько угодно, — проговорила донна Гермоза, удаляясь в свою спальню.

— Дон Луис находится вот здесь, в гостиной, — объяснял дон Мигель доктору. — Само собой разумеется, что остаться здесь он не может, поэтому мы решили перенести его в левый флигель, на дворе, где есть вполне удобное помещение. Вы желаете осмотреть его сейчас же здесь или после перенесения его во флигель?

— Я должен освидетельствовать его немедленно, — решил доктор.

— Не нужен ли я вам еще? — спросил Хосе, появляясь из спальни. — Донна Гермоза прислала меня сюда. Лошадей я поставил в конюшню.

— Отлично, — сказал дон Мигель. — Пока пойдите назад к донне Гермозе и научите ее делать бинты. Вы должны это знать, потому что вам приходилось ухаживать за ранеными.

— Да, случалось, сеньор, — проговорил старик, уходя назад в спальню.

— Теперь, дорогой учитель, — продолжал дон Мигель дрогнувшим голосом, — я должен повторить вам то, что уже сообщил в своей записке: раны дона Луиса официальные, серьезные.

Он подчеркнул последнее слово.

— Это я и так понял бы, — произнес доктор. — Я знаю, что дон Луис не забияка и не будет понапрасну подвергать опасности ни чужую жизнь, ни свою собственную.

— Так пожалуйте сюда, — сказал молодой человек, движением руки приглашая доктора пройти в гостиную.

При легком шуме шагов по паркету, больной повернул голову и, увидев доктора, сделал было попытку приподняться.

— Лежите, Бельграно, лежите, — мягко проговорил Парсеваль. — Перед вами только доктор.

Он присел к раненому и пощупал у него пульс.

— Ничего, — сказал он, — дело не так плохо, как я думал. Его можно сначала перенести, а потом уж я приступлю к осмотру и перевязке, — обратился он к дону Мигелю.

В это время возвратилась донна Гермоза с бинтами в руках. За ней шел Хосе.

— Годятся, доктор? — спросила она, показывая бинты.

— Вполне, сеньора, — ответил Парсеваль. — Теперь я попрошу у вас таз с холодной водой и губку.

— Все это вы найдете в комнате, приготовленной для дона Луиса. Может быть, еще что-нибудь нужно?

— Нет, благодарю, сеньора, больше ничего.

Положив раненого в длинное кресло, доктор, дон Мигель и Хосе осторожно перенесли его во флигель. Донна Гермоза осталась одна в гостиной.

Бледная, взволнованная массой новых, внезапно нахлынувших на нее впечатлений, молодая женщина опустилась в кресло и сжала руками голову, в которой все перепуталось. Никогда еще за всю еежизнь ей не приходилось переживать столько разнообразных ощущений, как за последние полчаса, ией стоило не малых трудов разобраться в этом хаосе чувств, вызванных неожиданным появлением у нее в доме человека, одно простое знакомство с которым было опасно, не говоря уже об укрывательстве его у себя. До сих пор жизнь ее текла тихо и спокойно, а теперь вдруг, нежданно, негаданно, в ее дом ворвался смерч, способный все перевернуть вверх дном и вовлечь молодую женщину в политическую смуту!