Чтение онлайн

В 1901 году Хотяинцев вернулся в Иркутск. Македон приказом начальника Иркутского почтово-телеграфного округа был назначен заведующим Красноярской телефонной сетью.

Лида

В Красноярске Македон поселился недалеко от службы, в доме казака Ивана Черкашина в Театральном переулке. Своего жилья у конторы не было, поэтому все работники получали «квартирные».

У Черкашиных было две дочери, Лидия и Евдокия. Дуся – ещё совсем молоденькая, лёгкая и смешливая. 18-летняя Лидия была более серьёзной – и по возрасту, и по характеру. Однажды за обедом Евдокия Платоновна шутливо сказала: «А что, Македоний Романович, не пора Вам жениться? А то смотрите, какие невесты у нас растут!»

Дуся, прыснув, уткнулась лицом в тарелку со щами. Лида смутилась, закраснелась. Очень хороша она была в этом своём смущении. «Да мне ещё рано, ещё борода не выросла», – отшутился Македон, почувствовав, как сам заливается краской. Больше эта тема в доме не поднималась, но в голове у Македона утвердилась. Он стал внимательнее приглядываться к Лиде, которая ему, в общем-то, сразу приглянулась. Да и её мимолётный заинтересованный взгляд, который она тут же стыдливо прятала, он иногда успевал поймать. «А ведь Евдокия Платоновна права. Мне уже 25. Девушка хорошая, из крепкой семьи, серьёзная». Сначала он думал, что движут им чисто практические интересы. Но вдруг стал замечать, что мысли о Лиде приходят к нему всё чаще, даже на службе. И ноги после работы как-то сами несут домой. А тут ещё по ночам ему стало представляться её лицо…

В общем, через пару месяцев Македон уже просил у Ивана Дмитриевича руки его дочери. Сватов засылать не стал, посчитав старомодным. Венчались во Всехсвятской церкви. Казачья свадьба была широкой и разгульной. В Красноярск приехал отец Македона, мать занемогла. С его стороны на свадьбе были несколько чиновников почтово-телеграфного ведомства, с которыми Македон за год успел сдружиться. Зато со стороны невесты – два десятка казачьих семей во главе с есаулом Михаилом Семёновичем Каргополовым. Свадьба состоялась 8 ноября, а на следующий год, 18 августа, у Македона с Лидой родился сын Александр. Крёстными родителями стали его начальник и друг Николай Хотяинцев и сестра Лиды Евдокия.

Лида… Они прожили долгую и, несмотря на множество скорбей и испытаний, выпавших на их долю, – счастливую жизнь. Нет и не было у отца Македония на земле человека ближе, дороже Лиды. Она шла за ним всюду, несмотря на трудности и опасности. Он был уверен, что и сейчас она обивает пороги тюрьмы, безрезультатно пытаясь хоть что-то узнать о судьбе мужа.

Сколько радостных, незабываемых моментов довелось пережить им вместе! Рождение детей, первые их шаги, первое слово. Тёплая благодарность к жене, подруге разливалась в сердце.

Пришедшая старость ещё больше сблизила, сроднила супругов. Они стали относиться друг к другу бережнее и внимательней, чутко и безошибочно улавливая даже самые лёгкие и, казалось, незаметные перемены в настроении своей половинки.

Лида… Что с ней сейчас? Как она там одна? Не обижают ли её? А может, и из дома церковного уже выгнали? Помоги, Господи!

Заведующий ГТС

Первый телефон. Чудо техники. Так к нему и относились тогда в Красноярске. Телефонизация в городе шла медленно. Телефон был скорее предметом роскоши и престижа, чем необходимостью. В 1905 году в городе было зарегистрировано всего 192 абонента, в 1909-м – 576. Работа была интересной, позволяла Македону реализовать свои честолюбивые планы. Несовершенство, неотработанность технологий открывали простор для творческой фантазии, рационализации. В 1904-м, за изобретение кронштейнов высокой изоляции для телеграфных проводов на железнодорожных мостах, приказом начальника Иркутского почтово-телеграфного округа Македон был даже награждён денежной премией в 200 рублей.

Должность начальника телефонной сети открыла перед Македоном огромные возможности. Он стал желанным гостем в городских светских кругах, многие известные люди и высокие чиновники считали честью знакомство с ним. Бывший руководитель Македона, начальник Красноярской почтово-телеграфной конторы, теперь уже статский советник Артур Густавович Нитц, несмотря на превосходство в чине, держался с Македоном на равных, особенно когда по его просьбе Македон устроил телефонисткой дочь Артура Густововича Александру. А после того как они вместе побывали на свадьбе чиновников конторы Михаила и Надежды Агаповых, приглашённые в качестве поручителей на Венчание, Македон с Лидой стали частыми гостями в доме Артура Густавовича и Александры Георгиевны. У статского советника было три дочери: Александра, Маргарита, Конкордия и сын Александр. Когда в Красноярск после окончания Николаевского кавалерийского училища прибыл сын Войскового казачьего старшины Михаила Семёновича Каргополова Михаил, в их доме на Театральной площади состоялось знакомство дочери Артура Нитца Маргариты с молодым красивым сотником. Объединение казачьих семей с чиновниками почтово-телеграфной конторы в начале 20 века стало «модным», престижным в Красноярске. Для этого были свои резоны. Почтово-телеграфное ведомство предъявляло к своим работникам, даже простым почтальонам, очень высокие моральные требования, нравственная дисциплина была железной. Чтобы жениться или выйти замуж, нужно было непременно получить «благословение» Иркутского начальства, а то и Московского. Поэтому семьи почтовиков были крепкими. Эта дисциплина и ответственность в соединении с казачьим патриотизмом и уважением к старшим помогали составить практически идеальную семью, в то время, когда нигилистические взгляды и свободные нравы властно входили в уже начавшую меняться жизнь Российского государства.

Вновь была казачья свадьба, на которую, конечно, были приглашены и Македон с Лидой. Михаил Михайлович Каргополов, смелый, храбрый, грамотный и при этом интеллигентный – произвёл на Македона сильное впечатление. А впоследствии удивительный разворот его жизни, выразившийся вслед за принятием священного сана его мученической кончиной, подтолкнул Македона к тому, чтобы изменить свою жизнь, повернув её практически на 180 градусов.

Эту страницу своей биографии отцу Македонию вспоминать не хотелось. Он бы с радостью вычеркнул её из своей памяти, как умолчал о ней, составляя послужной список в 1936 году. Но слов из песни не выкинешь… Закружило голову у 28-летнего Македона. В своих честолюбивых мыслях он почти идентифицировал себя с героем своих юношеских фантазий – великим полководцем Александром Македонским.

В жизни Македона всё складывалось хорошо. Очень хорошо. Как-то слишком правильно. Учёба, служба в армии, престижная работа, женитьба… Тогда у Македона впервые появилось, вернее, сознательно оформилось в душе предчувствие. Оно подсознательно жило в душе с раннего детства. Предчувствие, неоднократно подтверждённое опытом, что когда всё хорошо – обязательно будет плохо…

Николай Хотяинцев был не только хорошим специалистом, но и отличным товарищем. Став крёстным его старшего сына, он ввёл молодого Македона в высшее общество, форпостом которого в Красноярске служило Общественное собрание. Открытое в 70-х годах, оно планировалось как место досуга горожан, но стало почти настоящим казино. Здесь играли на деньги в бильярд, кегли, лото, домино и, конечно, в карты. Была запрещена только рулетка, считавшаяся азартной игрой. Это место было очень популярным – играли почти все слои населения, даже духовенство. Македон стал поигрывать в карты. Игра, которую он начал по вполне себе практическим соображениям – расширение круга знакомств в городе, установление приятельских отношений в высшем обществе, в общем, чуть ли не служебная необходимость, – незаметно превратилась в страсть. Лида, конечно, была недовольна, плакала, часто бывали ссоры. Жалованья заведующего, довольно приличного, стало не хватать на тот уровень жизни, в который успел втянуться Македон. И вот – первые проигранные 300 рублей. Чтобы заплатить карточный долг, Македон взял казённые деньги, убедив себя, что потом вернёт. Но скоро, очень скоро рука вновь потянулась к государственной казне.

Казённые деньги дали Македону свободу. Отношения в семье наладились. Не имея сил бросить игру, Македон между мирной совестью и миром в семье выбрал второе. Как ни крути, укоры совести легче переносить, чем слёзы и упрёки жены. Днём, в суете, совесть особо-то и не беспокоила. Но по ночам снились кошмары – то разгневанный начальник, распекающий за растрату, то строгий жандарм с саблей на боку, густыми усами и выпученными глазами. Начальник был реальный, а жандарм, видимо, с какой-то книжной картинки, впечатлившей Македона ещё в детстве…

Наступил 1906 год. Македон получил телеграмму от начальника Иркутского почтово-телеграфного округа Семенцова с указанием – подготовить телефонную сеть к сдаче Томскому округу, составив полный список абонентов, повёрстную тетрадь, ведомость по материалам. Ничего подобного никогда раньше не требовали от Македона. Документация была в беспорядке. Да и по всей стране не было даже приблизительно единых тарифов на подключение и обслуживание телефонов. Каждая губерния устанавливала размер оплаты самостоятельно. Через короткое время пришла ещё одна грозная телеграмма от Семенцова, а по почте был выслан образец требуемой документации. Македон не на шутку испугался. К тому времени размер «взятых взаймы» казённых денег уже был сопоставим с его годовым жалованьем – 600 рублей. О том, чтобы вернуть такие деньги в казну, не могло быть и речи.