Чтение онлайн

Первым побуждением Вэру было убить его, стереть самую память о предательстве. Достаточно ничтожного усилия — и пучок протонов, вырвавшись из не-пространства, обратит Нэйса и его мучителей в прах. Но теперь Анмай видел, чем была Актальская война и понял, что Нэйс сполна заслужил все свои муки — до грана.

Это решение вызвало жгучий, невыносимый стыд… так необходимый Вэру, чтобы выбраться из кристаллической бесконечности. Но сам процесс выхода — попытка вместить сверхразумную сущность в живой мозг — оказался необычайно мучительным.

Она сминалась, рвалась — словно тело, с безмерной силой вбиваемое в тесную коробку. Вэру казалось, что отдельные части его рассыпавшейся разумной сущности отрываются от нее, чтобы начать самостоятельную жизнь. Впрочем, в этом он уже не был уверен — необычайно мучительное ощущение угасания, подавления сознания притупило все иные чувства. Анмай и сам не до конца понимал, зачем он это делает. Что его вело? Стремление к неограниченной ничем свободе? Вина за то, чего он не сделал? Или даже мстительное чувство, что он не заслужил такой власти, недостоин её и чем хуже ему — тем лучше другим?

Он не знал, но вдруг вся бескрайняя панорама его внутреннего мира свернулась и исчезла. Ощущение мучительной тесноты, темноты, в которой вдруг оказалось его сознание, было столь невыносимым, что он мгновенно лишился чувств.

Под Юваной, безмолвно стоявшей у основания пирамиды, содрогался пол. От Сверх-Эвергета расходились волны света. Вдруг броневая плита в портале поднялась. Все стихло. Окружавший Вэру величественный огненный ореол погас, сам он упал, точнее, просто осел на пол и застыл неподвижно. Правда, он тут же очнулся и вскрикнул, но это был жалобный крик, полный боли — его обжег раскаленный металл. Анмай откатился от плиты и сполз с верхнего уступа пирамиды. Он попробовал подняться, но, едва усевшись, уткнулся лицом в колени, в руки, и вновь застыл. Ювана не решилась к нему подойти — жалкая поза Вэру напугала её. Она лишь смотрела на него тревожно расширенными глазами и не шевелилась, пока очнувшийся Айэт, бесшумно подойдя сзади, не положил ей руку на плечо. Она вздрогнула, а потом накрыла своей его ладонь.

— Что с ним? — испуганно спросил юноша.

— Я не знаю. Я ничего не знаю.

Больше она не сказала ни слова.

Анмай не шевелился. Он ощущал себя бездумным, слабым, никаким — иных мыслей и чувств у него не осталось. Лишь когда легкая ладонь осторожно пригладила его волосы, он поднял глаза. Перед ним стояла Хьютай, с печальным и хмурым лицом. Она протянула ему руку — лишь тогда он смог подняться. Несколько секунд они просто стояли, взявшись за руки и глядя глаза в глаза. Потом обнялись и по лицу Хьютай потекли слезы. Глаза Вэру тоже влажно заблестели. В объятиях Хьютай он почувствовал, что к нему возвращается жизнь. Когда она тесно прижалась к нему, он подумал, что счастлив. Он не надеялся на встречу с подругой. А теперь уже не мог представить, что вновь когда-либо решиться расстаться с ней…

Айэт и Ювана смотрели на них, затем их руки тоже встретились. Вэру хотелось стоять так вечно, но вскоре боль в обожженных ладонях дала о себе знать. Он отпустил подругу и стал дуть на руки, стараясь хоть так ослабить досадное жжение. Хьютай рассмеялась.

— Иногда у тебя бывает такой глупый вид, Анми! Я не настолько горячая, чтобы об меня удалось обжечься!

Анмай улыбнулся.

— Сейчас я и впрямь чувствую себя… глупо.

Взглянув на сопрягающий блок, он отвернулся. Он знал, что если опять решит прикоснуться к нему, то вернуться назад уже не сможет. Воспоминания о пережитом при выходе удержат его внутри — навечно.

Хьютай мягко прикоснулась к его плечу.

— Что произошло?

— Я хотел связаться с управляющей сутью Линзы… и сам стал ей.

— Но как? — немедленно перебил его Айэт. — Почему же те файа, наши предки, не смогли сделать то, что сделал ты? Ведь тогда вся наша история была бы иной! Наш народ достиг бы неизмеримо большего, а страданий на его пути было бы гораздо меньше. Но… ведь тогда не было бы Уарка и тебя… и меня тоже! И все же… почему они не поняли столь простой вещи?

— Не знаю, — Анмай пожал плечами и вдруг слабо улыбнулся. — Наверное, никто из них не ходил по этому залу босиком.

Он помолчал и тихо продолжил:

— «Астрофайры» больше нет, по крайней мере здесь. Никто из её собратьев не сможет проникнуть сюда — не-переходы в Линзу блокированы, очень надежно. Файау вряд ли станет на нас нападать — потому, что теперь это довольно затруднительно. Мы не сможем помешать уничтожению органической жизни в других частях Вселенной, но здесь Сверх-Эвергет сможет защитить её. А мы, и остальные обитатели Линзы начнем сами строить свою судьбу. Я восстановил подачу энергии к солнцам и силовым башням — ни долгих ночей, ни вторжений в соседние сектора больше не будет. Отныне они смогут общаться лишь по радио и межсекторные войны прекратятся. Хотя я больше не хочу сливаться с управляющей сутью, я могу связаться с ней в любой момент, — он тронул окружавшие его уши кольца «Тайат». — Мы победили, но должны жить и умереть здесь. Или не умереть — в управляющей сути Линзы есть место для многих сознаний…

— Но почему обязательно здесь? — Хьютай показала на парящую в полумиле «Товию». — В ней есть матричный центр и Эвергет. Мы можем отправиться куда угодно.

— Можем. Но не сейчас. У нас еще много работы.

Вэру посмотрел на «Товию».

— Кстати, где остальные? И где мой двойник?

— Их нет. Когда «Астрофайра» освободила «Товию», она забрала их с собой.

— Забрала?

— Убила. В каждом весме есть маленький аннигилятор, источник питания. При отключении связи его можно дистанционно взорвать, чтобы сохранить непрерывность сознания. Их тела превратились в пепел, сознания ушли на «Астрофайру», а потом она… что с ней стало?

— Не знаю. Возможно, она в пустоте, в бездне световых лет, без всяких ориентиров. А может, её уже нет. Я не хотел бы такого исхода. Ведь она могла… забрать тебя с собой, но не сделала этого…

— В самом деле… — Хьютай растерянно потрогала браслет. — Но тогда он лежал у меня в кармане скафандра и, наверно, не действовал. А когда ты… твое подобие взорвалось, я очень испугалась. Хотя он и был лишним, мне его жаль. Но теперь ты единственный.

— А что произошло, когда вы оказались внутри «Товии»?

Хьютай пожала плечами.

— Ничего. Мы проскочили в ворота, сели, но попасть в рубку не смогли. Все двери в корабле автоматически закрылись. Они из субстали и лазер их не берет.

— Другие файа не пытались вам помешать?

— Нет. Мы их даже не видели.

— «Товия» получила повреждения?

— Незначительные. Сейчас ремонтная система уже должна их устранить.

— Но что вы там делали?

— Ничего. Нас заперло в туннеле возле главной рубки. Мы пытались выбраться, а потом… ты… он вдруг вспыхнул и двери открылись.

— Предупреждения не было?

— Нет. Он просто взорвался, а я, когда опомнилась, отправилась искать тебя. Я ходила посмотреть, что с остальными, но они все тоже… пепел.

— Значит, мы остались здесь одни, если не считать Айэта и Юваны.

Хьютай с интересом посмотрела на них, они — на нее. Она была такой же рослой и ладно сложенной, как и Анмай, но гибче, еще красивей, с роскошными черными волосами до бедер. Айэт бездумно любовался ей. Красивое лицо Вэру лишь оттеняло ее лицо — похожее, но столь прекрасное, что описать его обычными словами он не мог. В ее присутствии все остальное казалось юноше несколько смутным.