Чтение онлайн

Первым меня отыскал Гуоджин. Старый наёмник весь просто светился от радости, вот только непонятно отчего именно. Оттого, что увидел меня или просто любит подобные праздники, которых за всю его наёмническую жизнь наверняка было раз, два и обчёлся. Думаю, скорее всего, второй вариант.

— А я смотрю, ты неплохо тут устроился. Вон важный какой стоишь, в костюме! — попытался меня подколоть Гуоджин.

— Я тоже рад тебя видеть. Да и ты я посмотрю, не в боевом снаряжении сюда заявился! — ответил я ему тем же и пожал протянутую мне руку.

Следом за Гуоджином к нам подошёл Ворон в сопровождении дяди Пети. Походу к Софии приехал именно он. Но, кажется, девчонка совершенно не расстроилась, вполне удовлетворившись и его присутствием. Вообще, разговор о её семье, как-то совершенно не клеился. Я пару раз пытался узнать кто её родители, но всегда получал вполне доходчивый ответ, что это мне не нужно знать. А про мою семью она совершенно не интересовалось, что, должно быть, вполне оправданно в учебном заведении, где разрешено скрывать свою настоящую личность.

В такой непринуждённой атмосфере, перебрасываясь шуточками и подкалывая друг друга, мы и стояли. Пока помещение не заполнил усиленный микрофоном голос Аркадия Вениаминовича. К этому времени все студенты стояли по отдельности в окружении своих близких.

Самая большая делегация была у близняшек. Поздравить их приехало человек двадцать. Бабушки, дедушки, родители, братья и сестры. Все такие же рыжие и веснушчатые. Кира и Мира в своей семье были не единственными близнецами. Ещё две пары похожих друг на друга, как две капли воды совсем маленьких пацанов, сейчас задорно нарезали вокруг своей семь круги, играя в салки. Совершенно не обращая внимания на маму, которая пыталась их успокоить.

К остальным ребятам в основном приехали только родители. Исключением стал Дима, к которому приехала старшая сестра. Девушка лет тридцати, с такими же тёмными волосами, как у брата. Да и вообще они очень были похожи между собой. Мне даже показалось, что я уже где-то видел эту девчонку. Или, возможно, она мне кого-то очень напоминала. Но это было практически нереально. В империи я нахожусь всего ничего и почти всё это время провёл в академии, не выбираясь за её пределы. Тот случай с походом в ночной клуб не считается. Там я не обращал внимания абсолютно ни на кого, кроме своих одногруппников.

Ещё своими родственниками выделилась Люся. К ней приехал отец и братья. Которые своей комплекцией довольно сильно превосходили сестру. Вот же уродилась перекаченная семейка. Интересно у них подобное телосложение от природы или это результаты упорных тренировок? Как-то до этого не спрашивал у Люси, считая её помешенной на бодибилдинге. Но теперь начал сомневаться. Вполне возможно, что в её семье подобная физическая мощь передаётся по наследству. И, похоже, совершенно без разницы, будь то женщина или мужчина.

— Дорогие друзья. Я рад приветствовать вас всех в стенах моей академии. — разнёсся голос ректора по помещению. Сам Аркадий Вениаминович стоял на небольшой сцене в конце помещения. Он был одет в чёрный фрак, который ему очень шёл. За его спиной находились музыканты, которые сейчас ждали отмашки от дирижёра. — Сегодня мы собрались для очень важного дела. Ваши дети, братья, сестры, подопечные и просто друзья — вступают в нашу большую семью.

После этих слов ректора всех первокурсников, включая и меня, подтолкнули вперёд, давая понять, что пора двигаться ближе к сцене, мы с Софой не стали исключение. Как только мы заняли свои места перед сценой, Аркадий Вениаминович продолжил.

— Я как ректор Высшей Академии Годуновых, с радостью назову стоящих сейчас передо мной молодых людей своими студентами. И буду делать всё возможное, чтобы сделать их достойными гражданами империи.

Дальше ректор говорил ещё очень много высокопарных слов, о чести, долге и тому подобной чуши. Я должен только тем, кто присягнул мне на верность! Ни какой империи и тем более императору я не должен ровным счётом ничего.

Пока Годунов распинался я смог как следует осмотреться в помещении и всё же нашёл, что искал. На столах, которые были расставлены вдоль стен, помимо лёгких закусок стояли подносы с наполненными бокалами, в которых явно была не вода. Значит, вечер обещает быть не таким скучным, как могло бы показаться, на первый взгляд.

Закончив свою речь, ректор представил каждого из нас, вызывая к себе на сцену для вручения академической нашивки, которую мы уже завтра должны будем прикрепить к своей форме. Хочу сказать, что это довольно волнительный момент. Даже у меня, кому эта академия ни куда не упёрлось во время нахождения на сцене бешено колотилось сердце. А уж про девчонок я вообще молчу. Люся едва не завалилась, поднимаясь на сцену, она запуталась в собственном платье. Было очень хорошо видно насколько неудобно чувствовала себя девчонка в платье и туфлях. Но она стоически выносила эти трудности, ни разу не заикнувшись об этом. Вот только что-то мне подсказывает, что сразу же после церемонии посвящения платье и туфли Люси будут преданы ужасной смерти во всепоглощающем пламени её мести.

И вновь Софа смогла выделиться своим полным безразличием. Она просто постояла возле ректора пару минут, забрала свои нашивки и не сказав ни слова, ушла.

Каждый наш выход на сцену сопровождался бурными овациями со стороны присутствующих здесь людей.

— А теперь, когда все формальности соблюдены. Слово предоставляется нашему спонсору. Думаю, в представлении он не нуждается. Прошу вас Александр Григорьевич. — произнёс Годунов, обращаясь к кому-то стоящему за сценой.

— Надо было спорить, что это будет не Гагарин! — начал причитать Йося, обращаясь к самому себе.

— Никто бы с тобой не стал спорить. — обломала его Света.

— Ну блин, с вами совсем неинтересно. Вот зуб даю, что ни один из вас не смог бы угадать, что на нашу церемонию посвящения приедет лично Александр Григорьевич Шувалов.

После произнесения этого имени на сцену вышел тот, кого я поклялся убить! Тот, кто был виновен в гибели моего рода и моих людей в свободных землях! Тот, чьи руки по локоть в крови моего рода!

Невиданная до сих пор ярость накрыла меня, волной сносящей всё на своём пути.

Сцена стала для меня центром вселенной. И в самом её центре сейчас стоял Шувалов. Он поблагодарил Годунова и взяв в руки микрофон тоже собрался толкнуть речь.

Кровь застучала в висках, от количества силы, которое я начал собирать, чтобы нанести удар. Плевать на все запреты и ограничения! Плевать на людей, которые гарантированно пострадают, если я не смогу удержать силу! Плевать не всех и вся. Я должен убить его сейчас, другого более удачно случая может больше никогда не выпасть.

Боль разлилась по телу от чрезмерного количества энергии, что мне удавалось сейчас удерживать. В голове сами собой всплыли смертоносные конструкты, уничтожающие человеческий разум. Но все они дарили слишком быструю смерть, а я хотел, чтобы Шувалов мучался. Мучался долго! Чтобы он знал, что его убил Лопухин. Тот, кого он не смог уничтожить, единственного из рода, оставшийся в живых.