Чтение онлайн

Кто-то подошел к палатке и открыл замок. В лицо Артёму ударил свет.

— Папа зовет, — сочувственно сказал Дениска.

Артём вылез, ополоснул лицо в морозном воздухе и как будто протрезвел.

Комаров обливался ледяной водой в стороне от палаток. Кожа на теле уфолога покраснела и набухла, будто слоев в ней на три больше, чем у Артёма. На правом боку и ноге виднелись здоровенные синяки — последствия падения с обрыва.

— Послушайте, — Артём решил действовать на опережение. — У меня в Москве человечек есть в органах. Решит вопрос Стаса за пару часов. Дайте телефон, я позвоню ему прямо сейчас.

Артём не ощущал вины за то, что поймали пацана. На работе нет места чувствам, они туманят разум. Работа — она же как война. А на войне случаются потери. Главное — цель. Победа. А кто проиграл — сам виноват.

Комаров обернулся, вытирая лицо полотенцем. На его бороде выросли заледеневшие косички.

— Где твоя камера? — спросил он, проигнорировав все, что Артём сказал.

— Со мной, где ж еще.

Комаров выжидательно уставился — давай, мол, снимай.

Артём полез в карман, стараясь не смотреть Комарову в глаза. Черт знает, что у уфолога в башке сейчас творится. Что ему там инопланетяне нашептали через чип? А вдруг приказали убить Артёма? Между прочим, Комаров силен как бык, в честном бою с ним не справиться. Хорошо, что Артём никогда не дрался честно.

Комаров резким движением выхватил у него из рук камеру.

— Ты что это? — Артём опешил. Попытался забрать камеру, но уперся в каменный корпус Комарова. — Давай назад. Я такие шутки не люблю.

— Где остальные флешки с записями? Отдавай все и вали, — Комаров кивнул в произвольном направлении.

— Что вообще происходит-то, а? Это из-за Стаса? Я же сказал, пальцем его не тронут. Человечек у меня в органах…

— Твои услуги больше не требуются. Всё, с меня хватит.

Повисла пауза. Артём едва сдерживался, чтобы не взорваться.

— Я тебя спас вчера, забыл? Ты так и помер бы на камнях, если бы не я.

Комаров был непреклонен, его лицо отливало стальной решительностью.

— Никуда не свалю, — отрезал Артём. — Ты сам меня позвал.

— Я отзываю приглашение. Все, что ты снял, принадлежит мне, я заплачу за камеру и оборудование в двойном размере. Это мой фильм, я сам его закончу. А сейчас уходи. Пока по-хорошему прошу.

Намекает на ружье. Старый козел.

Артём не мог подобрать слов от возмущения. Кого этот быдлоган из себя строит? Сам фильм доснимет… Ага… Да что он понимает в этом!

Артём попытался успокоится. Отдышался.

— Подожди, Вадим. Давай не рубить с плеча. У нас возникло недопонимание в процессе. Это нормально. Так бывает…

— Нас всех чуть не поймали из-за твоего тупого упрямства. Стаса арестовали! Ты вообще понимаешь, что натворил? Вся моя жизнь прожита ради этого момента. Я наконец могу доказать, что был прав! Если меня поймают, мир не узнает правду. Власти снова всё засекретят. Поэтому я так осторожен, я их знаю. А ты ведешь себя как избалованный ребенок.

— Ладно, окей. Я немного перегнул. Но пойми, я так вижу фильм. Ты лучший в своем деле, а я — в своем. Поэтому ты и обратился ко мне. Мы заключили сделку, помнишь? Ты показываешь инопланетян, я делаю контент.

Дениска стоял за спиной отца, покусывая губы. Он чувствовал и свою вину за Стаса. Или отец заставил его чувствовать.

Комаров швырнул полотенце на снег и подошел к Артёму на расстояние вытянутой руки. Ткнул в лицо покрасневшим пальцем.

— Ты должен снимать то, что я скажу. Ходить, куда я разрешу, держаться маршрута. И если я говорю помалкивать, значит закрыть рот на замок.

— Воу-воу, погоди, папаша. Это ты своих детей можешь палкой пугать. Со мной такое не прокатит, — Артём скривил лицо от презрения. — Хотя и это у тебя получается не очень. Сын вон твой запуган до усрачки, ворует чужой телефон, чтобы музыку послушать. Вот до чего ты его довел.

Дениска стал белее снега. Комаров вполоборота оглянулся на него. В тот момент пацан хотел провалиться сквозь землю.

Артём уже не мог остановиться.

— Ты кто такой вообще? Кем ты себя возомнил, а? Быдло деревенское. Учить меня вздумал? Знаешь, сколько я дерьма сожрал, чтобы добиться всего? И я смог, а не как ты — просрал весь потенциал. Это мой фильм и только мой, я сделаю его таким, каким хочу. А ты, — Артём осмотрелся. — Ты не нужен мне, я сам все сделаю. У меня материала уже на бомбу. Я буду на высшей ступени. Как мне надоел этот гребанный холод. И семейка твоя надоела. Блять, как же хочу в душ! И перестать видеть ваши рожи!

Дениска испарился из-за спины отца.

Комаров достал из кармана мобильный телефон, нажал кнопку и прибавил громкости.

Из динамика полился разговор двух человек. Артём узнал собственный голос и голос учителя. Их недавний разговор, в котором обсуждались прошлые проекты. И методы работы…

— Ты… откуда это? Ты записал?

— Я хорошо понимал, с кем работаю.

Там же всё, вспомнил Артём. Вся подноготная его жизни.

Он резко выхватил у уфолога телефон и неведомым усилием сломал его, как шоколадную вафлю. Осколки распороли ладонь, впились в мясо. Кровь хлынула на снег.

— Черт! Сука! А-а-а-а!

— Я сохранил копию, — спокойным тоном сказал Комаров. — Итак, ты отдашь все записи, камеру и уедешь. Либо все узнают, как ты снимаешь свои сенсации.

Артём упал на колени, корчась от боли. Комаров присел перед ним на корточки.

— Или ты остаешься и делаешь мой фильм.

— Сука ты. Гнида.

— Сейчас решай.

Уйти? Сбежать? И отдать этому ублюдку такую сенсацию? Отдать свои записи… Такое даже вообразить нельзя. А если Комаров выложит их разговор с учителем… Все, к чему шел Артём… трамплин, возведенный им, — рухнет. Этого нельзя допустить.

— Да, остаюсь. Бинт дай! Перекись!

— Все, что тебе нужно, есть под ногами.

Артём нагреб здоровой рукой снег и приложил к кровоточащей ране. Зажгло. Адская боль. Заорал.

К врачу надо! Зашивать! Вдруг заражение?

— Денис, собери палатки, через полчаса выходим.

— Как же я?! Я… не могу.

— Я говорю — ты делаешь. Забыл?

Артём выдавил сквозь слезы согласие. Комаров посмотрел в небо.

— Они сегодня вернутся.

В детстве Макс любил проводить время на подоконнике за чтением захватывающих фантастических историй. Из окна дома на Котельнической открывался изумительный вид на Кремль и Москву-реку.

Когда отец запретил читать дурь, Максу оставалось довольствоваться только воспоминаниями о уже прочитанных историях. Именно тогда он научился представлять собственную память в виде огромной библиотеки с бесконечно высокими стеллажами. Историям отводился отдельный стеллаж в самом центре. Макс брал с полки воображаемую книгу и перед ним тотчас возникала картинка с роботами, атакующими несчастное человечество. Другая превращала Макса в капитана огромного космического корабля. Лучи бластеров свистели над Москвой-рекой, огромный космический крейсер зависал над башнями Кремля, в атаку на любопытных туристов отправлялся рой пришельцев-завоевателей. Иногда Макс открывал несколько книг и тогда истории переплетались, становясь еще интересней. Так протекали недолгие минуты отдыха между занятиями. И они принадлежали только Максу.