Чтение онлайн

Капюшоны водителей и пассажиров были плотно затянуты. Попутный ветер забивал снежными пробками открытые складки одежды.

Последние полчаса у Сагала ужасно ломило поясницу, потому что приходилось сидеть полусогнувшись, уткнув голову в Танькину спину. Руки обнимали тонкую талию девушки, которую не испортили даже несколько слоев одежды. Дау, убаюканный ревом двигателя, беззвучно сопел под пуховиком.

Лесничий с Мотором ехали первыми — указывали дорогу и задавали темп.

Перевал Солнцепадь был неоднородным: пологие участки с погрязшими в снегу карликовыми кустарниками сменялись лесогорьем с высокими елями и крутыми оврагами, а в иной раз непонятно откуда на пути вырастали гранитные скальники.

Туман на вершине перевала принял группу в свои объятия — ослепил, насадил иней на ресницы. С обеих сторон Солнцепадь окаймляли сопки. К склону одной из них и лежал их путь — к месту посадки НЛО.

Капитан скомандовал оставить снегоходы на относительно ровной площадке, где, со слов лесничего, туристы останавливались для привала. Дальше предстояло идти пешком.

Счастливый Дау отметил долгожданную свободу, обоссав лыжу снегохода.

— Так точно, — отозвался Брадинкин на приказ капитана, спрыгивая с седла на десантный манер. При приземлении его левая нога нырнула в снег и неестественно вывернулась. На лице врача тут же отразилась гримаса страдания. Показуха стоила возрастному Брадинкину подвернутой щиколотки.

Паша пришел на помощь — освободил ногу, помог врачу снова сесть в седло. Брадинкин стянул ботинок, сопровождая этот процесс стонами боли, и приложил к краснеющей коже охапку снега.

Сагал поднялся чуть выше по перевалу, чтобы рассмотреть погрязший в полупрозрачной пелене внизу берег Байкала. Лесничий присоединился к нему, вдувая теплый воздух в покрасневшие от мороза ладони.

— Мыс Покойники, — Мандарханов указал на выступающий из береговой линии полуостров в форме раздвинутых крабовых клешней — плохо различимый, но еще видимый. — Когда-то в этих краях добывали золото. Мойщики приезжали в основном из Китая. Переплавлялись с восточного берега и проходили здесь, через Солнцепадь, чтобы спуститься к реке. Местные прозвали их покойниками. Мойщики и правда редко возвращались домой. То зверь голодный нападет, то хворь какая. Но большинство погибали от рук разбойников, которые обитали на перевале. Те набрасывались ночью на мойщиков, грабили и никого в живых не оставляли. Банду возглавлял дед, а сообщниками были его многочисленные дети. Постепенно дети его померли по разным причинам, а дед остался один. Никто так и не узнал, как он сгинул. Туристы до сих пор видят ночью в темноте заросшего бородой старика в соболиной шубе и с киркой.

— У каждой народности хватает своих баек. А начинаешь копаться, так и окажется, что байка выдуманная, или на худой конец скопированная с соседской.

— Может, и байка. А люди верят. Как говорится, увидишь — поверишь.

— А если не поверишь — увидишь?

Лесничий, сдавшись, пожал плечами.

— Может, и нам суждено стать тут покойниками. Только, боюсь, мы сгинем не от рук каких-то там призраков, — сказал Сагал.

— Так, все слушаем сюда, — скомандовал Погребной. — Движемся группами по двое, дистанция десять метров. Паша, ты со мной — прокладываешь маршрут как договорились. Мотор замыкающий. Вторая группа следит за моими сигналами и дублирует их для остальных. Нас слушают, так что разговоры отставить. Все ясно?

Молчание означало, что ясно.

— Товарищ капитан, — вполголоса обратился Брадинкин. — Кажется, вывихнул ногу, разрешите подожду вас здесь?

— Не разрешаю. Наверху мне нужен каждый.

— Так точно, — с притворным энтузиазмом выговорил военврач. Потом обратился к Паше вполголоса: — Прав товарищ капитан. Лучшее в таком деле — физнагрузка. Через боль. Я и не таких на ноги ставил.

— Хочу, чтобы все уяснили — наверху никакой самодеятельности, — продолжал Погребной. — Никто никуда не бежит и не сходит с тропы без моего приказа.

Снова покивали молча.

Напряжение, навеянное событиями прошлой ночи, все еще ощущалось участниками группы. Сагал отчетливо помнил, как после крика Паши, он прибежал с остальными в хозяйственную палатку. Там, среди сваленных коробок и разбросанных консервов лежали лейтенант и его помощник. Оба в крови и без признаков жизни. Лицо Паши, который, вернувшись с Танькой в лагерь, заметил, что из палатки кто-то выбежал, и решил зайти проверить, было таким же мертвецки белым, как у помощника лейтенанта. Из груди бедолаги торчала рукоятка ножа, как бы намекая на бесполезность реанимации. Лейтенант, к счастью, оказался жив, хотя и получил железной банкой по голове. Очнувшись позднее, он рассказал, что мальчишка, воспользовавшись неразберихой из-за нападения медведя, высвободился и зарезал помощника его же ножом. Лейтенант прибежал на шум, мальчишка не сумел вынуть из груди нож, поэтому напал на него с тем, что подвернулось под руку, — с консервной банкой. Завязалась потасовка, в которой юркий юнец одержал победу.

— У него были такие глаза, — рассказывал лейтенант. — Как у бешенного зверя. Он хотел убить меня. Наверное, когда я отключился, он решил, что я мертв, иначе добил бы.

— Я объявляю в заповеднике военное положение, — заявил Погребной, собрав чуть позже всех в главном шатре. — Полковник Громов подтвердил мои полномочия. Отныне любая связь с внешним миром без моего одобрения — под запретом. Мои приказы — закон. Неважно, гражданский ты или военный, — Погребной оглянулся на Сагала. — В условиях военного времени все здесь — военные. За нарушение — под трибунал. За невыполнение приказа — под трибунал. Пришельцы заслали в наш тыл шпионов, чтобы выведать наши планы. Мягкотелость некоторых из нас позволила им уйти. Больше такого не повторится. Отныне любой замеченный на территории заповедника — пособник пришельцев и подлежит уничтожению на месте. Сегодня погиб наш брат. Мы должны сплотиться и доказать, что его смерть не была напрасной. От нас зависит будущее нашей родины.

Эмоциональная речь капитана была встречена гулким одобрением всех собравшихся. Каждый готов был взять оружие и идти стрелять в «пособников», «врагов» и «предателей». Каждый…

Кроме Сагала.

— Может быть подождем, пока туман развеется? — спросил Сагал.

Погребной насупился.

— Ты слышал, что я только что сказал?

— Каждое слово. И все же идти в туман в гору — это безрассудство.

Капитан подошел к Сагалу и навис над ним своим стальным подбородком.

— Я отдаю приказы, ты выполняешь. Невыполнение расцениваю как предательство. Пойдешь замыкающей двойкой с Татьяной. Живо.

Сагал ничего не ответил. Его безразличное лицо взбесило Погребного еще больше.

— Так точно, товарищ капитан! — сказал Погребной и замер в ожидании.

— На гору, так на гору, — Сагал обошел Капитана, шаркнув плечом по его локтю.

Группа Комарова спустилась с перевала в низину, свернула в сторону реки и направилась в глубь материка. Рев моторов удалялся и в конце концов полностью исчез.

Артём раз за разом оглядывался, в надежде, что туман рассеется и ему удастся увидеть НЛО на склоне. В итоге они удалились настолько, что заветная сопка скрылась за соседними.

А что, если Комаров ошибся и пришельцы не желают ему зла? Возможно, они хотели предложить перемирие или передать через Комарова свои требования. Теперь, когда вместо Комарова на встречу явятся военные, пришельцы придут в ярость. Так и до вооруженного конфликта недалеко. И что за оружие они здесь прячут? И зачем его охранять?

День выдался морозным. Здоровую руку в перчатке Артём для верности засунул еще и в карман. Больную — нарочно держал на холоде. Кожа и кровь промерзали, как и боль.

— Как ты узнал, где напали на охотников? — спросил он Стаса.

— Лейтеха рассказал, который меня сторожил. Придурок и не думал, что я сбегу.

Река петляла параллельно. Уставшая от зимней скуки, она заигрывала с ними, шипела голыми протоками.

Наконец Стас остановился. Показал жестом — быть внимательней.