Чтение онлайн

— Говорите…

— Добрый вечер, Артур Петрович.

— Здравствуйте, Максим Алексеевич.

— НИЦ интеллектуальных технологий возглавил астронавт Марк Джойс. Он прекрасно владеет русским языком, поэтому переправьте Антону абсолютно всю документацию по вашему проекту.

— Марк Джойс моделировал микробиологию…

— Не только… Марина Владимировна и Плотников пусть продолжат перевод документов на английский язык…

— Все понял. Как только перекопируем, отправлю в Москву курьера.

— Хорошо… Артур Петрович, ваши предложения по схеме объекта?

— Я не художник и не архитектор. Обратитесь по этому поводу к Марине Владимировне. Она вам быстренько все нарисует…

— Артур введет в суть вопроса, сделаю все, что нужно.

— Благодарю вас, леди. Я буду в России примерно через неделю. Успеете?

— Да, Максим Алексеевич…

— Хочу напомнить, Максим Алексеевич, в жилых и производственных помещениях на объекте должна быть хорошая шумовиброизоляция, — добавил Артур.

— Понял. Учту. У меня все! Всего доброго, до свидания.

Не дожидаясь ответа, Захаров быстро отключился.

А через несколько минут на телефон Марины пришло эсэмэс — сообщение от Захарова:«Прошу простить за грубость, Принцесса. Скучаю. Целую. Захаров». И грустный смайлик после подписи.

Марина набрала и отправила ответ: «Я все понимаю. Я не обиделась. Принцесса. «И тоже добавила грустного смайлика после подписи, чтобы Захаров понял, что она тоже скучает по нему…

Артур наметил тень улыбки:

— Джентльмен просит прощения?

Марина чуть смущенно улыбнулась.

— Да. Поедим, введи меня в курс дела. Мне надо подумать, прежде чем выполнить задание Захарова.

— Хорошо, Солнышко. Это недолго. Ты меня тоже прости, что я «перевел стрелки «на тебя.

— Все в порядке, Арт. Мы ведь не только семья, но и коллеги по работе.

У Артура потеплело в душе:

— Солнышко, мне уже расхотелось есть. Мне хочется заняться совсем другим…

Марина наметила тень ироничной улыбки:

— Давай сначала все — таки поедим…

Было начало ноября. На широте Санкт — Петербурга снег еще не выпал. Владимир Михайлович решил снова побывать на памятном для него месте. Дружников внес залог за два больших участка. По не бесплатной договоренности участки охраняла администрация поселка Ромашково. В охране служили парни опять же из Ромашково, хорошо знавшие капитана первого ранга в отставке и беспрепятственно пропускали его на забронированный участок. Со своей стороны Дружников распорядился о том, чтобы ему не чинили препятствий и пускали гулять, где он хотел.

Вот и сейчас Владимир Михайлович сидел на пологой березе, вдыхал запах прелой, осенней листвы, вспоминал Верочку, вспоминал, как играл здесь с Костиком и Мариночкой. И только здесь он и был счастлив со своими любимыми детьми. А сейчас у него осталась одна Мариночка, его Ангел, его Принцесса…

Еще из транзитной зоны в Хельсинки Макс позвонил Дружникову и приказал вместе с машинами кортежа ждать его в аэропорту Пулково, чтобы сразу же поехать в Ромашково — Элитное.

Семен благоразумно оставил свою «Тойоту «у аудиторского центра и прибыл встречать Захарова в одном из «Гелендвагенов «кортежа.

Примерно через полтора часа кортеж Захарова прибыл в Ромашково — Элитное. Арно и остальные парни охраны надели куртки еще до того, как кортеж остановился. Все, кроме водителей покинули машины. Арно помог Максу надеть куртку. Семен, увидев знакомый, припаркованный «Ниссан», подошел к Захарову.

— Максим Алексеевич, нам не придется заезжать к Денисову. Он здесь.

— Я хочу его видеть. Ведите…

Макс, уже бывший в кольце охраны, направился вслед за Семеном. Поверх голов своих парней он успевал осматриваться по сторонам. Место ему понравилось, «легло к душе»…

Владимир Михайлович почувствовал на себе взгляд, обернулся, неторопливо поднялся с березы. К небольшому пригорку, где находилась эта береза, в плотном кольце охраны приближался очень высокий мужчина лет сорока в распахнутой куртке с меховой отделкой. Впереди шел Семен. Едва заметный поворот головы высокорослого мужчины и парни охраны разомкнули кольцо. Вперед выступили только высокий мужчина и крепкий охранник с мужественным лицом, примерно того же возраста, что и его хозяин.

Владимир Михайлович понял, кто к нему приближается. Ни один мускул не дрогнул у него на лице. Он не испытывал и тени страха, хотя прекрасно понимал, что все, кроме Семена прошли спецназ.

Высокорослый мужчина с волевым лицом подошел к Денисову, протянул руку:

— Здравствуйте, Владимир Михайлович.

Денисов пожал протянутую руку. Она была сухой, горячей, сильной и… без колец.

— Здравствуй, если не шутишь. Откуда меня знаешь?

— Семен сказал, что вы здесь.

— Красиво идешь, приятель. Тело воспитано. В ВДВ служил?

— Парни все оттуда. А мне служить не пришлось, — Макс наметил тень усмешки, — в стандарты не вписался…

Денисов с легкой иронией смерил взглядом более чем двухметровую фигуру Захарова.

Макс хотел снова процитировать Конфуция, но сдержался, продолжил изучающе смотреть на Денисова. Его не обидела привычка высшего морского офицера говорить «ты «незнакомому человеку, хотя Макс понял, что Денисов явно догадался, кто перед ним стоит.

Владимир Михайлович усмехнулся:

— Знаю, что скажешь, приятель. А я и меряю тебя от головы до неба…

— Ну, и как? — снова наметил тень усмешки Макс.

— Да вроде бы соответствуешь…

— Хорошо, что мы встретились здесь, на памятном для вас месте. Вы можете бывать здесь когда захотите и сколько хотите. Охрана вас будет пускать.

— А вот этого не нужно! Я не нуждаюсь ни в чьей милости!..

Захаров смотрел на Денисова внимательным взглядом умных глаз. А сквозь ум пробивалась душевная теплота.

И этот взгляд покорил Владимира Михайловича.

— Это не милость. У вас есть право бывать здесь, потому что вы отец Марины Владимировны. А то, что касается этой женщины, для меня имеет значение, — Макс бросил взгляд на дорогие, но не золотые часы.

От слов Захарова о его любимой доченьке у Денисова потеплело на душе.