Чтение онлайн

— Какая временная метка отправки сообщения? — спросил Макс, внимательно смотря на дорогу и лавируя между автомобилями.

Хоть тех было на окраине не так много, как в центре, но ехали полицейские всё равно не так быстро, как было положено по инструкции.

— Э… одиннадцать минут назад, — через паузу ответил лейтенант. — Долго же шло оно. Похоже, все резервные каналы связи тоже забиты.

— Это ж как надо было всё загадить, чтобы три строчки текста шли одиннадцать минут? — поразился Андрюха. — Вы знаете, мужики, а ведь Воробьёв был в чём-то прав. Даже без одной Сети весь город оказался в глубокой… Подождите! А что означает фраза «урегулирование конфликта»?

— А то ты не знаешь, — проворчал Дмитрий.

Эта фраза ему очень не нравилась, ничего хорошего в ней не было. Смысл был такой, что народные волнения начали усиливаться, и бурление негодования скоро достигнет критической отметки. Прошло уже достаточно много времени с тех пор, как «Спрут» начал активно действовать, и никто не заметил, чтобы ответные меры правительства и полиции принесли хоть какие-то результаты. Более того, вчера вечером стало ещё хуже, когда в прямом эфире Петров заставил всех смотреть на то, как он захватывает власть внутри банды. И ведь даже отключить нельзя было эту трансляцию, программисты банды постарались на славу! Так что приходилось смотреть, как два человека умирают прямо у тебя на глазах, даже отвернуться некуда было — терминалы повсюду. Петров знал, как заявить о себе всем. И этот митинг у мэрии — признак того, что у горожан заканчивается терпение. А ведь стоило ещё подумать о том, насколько сильно подхлестнёт рост преступности вчерашнее видео. Пускай даже в виртуальности можно встретить зрелище и похлеще, но там зритель всегда знает, что происходящее — выдумка, а здесь… здесь можно и не отвертеться. Нельзя нажать на кнопку, чтобы выйти в реальность.

Удивительно было только одно: почему горожане ждали так долго? В смысле, они посмотрели вечернюю трансляцию, затем спокойно легли спать, выспались и с утра бодрячком организованно направились на площадь перед мэрией? Ну хорошо, чтобы организовать большое количество участников, много ума не требовалось, но почему утром? Все знают, что всю последнюю неделю мэр даже домой не приходит, ночует прямо на работе! Можно же было и сразу пойти выплёскивать гнев!

Дмитрий тряхнул головой. Похоже, опыт общения с Максом, видящим угрозы и заговоры повсюду, даёт о себе знать. Но появившаяся цепочка мыслей так и не покидает голову, она засела в ней и принялась грызть мозг. И Дима знал, что конкретно сейчас это очень не вовремя. Полицейских в городе всего ничего, и если народа на митинге окажется слишком много для них, и если митингующие будут разгневаны настолько сильно, чтобы в один прекрасный момент прекратить выкрикивать гневные лозунги и сделать первый шаг вперёд по направлению к зданию мэрии, то придётся применить силу. А отвлекаться при этом никак нельзя, следует сохранять трезвую голову. Бешеную толпу очень сложно удержать, не то что утихомирить. Попадёшь под раздачу — считай, каюк. И ведь, что самое обидное: виновных потом найти невозможно будет.

— Не нравится мне это, — проворчал Макс, когда они выехали на автостраду, ведущую в Аглинский район и, соответственно, к зданию мэрии.

— Что именно? — поинтересовался Дима. — Тебе много чего не нравится.

— Например, банановый Wootz, — поддакнул Андрюха. — Ты, наверное, единственный в этом городе, кому он не нравится!

— Вся эта дистанционщина, — не обратил на болтуна внимания майор. — Раньше «Хеймдалль» убивал только при подключении к виртуальности, а тут я даже не знаю, откуда ждать удар.

— Любая электронная штуковина может быть опасна, — согласился Дима, с недоверием посмотрев на свою руку с браслетом-терминалом.

Андрюха проследил его взгляд и присвистнул:

— Лопни моя печень! Да ведь верно же!

Он одним движением отстегнул свой наручный терминал и, прежде чем кто-нибудь что-нибудь сказал, открыл окно и выкинул чёрный браслет на трассу прямо под колёса автомобиля, несущегося прямо за ними. Естественно, браслет в секунду превратился в кучу раздавленного и бесполезного пластика.

При этом Андрюха добавил:

— У всех мертвецов была одна общая вещь — этот чёртов пластиковый ошейник! Выкиньте свои немедленно!

— У меня нету, — тут же отозвался Макс.

— Заело, не могу расстегнуть, — с ужасом выдохнул Дима.

— Живее, вдруг он и тебя сейчас… того… отдистанционит!

— Не могу… дешёвка, не надо было экономить… всё! — и лейтенант наконец-то выкинул и свой терминал в окно.

Тот жалобно хрустнул и развалился от удара на несколько частей, не понадобилось на него даже наезжать никому.

— Идиоты, — усмехнулся Макс. — А с бортовой техникой что делать?

— Выпрыгнем немедленно! — взвизгнул Андрюха.

— Может, хотя бы остановимся? — Дима с надеждой посмотрел на напарника.

— Нет уж, доедем сначала до площади. А совсем мы от этих терминалов не избавимся. Да и «Шершень» свой я не брошу, я на него кучу денег потратил!

— Будем надеяться, что для убийства нужен непосредственный контакт, — неуверенно проговорил Дима.

Через несколько минут они въехали в Аглинский район и утонули в его высоченных громадных домах, но ненадолго. Через километр свернули направо и въехали в район с частными домами. Им повезло — траффик оказался здесь хоть и плотный, но никто нигде не стоял, все машины двигались. Правда, когда до площади перед мэрией оставалось ехать всего пару минут, их везение кончилось. Пробка, причём мёртвая. Глупый народец как мёд на мухи поехал смотреть, как будут разгонять митинг, но уже прибывшие туда другие полицейские заставляли всех поворачивать назад, выставив силовые барьеры. И, конечно же, не обошлось в таких манёврах без аварий.

— Ура, выходим! — обрадовался Андрюха, едва Макс припарковал машину на обочине и выключил сирену.

Он тут же выскочил наружу, хотя и пожалел — в салоне было куда теплее, чем на улице. Погода выдалась хоть и солнечная, но кратковременное потепление после первого снегопада оказалось настолько коротким, что про него можно было смело забыть. Изо рта шёл густой пар, а до этого влажные от растаявшего снега дороги уже начали затягиваться тонким слоем льда.

Дима, выходя из машины, наступил в лужу, с лёгкостью слона проломив тонкую плёнку льда, и замочил правую ногу по щиколотку. Макс же и вовсе поскользнулся и упал.

— Пять тысяч лет цивилизации, — глядя на то, как подскочивший к майору Дмитрий помогает подняться, громко прокомментировал Андрюха. — Мы даже телепортироваться научились! А нормальной обуви, которая бы не скользила по льду, так и не изобрели.

— Забери с собой запасной пистолет, — приказал напарнику Макс. — И обрез из багажника вместе с моим «Шершнем».

— А можно и мне? — услышал заветные слова Андрюха.

— Ни за что! — разом гаркнули полицейские.

— Ну и хрен с вами, — обиделся тот.

Следующие несколько часов прошли бурно, быстро, и для многих непонятно. Последнее — потому что пришлось много кричать, бегать туда-сюда и стрелять во всякого, кто хотя бы выкрикивал слово против, не говоря уже и про тех, кто лез на полицейских с кулаками.

На площади собралось много народу, откровенно сказать, она была забита полностью, даже камню не было где упасть (в силу отсутствия оружия Андрюха порывался закидать «позорных бунтовщиков» камнями, благо, не нашёл). Полиция растянула множество ограждений и кучу силовых барьеров в проходах между домами, окружавшими площадь, а сами расположились на крышах близлежащих небольших административных зданий. При этом многие полицейские с завистью косились на свёртки за спинами Макса и Димы, смутно подозревая, что там находится. Но никто и слова поперёк не сказал, даже Константинов. Все понимали, что это — пусть и варварское решение, пользоваться боевым оружием, но оно может оказаться необходимым.

Толпа сообразила слишком поздно, что её окружили, и что теперь даже при всём желании, безнаказанно смотаться никто бы не смог из-за барьеров. Те били током всякого, кто приближался к ним на метр, не говоря уже про смельчаков, пытавшихся взять их с разбега — таких вырубало фиолетовым разрядом мгновенно.

Константинов носился с крыши на крышу, раздавая указания всем своим подчинённым и наблюдая за ситуацией на площади сразу с северной и восточной стороны. Западную и южную контролировал начальник полиции Промышленного района, не постеснявшись стрясти с корпораций и компаний под его крылом пару десятков охранных дронов — в полиции Промышленного района практически не было полицейских как таковых, пустой штат. А прямо в центре площади посреди негодующих масс оборонялась окружённая собственным силовым барьером мэрия, также защищаемая группой толстых ленивых полицейских Аглинского района с бывшим начальником Димы во главе. Несколько групп с разных сторон уже предпринимали попытки прорваться сквозь барьер, но безуспешно — у мэрии барьер был сильный, прекрасно останавливающий всех, кто желал через него прорваться, даже при условии, что желающих одновременно было с дюжину с каждой стороны. Такие штабелями падали на живой, выращенный вручную лучшими самарскими садовниками вечнозелёный газон.