Чтение онлайн

Максимилиан, с течением лет научившийся сдерживать свои эмоции, собирался наметить вехи на будущее на Первом Венском конгрессе, запланированном на лето 1515 г. Двойную свадьбу его внуков предполагалось устроить в городе на Дунае, и торжества должны были превзойти все доселе виданное. Император организовывал последний большой праздник в своей жизни! Всех, кто имел имя и положение в государстве или в Европе, пригласили в Вену; и все ответили имперской канцелярии согласием, отчасти из любопытства, отчасти из симпатии к старому императору. Шли приготовления на высшем уровне: ожидалось прибытие сотен гостей и каждого из них ожидал прием, соответствующий его положению. Даже самый избалованный князь должен был получить все, что только пожелает. Для церемониймейстеров это стало головной болью, так как жизнь в Вене являлась относительно скромной. Город сохранил средневековый облик; новомодный блеск и современная роскошь, отличавшие итальянские города, здесь отсутствовали. Но император желал доставить удовольствие гостям, поэтому в Вене в мгновение ока как из-под земли возникли комфортабельные постоялые дворы и гостиницы.

Пока в Вене все доводилось до блеска, в Мехельне собирали приданое внучки императора Марии. После чего началось тяжелое недельное путешествие десятилетней девочки. Близилось время свадьбы, но до сих пор оставалось неясным, кто же из императорских внуков, Карл или Фердинанд, поведет к алтарю юную очаровательную Анну. Дед никак не мог это решить, пребывая в раздумьях. Когда же наконец свадебная процессия в Вене направилась к алтарю, рядом с невестой не оказалось ни Карла, ни Фердинанда. Сам император дал согласие за одного из своих внуков! О событиях, касающихся двойной свадьбы в Вене летом 1515 г., летописец и доверенный человек Максимилиана, Иоганн Шписбергер, чье имя переделали на латинский манер как Куспинианус, оставил подробный отчет.

Встреча трех королей состоялась за пределами Вены в замке Траутманнсдорф, причем короля Владислава принесли в портшезе: в свои шестьдесят лет он уже не мог осилить тяготы долгой скачки. Вместе с ним приехала юная Анна, его дочь, в карете, запряженной шестеркой белых лошадей. Максимилиан встретил гостей не верхом на коне, как привлекательный, динамичный Сигизмунд Польский, а появился перед обоими королями в разукрашенном золотом и пурпуром паланкине.

Блестящий въезд трех королей в город на Дунае заставил всех забыть о невестах и предназначенных им мужьях. Все взоры были обращены на трех властителей, самым привлекательным из них во всех отношениях являлся Максимилиан. Сияюще красивый, он появился перед народом, с мужественным лицом и с ниспадающими локонами, в которых уже появилось много серебряных нитей. Но это не испортило его героического облика, все с ликованием приветствовали императора, где бы он ни появлялся. Всевозможные распри забылись, все пришли в восторг от возможности приветствовать в Вене прекрасного императора. Разумеется, вокруг гостей толпилось огромное количество искателей счастья всех мастей, пытающихся с помощью карманной кражи, гадания по руке или карточных трюков добыть себе побольше блестящих дукатов. Мошенники наводнили Вену так же, как и представители духовенства. Какую великолепную картину представлял город при теплом летнем солнце! Узкие улицы вычищены до блеска, на украшенных цветами фасадах домов на ветру развевались цветные флажки, и потрясенный путник внимал завораживающей музыке, чьи звуки разносились по романтическим переулкам. Не хватало только приезда высоких господ.

Когда праздничная процессия достигла центра города, император сошел с портшеза, с дружелюбной улыбкой приблизился к детям — Анне, Марии и Людвигу, протянул им руку и, обращаясь к народу, громко возгласил на латыни: «Это день, ниспосланный нам Господом! Давайте будем радоваться и веселиться!» Так и случилось.

Праздничная церемония в соборе Святого Стефана состоялась 22 июля 1515 г. Кроме царственного отца и дяди невесты, облаченных, как император и девятилетний жених Людвиг Венгерский, в златотканую парчу, в великолепно украшенной церкви собрались кардинал Грана, папский нунций, епископ Гурка Маттеус Ланг, а также еще 14 епископов и прелатов. Перед надгробным памятником отца Максимилиан надел императорскую мантию, расшитую драгоценными камнями, стоившую миллион дукатов.

Прежде чем архиепископ Слаткония обвенчал представляющего жениха Максимилиана с Анной Богемской и Венгерской, молодая девушка подошла к Максимилиану и учтиво протянула ему букет из искусственных цветов, сиявший драгоценными камнями. Максимилиан обратился к милому существу, почти ребенку, со следующими словами: «Хотя мы и дали сейчас Вашей милости слово сделать Вас нашей женой, произошло это от имени Наших отсутствующих внуков и с намерением сочетать Вас браком с одним из них, обещанным Вам в мужья. И поскольку Наш внук Карл наследует королевства Кастильское и Арагонское, а его брат Фердинанд королевство Неаполитанское, Мы объявляем и провозглашаем Вас королевой и хотим короновать Вас как таковую!» Затем император надел корону на голову Анны Богемской и Венгерской. Максимилиан и Анна отошли, уступая место Людвигу и Марии. Архиепископ Слаткония объявил мужем и женой двух детей, отчужденно стоявших друг против друга и не обменявшихся и словом, да они бы и не могли разговаривать. Мария, учившая в Мехельне фламандский и французский языки, не понимала по-венгерски, а Людвиг был еще слишком мал, чтобы знать какой-либо язык, кроме родного. Временные трудности — у них еще все впереди! Решили не позволять только что поженившимся новобрачным видеться. Пусть растут, пока действительно не созреют для совместного будущего!

Последовавшие затем праздники во всех частях города продолжались до раннего утра. Император показал свое великодушие и, несмотря на хроническую нехватку денег, приказал выставить горожанам Вены еду и напитки, какие только душа пожелает. За счастливую жизнь новобрачных выпили бесчисленное количество наполненных изысканным вином бокалов, но еще больше за Максимилиана — императора, какого еще свет не видывал! В праздничные дни, полные радости и веселья, подаренные Максимилианом гостям, заключили также немало официальных соглашений. Закрепили еще раз договоры о взаимном наследовании, кроме того, подписали союз между Габсбургами и Ягеллонами против турок — кровное дело для Максимилиана!

После долгих проводов в Вене Максимилиан с обеими юными «супругами» поехал в Инсбрук, где Марии и Анне в последующие годы предстояло получить подобающее настоящим королевам образование. Обе девочки, несмотря на примерно одинаковый возраст, не испытывали друг к другу особой симпатии. Вероятно, несогласие исходило от Анны, претендовавшей на более высокий ранг, так как она верила, что именно Карл взойдет с ней на брачное ложе. А потом он наверняка наденет императорскую корону. И она чувствовала себя выше по положению относительно Марии, требуя от той соответствующего уважения. Но Анне пришлось понять: внучка императора не собирается преклонять колени перед «возможной императрицей»!

Разочарование венгерки стало огромным, когда в качестве настоящего жениха в ворота Инсбрука постучался не Карл, а его младший брат Фердинанд. Но полная любви нежность, с которой к ней относился воспитанный в Испании Фердинанд, вскоре заставила ее забыть мечту об императорской короне.

Неомраченные заботами дни в Вене пролетели очень быстро для Максимилиана, и он опять остался в окружении политических проблем, отравивших ему последние годы жизни.

Опять французский король, молодой Франциск I, сеял в Италии раздор и смуту, поначалу опьянев от победы после завоевания Ломбардии и Милана. Максимилиану предстояло решиться на новую войну, если он не хотел безучастно наблюдать, как французы аннексируют и другие земли Италии. Венецианцы тоже напоминали о себе, не предвещая ничего хорошего в будущем.

В подобной ситуации император получил известие о смерти, имеющее большое значение для мировой истории: король Фердинанд Арагонский умер 23 января 1516 г. Его смерть открыла для Карла, старшего внука Максимилиана, путь к испанскому трону. Шестнадцатилетний юноша был наилучшим образом подготовлен своей теткой Маргаритой и избранными ею учителями для нелегкой участи короля Испании. Они смогли правильно сформировать характер застенчивого от природы юноши. Для всех, в том числе и для Максимилиана, являлось очевидным: в недалеком будущем Карл будет претендовать также и на корону германского короля. Маргарита, используя дипломатический талант, спустя некоторое время связалась с влиятельными в империи людьми. Максимилиан тоже попытался через Фуггеров достать деньги, необходимые на выборах: курфюрсты, услышав звон монет, станут благосклоннее относиться к Карлу. Ведь и другие претенденты, а среди них наверняка окажется и честолюбивый король Франции, будут располагать большими суммами, в подходящий момент вытащив их из своих сундуков. Следовало позаботиться о выборах заранее, пока Максимилиан еще производил впечатление вполне здорового человека.

Он не мог позволить себе проявить физическую слабость: международное положение, как и прежде, оставалось весьма неблагоприятным. Когда папа почувствовал непредсказуемость ситуации, он потребовал от императора направить войска на юг. Англия тоже обещала поддержку против Франции, и Максимилиан забыл о намерении никогда больше не переходить Альпы.

Вначале казалось, военная удача улыбнулась старому императору на всех фронтах: его ландскнехты заняли город Брешию, затем Лоди и вскоре стояли под Миланом, где засели французы. Максимилиан, несмотря на боль в ноге (последствие давнего ранения), шел всегда в первых рядах с длинным копьем в руке. Таким его знали и любили солдаты — но лишь до этого момента! Совершенно неожиданно среди швейцарских солдат возникли разногласия. Кто-то в перерывах между боями начал подстрекать их против Максимилиана, внушая, что бессмысленно рисковать своей головой за гроши, выплачиваемые императором. Поскольку Максимилиан при всем желании не мог повысить им плату, он пообещал им другой выход из положения: вместо наличных гульденов, раздать швейцарцам свою серебряную посуду. Как только об этом узнали немецкие ландскнехты, разразилась буря негодования. С дикими ругательствами помчались они к шатру императора силой требовать полученного швейцарцами. С большим трудом императору удалось в окружении верных тирольцев бежать от собственных солдат. Когда непосредственная угроза жизни миновала, он отпустил и тирольцев и в сопровождении нескольких людей, таких, как Зигмунд Дитрихштайн, отправился на север через «…глубокий снег, истерзанный и замученный, оставив позади себя все вещи… и если бы Бог не проявлял явную милость, его императорское величество, потеряв мужество, не смог бы спастись».

Разочарование, полученное Максимилианом на склоне лет от любимых ландскнехтов, сломило его. Он не раз называл себя отцом ландскнехтов, гордясь тем, что ему удалось из беспорядочной толпы создать организованное войско, причем Максимилиан всегда стремился быть для своих людей образцом. Благодаря ему они смогли приучить неотесанных подмастерий к дисциплине, отказаться от отвратительных методов ведения войны и стать честно воюющими солдатами. Но теперь императору пришлось признать: они желали воевать только за мзду — верность и вера для них ничто не значили. Они могли с легкостью сменить военачальника, даже погубить его, если кто-нибудь поманит их жирной добычей.