Мактуб
Шрифт:
Друг подвел Хасана к дверям мечети, где просил милостыню нищий слепец.
– Это самый мудрый человек у нас в стране.
– Давно ли вы не видите? – спросил нищего Хасан.
– Я слеп с рождения, – ответил тот.
– Что же обогатило вас мудростью?
– Не смирившись со своей слепотой, я попытался стать астронавтом. Не имея возможности видеть небо, я должен был воображать звезды, солнце, планеты, галактики. И по мере того, как познавал Божье творение, я приближался к Его мудрости.
В Испании, неподалеку от города Олите есть бар, где висит плакат, написанный его владельцем:
«В тот самый миг, когда я нашел верные ответы, переменились все вопросы».
Говорит наставник:
– Мы всегда озабочены поисками ответов, мы считаем это чем-то очень важным и необходимым для постижения смысла жизни.
Меж тем гораздо важнее просто жить – жить полно и насыщенно, и пусть само время откроет нам тайны нашего бытия. Если будем чрезмерно доискиваться смысла, мы не сумеем дать природе действовать и проявляться, а сами окажемся неспособны прочесть Божьи знаки .
В одной австралийской легенде рассказывается об истории колдуна, который прогуливался с тремя своими сестрами, когда к нему подошел самый знаменитый воин тех времен.
– Хочу жениться на одной из этих красавиц, – сказал он.
– Женишься на одной – заставишь страдать двух других. Я ищу такое племя, где мужчине можно иметь сразу трех жен, – отвечал колдун и удалился.
На протяжении многих лет бродил он по всему континенту, но никак не мог найти такое племя.
– По крайней мере, хоть одна из нас могла бы найти свое счастье, – сказала младшая из сестер, когда все они состарились и измучились от бесконечных блужданий.
– Да, я ошибся, – сказал колдун. – Но теперь уже поздно.
И превратил своих сестер в три огромных каменных валуна – чтобы каждый, кто проходил там, понимал: счастье одного вовсе не означает страданий других.
Журналист Вагнер Карелли взял интервью у аргентинского писателя Хорхе Луиса Борхеса.
А по окончании беседы заговорили о том языке, что существует помимо слов, и о том, что человек обладает невероятной способностью понимать своего ближнего.
– Я приведу вам пример, – сказал Борхес.
И заговорил на непонятном языке. А потом спросил, что это было.
Прежде чем Карелли успел ответить, фотограф, который сопровождал его, сказал:
– «Отче наш».
– Совершенно верно! – воскликнул Борхес. – Я прочел эту молитву по-фински.
Дрессировщик придумал очень простой трюк, благодаря которому ему удается держать слона в повиновении. Он привязывает маленького слоненка за ногу к крепкому дереву.
Слоненок, как ни старается, высвободиться не может. И вырастает, постепенно привыкая к мысли, что дерево – сильней, чем он.
И достаточно привязать взрослого, обладающего неимоверной силой слона веревкой к колышку, чтобы могучее животное даже не пыталось высвободиться, ибо помнит: многократные попытки ни к чему не привели.
В точности, как у слонов, наши ноги тоже привязаны к чему-то весьма хрупкому. Но поскольку мы с детства приучены, что это – сильнее нас, то и не осмеливаемся что-либо предпринять. И даже не подозреваем, что хватило бы одного-единственного смелого шага, чтобы обрести свободу во всей ее безграничной полноте.
Совершенно зряшное и бессмысленное это дело – слушать рассуждения и объяснения о том, кто такой Бог.
Слова звучат красиво, но, по большей части, впустую. Ведь можно проштудировать целую энциклопедию о любви, но так и не понять, что такое любовь.Говорит наставник:
– Никому еще покуда не удалось доказать или опровергнуть факт бытия Божьего. Есть на свете такое, что должно быть проверено, а не объяснено.
Это, например, любовь. Это – Бог, который тоже есть любовь.
Вера – это волшебное чувство, открывающееся детям в том смысле, о котором говорил Иисус, уча нас, что им, детям, принадлежит царствие небесное. И Бог никогда не проникает в них через голову, но, чтобы войти, неизменно использует сердце.
Аббат Пастор любил повторять: аббат Жоан молился столь рьяно и часто, что теперь может уже ни о чем не тревожиться – все его страсти побеждены.
И слова эти достигли наконец ушей одного из мудрецов, обитавших в монастыре Сцета.
После ужина он позвал к себе послушников.
– Вы, – сказал он им, – слышали, наверно, что аббату Жоану более нет надобности одолевать искушения. Но при отсутствии борьбы душа слабеет. Давайте же попросим Господа, чтобы послал Жоану могущественное искушение.
А если он победит его, попросим посылать еще и еще. И когда он вновь начнет бороться с искушениями, помолимся о том, чтобы ему никогда не приходилось говорить: «Господи, избавь меня от этих бесов». Помолимся, чтобы всегда говорил так: «Господи, дай мне силы противостоять злу».
Есть в сутках такой час, когда трудно различить, что вокруг тебя.
Это час сумерек. В этот час свет встречается с тьмой – и нет тогда ничего непреложного ясного или однозначного темного. Во многих спиритуальных обрядах этот час почитают священным.
Католический канон требует в шесть вечера читать «Аве Марию». В племени кечуа существует такой обычай: если ты повстречал друга под конец дня и пробыл с ним до сумерек, то обязан заново поздороваться с ним, пожелав доброго вечера.
В час сумерек подвергается испытанию равновесие планеты и человека. Бог, смешивая свет и тьму, желает удостовериться, что Земля продолжит вращение.
Если она не испугается тьмы, минет ночь – и заблещет новое солнце.
Немецкий философ Шопенгауэр (1788–1860) шел как-то раз по улице Дрездена, раздумывая над волновавшими его вопросами. Внезапно он увидел сад и решил провести несколько часов за созерцанием цветов.
Кто-то из прохожих заметил, как странно ведет себя этот человек, и позвал полицейского.
– Кто вы такой? – спросил блюститель порядка.
Шопенгауэр смерил его взглядом и сказал:
– Именно это я и пытался понять, глядя на цветы. Если бы вы смогли найти ответ на мой вопрос, я был бы вам очень благодарен.
В поисках мудрости некий человек вздумал отправиться в горы, ибо слышал, что раз в два года там появляется Бог.
Первый год он питался тем, что предоставляла ему земля. Но вот кончилась еда, и пришлось возвращаться в город.
– Бог несправедлив! – возопил он. – Разве Он не видел, сколько времени провел я здесь, надеясь услышать Его голос?! Теперь я хочу есть и иду домой, так и не услышав его.
И тут появившийся невесть откуда ангел сказал ему:
– Бог очень хотел поговорить с тобой. Целый год Он давал тебе пропитание. И надеялся, что ты позаботишься о запасах на следующий год.
И что же ты посадил и взрастил? Если человек не способен получить плоды там, где живет, он не готов беседовать с Богом.
Мы думаем: «В самом деле, кажется ведь, что свобода человека заключается в том, чтобы выбрать себе рабство. Я работаю по восемь часов в день, а буду, если получу повышение, – по двенадцать. Я женился, и теперь у меня не остается времени на себя самого. Я искал Бога и теперь должен соблюдать посты, ходить к мессе, исполнять обряды и пр.
И все, что есть в этой жизни по-настоящему важное – любовь, работа, вера – в конце концов становится неподъемным бременем».Говорит наставник:
– Только любовь поможет нам спастись. Только любовь к тому, что мы делаем на свободе.
Если не можем любить, лучше остановиться немедля. Иисус сказал: «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну». Звучит жестко и сурово. Но ведь так оно и есть.
Некий отшельник постился целый год, позволяя себе поесть лишь раз в неделю.
И после таких усилий попросил, чтобы Господь разъяснил ему сокровенный смысл одного стиха в Священном Писании.
И ничего не услышал в ответ.
– Попусту время потратил, – сказал себе монах. – На какие жертвы пошел я во имя Бога, а он мне не отвечает! Пойду-ка лучше отсюда и пусть какой-нибудь законоучитель растолкует мне суть этого отрывка.
И тут появился ангел и сказал:
– Двенадцать месяцев поста привели всего лишь к тому, что ты уверовал, будто лучше прочих, а Господь не склоняет слуха к суетным гордецам. А когда ты смиренно согласился спросить помощи и совета у ближнего своего, Господь отправил к тебе меня.
И ангел объяснил монаху все, что тот хотел знать.
В пятницу вечером ты приходишь домой, листаешь газеты, которые не успел просмотреть за неделю, включаешь телевизор, убрав звук, и ставишь диск с любимой музыкой.
Щелкая пультом, переходишь с канала на канал, пробегаешь глазами страницы газет и внимательно слушаешь музыку. В газетах нет ничего нового, все, что показывает телевизор, ты уже видел – и не по одному разу, да и музыку эту знаешь наизусть. Твоя жена занимается детьми, жертвуя лучшими годами своей жизни и не понимая толком, почему она это делает.
И только одно объяснение приходит ей в голову: «Жизнь такая». Но жизнь – совсем не такая. Жизнь исполнена воодушевления. Попытайся вспомнить, где ты растерял его, куда спрятал. Возьми жену и детей, иди вслед за ним, пока не поздно. Любовь никому еще не препятствовала следовать за своими мечтами.
В рождественский сочельник странник с женой подводят баланс истекающего года.
За ужином в единственном ресторанчике пиренейской деревни странник жалуется – что-то, мол, вышло не так, как хотелось и как замышлялось.
Жена пристально рассматривает наряженную рождественскую елку, украшающую маленький зал. Странник, сочтя, что слова его неинтересны ей, начинает говорить о другом.
– Какие лампочки!
– Да, очень красиво, – отвечает жена. – Но если приглядишься повнимательней, увидишь, что среди десятков горящих лампочек есть одна перегоревшая. Мне кажется, что вместо того чтобы воспринимать минувший год, как десятки сияющих благодатей, ты сосредоточился на той единственной лампочке, которая ничего не освещает.
– Видишь на дороге вон того смиренного праведника? – спрашивает один демон другого. – Сейчас я подойду и овладею его душой.
– Он не услышит тебя, – отвечает второй демон. – Ибо обращает внимание только на то, что свято для него.
Но первый, полный самомнения, принял облик архангела Гавриила и явился перед праведником.
– Пришел помочь тебе, – сказал он.
– Ты, наверно, принял меня за кого-то другого, – отвечал праведник. – Ибо я не сделал в своей жизни ничего такого, чтобы заслужить явления архангела.
И пошел своей дорогой, сам того не зная, что избежал подстроенной ему ловушки.
Анжела Понтуал была в театре на Бродвее и в антракте вышла в фойе.
Там было много народу – люди курили, разговаривали, выпивали.
Никто не слушал игравшего на рояле пианиста. Анжела стала пить и слушать музыку. Пианист играл безо всякого воодушевления, словно отбывал скучную повинность и думал: «Поскорее бы дали звонок!»
Выпив третью порцию виски и немного охмелев, Анжела приблизилась к пианисту и гаркнула:
– Почему вы не играете только для себя!?
Пианист поглядел на нее в изумлении, но уже в следующий миг стал играть то, что хотелось слышать ему самому. И уже очень скоро в фойе наступила мертвая тишина.
А когда он кончил, все восторженно зааплодировали ему.
Святой Франциск Ассизский был еще очень молод, но уже весьма известен, когда решил все бросить и возвести свою постройку.
Святая Клара была в расцвете своей красоты, когда принесла обет целомудрия.
Святой Раймундо Лил водил дружбу с виднейшими интеллектуалами своего времени, когда оставил свет и удалился в пустыню.
Ибо духовный поиск – это, помимо всего прочего, еще и вызов. И тот, кому он нужен для бегства от своих проблем, недалеко уйдет.
И совершенно незачем удаляться от мира тому, кто не сумел обзавестись друзьями. Не имеет смысла давать обет бедности человеку, не способному заработать себе на пропитание. Что проку быть смиренным, если ты робок и малодушен?
Одно дело – чем-то обладать и от этого отказаться. И совсем другое – ничего не иметь, но осуждать имеющих. И нет ничего проще, чем жить в чистоте и целомудрии, если ты лишен мужской силы. Но какой в этом смысл? И в чем тогда ценность твоего отречения?
Говорит наставник:
– Восславь Божье творение. Став лицом к лицу с миром, сумей победить самого себя.
До чего же легко быть трудным! Достаточно отойти подальше от других, и уже никогда больше не будешь страдать.
Не познаешь больше риска неразделенной любви, не будет ни разочарований, ни несбывшихся мечтаний.
Как легко быть трудным! Можно не обременять себя необходимостью отвечать на телефонные звонки, не морочить себе голову мыслями о тех, кто нуждается в нашей помощи, о добрых делах и о милосердии.
Как легко быть трудным! Достаточно запереться в башне из слоновой кости, чтобы никогда в жизни не пролить больше ни слезинки. Достаточно до конца дней своих жить, играя некую роль.
Как легко быть трудным! Достаточно отрешиться и выбросить из своей жизни все самое лучшее, что есть в ней.
К врачу обратился пациент:
– Доктор, меня мучает и томит страх, он лишает меня радости бытия.
– Здесь, у меня в кабинете, живет мышка, которая грызет мои книги, – отвечал врач. – Если бы я впал от этого в отчаянье, она бы спряталась от меня, а я бы занимался исключительно тем, что ловил бы ее.
Но вместо этого я ставлю самые важные и ценные книги в надежное место и разрешаю мышке грызть все остальные.
И потому мышка остается мышкой и не превращается в монстра. Постарайтесь и вы найти что-то такое, чего будете бояться, и сосредоточьте весь свой страх на этом «что-то», и тогда ко всему остальному сможете относиться без боязни.
Говорит наставник:
– Часто бывает так, что любить легче, нежели быть любимым.
Нам трудно принимать помощь и поддержку от других. Наши попытки казаться независимыми не позволяют дать ближнему возможность выказать свою любовь.
Многие люди в старости лишают своих детей этой самой возможности – возможности дать ту же самую ласку и заботу, какие те получали от родителей, пока росли.
Многие мужья (и жены), настигнутые ударами судьбы, стыдятся зависеть от другого. И из-за этого волны любви не распространяются.
Надо принимать от ближнего душевное движение, продиктованное любовью.
Надо, чтобы кто-нибудь приходил к нам на помощь, оказывал поддержку, давал силы для того, чтобы двигаться дальше.
Если примем эту любовь смиренно и с чистыми помыслами, то поймем, что суть Любви – не в том, чтобы давать или получать, а в том, чтобы разделять и участвовать.
К Еве, гулявшей по Эдему, приблизился змей и сказал:
– Съешь это яблоко.
Ева, памятуя предупреждения и наставления Бога, отказалась.
– Съешь это яблоко, – настаивал змей, – ибо ты должна быть для своего мужа красивей всех.
– Не должна, – отвечала Ева, – потому что здесь нет женщин, кроме меня.
– Еще как есть! – рассмеялся змей.
Ева не поверила, и тогда змей подвел ее к берегу озерца.
– Она там, внизу. Адам прячет ее от тебя. Ева наклонилась и увидела в спокойной воде озера красивую женщину. И в тот же миг, не раздумывая, съела яблоко, предлагаемое змеем.
Отрывки из безымянного сочинения «Письмо к сердцу»:
«Мое сердце, я никогда не стану осуждать тебя или порицать или стыдиться исторгнутых из тебя слов. Знаю, что ты любимое дитя Бога, и Он хранит тебя в средоточии блистающего света любви.
Я доверяю тебе, мое сердце. Я – всегда за тебя и на твоей стороне, я всегда буду поминать тебя в своих молитвах и просить, чтобы ты обрело помощь и поддержку, в которых нуждаешься.
Я верю в твою любовь, мое сердце. И верю, что ты разделишь эту любовь с тем, кто заслуживает ее или в ней нуждается.
Пусть мой путь станет твоим путем, чтобы мы вместе шли к Духу Святому.
И тебя прошу верить мне. Знай, что я люблю тебя и стараюсь дать тебе свободу, нужную для того, чтобы ты продолжало радостно биться у меня в груди. Сделаю все, чтобы ты всегда было рядом и чтобы тебя никогда не смущало и не беспокоило мое присутствие подле тебя».
Говорит наставник:
– Когда мы решаемся действовать, совершенно естественно появление нежданных конфликтов. Естественно и то, что они не обходятся без ран.
Но раны затянутся, оставив после себя шрамы, а они – суть благодать. Они останутся с нами по гроб жизни и очень помогут нам. И если в некую минуту от тяги ли к удобной и привольной жизни, или еще по какой-то причине возникнет вдруг неодолимое желание вернуться в прошлое, достаточно лишь взглянуть на них – и желание это пройдет.
Шрамы покажут нам следы от кандалов, напомнят об ужасах тюрьмы – и мы продолжим движение вперед.
В своем Послании к коринфянам апостол Павел говорит нам, что мягкость есть одна из главнейших характеристик любви. Не забудем этого – любовь и нежность.
Ибо душа черствая и суровая неподатлива к длани Божией, пытающейся придать ей форму в соответствии с Божьими намерениями.Странник шел по неширокой дороге на севере Испании и увидел крестьянина, лежавшего в саду.
– Мнете цветы, – заметил ему прохожий.
– Вовсе нет, – отвечал тот. – Пытаюсь набраться от них нежности и мягкости.
Говорит наставник:
– Молись ежедневно. Ничего не проси и не произноси никаких слов. Можешь даже сам не сознавать, о чем молишься, но пусть ежедневная молитва войдет в неукоснительную привычку. Если сначала будет трудно, предложи себе: «Буду молиться ежедневно со следующей недели». И каждые семь дней повторяй свое обещание.
И помни – ты не просто создаешь теснейшие узы с духовным миром, но еще и закаляешь волю. И благодаря определенным ритуалам и обрядам сумеешь укрепить ту дисциплину, без которой не обойтись в настоящей, то есть тяжкой житейской борьбе.
Но не пытайся сдвинуть свой «урок» и, не помолившись сегодня, помолиться завтра два раза. Не вздумай молиться семь раз на дню с тем, чтобы всю остальную неделю считать, будто исполнил свое задание.
Ибо есть на свете такое, что должно происходить в размеренном и четком ритме.
Некий скверный и злой человек, окончив свой земной путь, встретил у врат преисподней ангела. И тот сказал ему:
– Если ты сделал в жизни хоть одно-единственное доброе дело, оно избавит тебя от вечных мук.
– Нет, не числится за мной ни единого доброго дела, – отвечал грешник.
– Подумай хорошенько, – настаивал ангел.
И тогда человек припомнил, что однажды шел по лесу и, заметив на тропинке паука, обошел его, чтобы не раздавить.
Ангел улыбнулся, и в тот же миг с небес спустилась паутинка, и грешник, ухватившись за нее, стал подниматься в райские чертоги. Другие осужденные тоже попытались воспользоваться этим, однако злой человек принялся отталкивать их, боясь, как бы нить не оборвалась. А нить как раз и лопнула, и грешник снова полетел в преисподнюю.– Как жаль, – услышал он слова ангела. – Твое себялюбие обратило во зло единственное за всю твою жизнь доброе дело.
Говорит наставник:
– Перекресток – это священное место. Там паломник должен принять решение. Именно потому боги имеют обыкновение есть и спать на перекрестках.
Там, где сходятся дороги, сосредотачиваются две могучие энергии – энергия избранного пути и энергия пути оставленного. Обе дороги сливаются воедино – но на кратчайший срок.
Паломник может отдохнуть, немного поспать и даже спросить совета у богов, живущих на скрещении дорог. Но никому не дано остаться там навсегда: если выбор сделан, надо идти вперед, не думая больше о пути, оставшемся позади.
Иначе перекресток станет проклятием.
Во имя Истины человечество совершало самые страшные преступления.
Людей сжигали на кострах.
Уничтожали целые цивилизации.
Тех, кто совершал плотские грехи, держали на расстоянии. Тех, кто искал свой, особый путь, оттесняли на обочину, превращали в изгоев.
Одного из них во имя все той же истины распяли на кресте.
Но перед смертью Он оставил великое определение Истины.
Это – не то, что дает нам уверенность.
И не то, что сообщает глубину.
И не то, что делает человека лучше других.
И не то, что держит нас в темнице предрассудков.
Истина делает нас свободными.
– Познайте Истину, и Истина освободит нас, – сказал Он.
Один из монахов обители в Сцете совершил тяжкий проступок. Позвали мудрейшего из отшельников, чтобы разобрать дело. Он долго отказывался, но наконец, после долгих уговоров согласился. Прежде чем начать, он взял ведро и в нескольких местах продырявил его. Потом наполнил песком и направился к монастырю.
Настоятель спросил, что это значит.
– Я пришел судить ближнего своего, – отвечал отшельник. – Мои грехи истекают из меня, как песок из этого дырявого ведра. Но поскольку я не оглядываюсь назад и не замечаю собственных грехов, то и пришел разбирать грехи другого.
И монахи отступились от виновного.
На стене маленькой церкви в Пиренеях есть надпись: «Господи, пусть эта свеча, которую я только что зажег, не гаснет и освещает мне путь в минуты трудного выбора.
Да будет ее огонь тем пламенем, которым Ты выжжешь во мне себялюбие, гордыню, нечистые помыслы. Да закалит оно мое сердце и научит меня любить.
Я не могу проводить много времени в Твоем храме, но вместе с этой свечой оставляю здесь навсегда частицу себя. Помоги мне продолжить эту молитву в тяготах и суете повседневья. Аминь.
Один из друзей странника решил провести несколько недель в Непале, в буддийском монастыре.
И как-то под вечер, в каком-то из многочисленных храмов обители увидел там монаха, с улыбкой восседавшего на алтаре.
– Чему вы улыбаетесь? – спросил он.
– Потому что постиг смысл бананов, – и монах, открыв сумку, извлек оттуда полусгнивший банан. – Вот жизнь, которая миновала и не была использована в нужный миг, а теперь уже слишком поздно.
Затем он достал из сумки зеленый банан. Показал – и снова спрятал.
– А это жизнь, которая еще не произошла.
И надо дождаться благоприятной минуты.
Затем достал спелый банан, очистил от кожуры, дал половину моему другу, сказав так:
– А это – жизнь в настоящем. Сумей прожить ее без страха.
Бэби Консуэло повезла сына в кино, денег у нее с собой было в обрез на билеты.
Мальчик, предвкушая удовольствие, поминутно спрашивал, скоро ли они наконец приедут.
Когда остановились перед светофором, увидели нищего, который сидел на обочине – и ничего не просил.
– Отдай ему все, что у тебя есть с собой, – услышала Бэби некий голос.
Она отвечала, что пообещала сводить сына в кино.
– Все деньги, – настойчиво повторил голос.
– Могу дать половину, мальчик пойдет один, а я подожду у входа, – сказала она.
Однако голос не желал вступать в пререкания:
– Отдай ему все.
Бэби было некогда объяснять сыну, что происходит: она опустила стекло и протянула нищему все деньги, какие были у нее в сумке.
– Бог существует, и вы доказали мне это, – сказал нищий. – Сегодня у меня день рождения. Мне было грустно, я стыдился, что все время прошу милостыню. И решил сегодня обойтись без подаяния, подумав: если Бог есть, он пошлет мне подарок.
Некто проходил через деревню во время сильной грозы и увидел, что один дом объят пламенем.
Приблизившись, он увидел, что в горящей комнате сидит человек с уже опаленными ресницами.
– Эй, твой дом горит! – крикнул ему путник.
– Знаю, – отвечал тот.
– Отчего же ты не выходишь?
– На улице льет. А мама всегда говорила: выйдешь под дождь – можешь получить воспаление легких.
Чжао Цзи заметил как-то:
– Поистине мудр тот, кто способен изменить положение вещей, когда видит, что вынужден сделать это.
Некоторые магические обряды предписывают посвящать один или два дня в году (скажем, субботу или воскресенье) установлению незримой связи учеников с предметами, находящимися у них дома.
Они прикасаются к каждому и громко спрашивают:
– Мне в самом деле не обойтись без него?
Берут книгу с полки:
– Буду ли я когда-нибудь перечитывать ее?
Рассматривают памятные вещицы:
– Я и вправду считаю важным тот миг, о котором напомнит мне эта безделушка?
Открывают шкафы:
– Сколько времени прошло с тех пор, как я надевал эту вещь в последний раз? Неужели она мне нужна?
Говорит наставник:
– Вещи наделены собственной энергией.
Если не пользоваться ими, они в конце концов превращаются в стоячую воду, рассадник москитов, источник гнили.
Надо быть внимательным и давать энергии возможность свободно циркулировать.
Если будешь хранить старье, то тем самым лишишь новое возможности выразить и проявить себя.Старинная перуанская легенда рассказывает о некоем городе, где все были счастливы. Жители его делали все, что им заблагорассудится, и прекрасно друг друга понимали.
Все – кроме префекта, который пребывал в печали, оттого что ничем не мог управлять.
Тюрьма пустовала, в суд никто не обращался, нотариальная контора прогорала, ибо слово стоило много дороже бумажки с печатью.
И в один прекрасный день префект привез откуда-то работяг, главную площадь городка окружили забором, из-за которого теперь днем и ночью слышно было, как стучат молотки и визжат пилы.
Через неделю префект пригласил всех жителей на торжественное открытие. Убрали забор, и взорам собравшихся открылась… виселица.
Люди стали спрашивать друг друга, зачем она тут. И обращаться к силе закона по тем делам, которые раньше решали между собой полюбовно. И выстроились очереди в нотариальную контору, чтобы оформить документы, которые раньше заменялись обыкновенным честным словом. И, убоясь закона, вновь стали слушать префекта.
Легенда гласит, что виселица так никогда и не была использована по назначению. Но хватило одного ее присутствия, чтобы все переменить.
Немецкий психиатр Виктор Франк описал опыт своего пребывания в нацистском концлагере: «…подвергаемый унизительному наказанию узник сказал: „Ах, какое счастье, что нас не видят наши жены, мы умерли бы со стыда!” От этих слов мне вспомнилось лицо моей жены, и меня точно отбросило от этого ада. Вернулось желание жить, и я понял, что человек живет любовью, и только в любви – его спасение.
И вот, пребывая в этих муках, я все же оказался способен постичь Бога – и именно потому что сумел представить себе лицо той, кого любил.
Охранник велел всем остановиться, но я не послушался, ибо в этот миг не был уже в аду.
Хоть даже и не знал, жива моя жена или нет – но это ничего не меняло.
И образ ее вернул мне достоинство и придал сил. Я понял: даже если у человека отнято все, у него всегда остается блаженное право вспомнить лицо любимой, и это может даровать ему спасение».
Говорит наставник:
– Отныне – и на срок в несколько столетий – человечество будет бойкотировать суеверных.
Энергия Земли нуждается в обновлении. Новые идеи требуют пространства. Плоть и дух – вызовов. Будущее стучится к нам в двери, и все идеи – за исключением тех, что зиждутся на предрассудках – получают шанс проявиться.
Все, что будет важно, останется; все ненужное – отринется. Но пусть каждый думает только о своих победах, ибо кто мы такие, чтобы судить о мечтах ближнего?
И чтобы твердо верить в правильность избранной дороги, вовсе необязательно доказывать, что кто-то иной пошел неверным путем. Тот, кто поступает так, не доверяет собственным шагам.
Жизнь подобна грандиозным велосипедным гонкам, цель которых исполнить Свою Стезю.
На старте мы – все вместе, и все охвачены воодушевлением и сплочены чувством товарищества. Но по мере того как продолжается гонка, первоначальная радость уступает место разнообразным и истинным вызовам – усталости, однообразию, неверию в собственные силы. Мы замечаем, что кое-кто отказывается принимать их и продолжает крутить педали – но не потому ли, что просто не могут остановиться посреди шоссе? Их – много, они держатся поблизости к машине сопровождения, переговариваются между собой и просто исполняют некую повинность.
Мы, остальные, в конце концов отрываемся от них и с этой минуты обречены сами справляться с одиночеством, с неожиданными и крутыми поворотами трассы, с поломками.
И мы рано или поздно спросим себя, имеют ли смысл подобные усилия.
Да, имеют. Главное – не сдаваться.
Наставник и ученик ехали по Аравийской пустыне. Наставник использовал каждую минуту, чтобы наставить ученика в вере.
– Надо все вверить Всевышнему. Он никогда не оставит своих детей.
Когда под вечер остановились на привал, наставник попросил ученика привязать коней к скале, возле которой они оказались. Тот отправился было исполнять поручение, но на полпути вспомнил слова учителя.
«Да он же испытывает крепость моей веры, – подумал он. – Оставлю коней на попечение Господа». И не стал их привязывать.
А утром обнаружилось, что кони исчезли.
В ярости ученик накинулся на своего наставника:
– Ты ничего не понимаешь в том, что такое Бог, – горько сетовал он. – Я поручил Ему сторожить наших коней. А теперь их нет!
– Бог хотел присмотреть за ними, – отвечал наставник. – Но чтобы привязать их, Ему в эту минуту были нужны твои руки.
– Быть может, Иисус послал кого-то из своих апостолов в ад, спасать души, – сказал Джон. – И даже если ты оказался в аду, не все еще потеряно.
Эта мысль удивила странника. Джон служит пожарником в Лос-Анджелесе и сегодня у него выходной.
– Почему ты так считаешь? – осведомляется странник.
– Потому что бывал в аду здесь, на этом свете. Входил в объятые огнем здания, видел мечущихся в отчаянии людей, которые пытались выйти, и много раз успевал спасти их, рискуя собственной жизнью. Мне – всего лишь малой частице этой огромной вселенной – приходилось действовать как герою во множестве огненных геенн. И если я, ничтожество, мог поступать так, представь, чего только не сумеет совершить Иисус!
Я совершенно уверен – кое-кто из его апостолов «внедрен» в преисподнюю и занят там спасением грешных душ.
Говорит наставник:
– Во многих первобытных цивилизациях существовал обычай хоронить покойников в позе зародыша. «Усопший рождается для новой жизни, а потому ему надо придать ту же позу, в которой он пребывал, придя в наш мир» – так рассуждают его соплеменники.
Для них чудо перевоплощения есть повседневная часть бытия, а потому смерть – это всего лишь очередной шаг по нескончаемо-долгой дороге мироздания.
Но постепенно мир утрачивал такое щадящее представление о смерти.
Не имеет значения, что мы думаем, что делаем, во что веруем: все мы рано или поздно умрем.
И лучше поступить по примеру индейцев племени яки, которые обращаются к смерти за советом. Постоянно спрашивают у нее: «Если я все равно умру, скажи, что мне надлежит делать сейчас?»
Ибо жизнь ни о чем не попросишь и советов от нее не получишь. А если нам нужна помощь, лучше всего посмотреть, как решают (или не решают) свои проблемы другие люди.
Ибо наш ангел-хранитель неизменно стоит рядом и часто говорит с нами устами нашего ближнего. Но этот ответ приходит лишь в те минуты, когда мы, не ослабляя внимания, не позволяем повседневным заботам и тревогам замутить сияющее чудо жизни.
Пусть наш ангел говорит так, как он привык, и тогда, когда он сочтет это нужным и своевременным.
Говорит наставник:
– Советы – это теория жизни, а на практике, как правило, все оказывается совсем иначе.
Некий священник ехал в автобусе по Рио-де-Жанейро, как вдруг услышал голос, приказывавший ему начать проповедь немедля и не сходя с места.
Падре принялся было возражать:
– Здесь совсем не место для того, чтобы нести слово Божие. Меня на смех поднимут.
Голос меж тем продолжал настаивать.
– Я робок и застенчив, пожалуйста, не требуй от меня этого.
Голос не прекращал своих требований.
Тогда священник вспомнил о своем обете – безропотно принимать все предначертания Христа. Поднялся, сгорая со стыда, и заговорил о Священном Писании. Пассажиры внимали ему молча. Он глядел на каждого из них, и мало кто отводил глаза. Сказав все, что хотел, завершил проповедь и сел на свое место.
Он и сегодня не знает, какую задачу выполнял в те минуты.
Но в том, что – выполнил, убежден абсолютно.
Шаман одного африканского племени увел своего ученика в лес.
Он, хоть и был сильно старше годами, шел легко и проворно, тогда как ученик поминутно спотыкался и падал. Проклинал свою судьбу, ругался, вставал, плевал на подведшую его землю и вновь шел следом за своим наставником.
И вот наконец после долгого пути пришли они к святилищу. И, не останавливаясь, колдун развернулся и двинулся в обратный путь.
– Ты ничему не научил меня сегодня, – пожаловался ученик после очередного падения.
– Я-то учил, да вот ты, похоже, ничего не усвоил, – отвечал колдун. – Я пытался показать тебе, как следует поступать с ошибками.
– И как же?
– Точно так же, как ты должен был бы поступить, упав. Вместо того чтобы проклинать то место, где ты упал, следовало найти то, на чем ты поскользнулся.
Настоятеля монастыря в Сцете посетил однажды отшельник.
– Мой духовный наставник не знает, куда меня направить, – сказал он. – Должен ли я бросить его?
Аббат ничего ему не ответил, и отшельник вернулся в пустыню.
А через неделю вновь пришел в монастырь:
– Мой духовный наставник не знает, куда меня направить, – сказал он. – Я решил расстаться с ним.
– Вот это – мудрые слова, – сказал ему на это настоятель. – Ибо когда человек сознает, что душа его не удовлетворена, он не просит советов. Он принимает решения, потребные для того, чтобы двигаться в этой жизни прежним путем.
К страннику подошла некая молодая женщина.
– Вот что я хочу рассказать тебе, – молвила она. – Я всегда верила, что обладаю даром врачевания. Но мне не хватало решимости испытать его на ком-нибудь, пока однажды у моего мужа не начались сильные боли в левой ноге, а облегчить его страдания было некому. И вот тогда я, умирая от стыда, наложила руки на больное место и попросила, чтобы боль стихла.
Я действовала, не веря, что сумею помочь мужу, и вдруг услышала, как он молится: «Господи, сделай так, чтобы моя жена смогла стать посланницей Твоего света и Твоей силы». От моей руки стало распространяться тепло, и боли тотчас прекратились.
Потом я спросила, почему он обратился к Богу с такой молитвой. И он ответил: «Чтобы придать тебе уверенности».
И сейчас, благодаря этим словам, я могу исцелять недуги.
Однажды философ, который преуспел в жизни, пресмыкаясь перед сиракузским тираном Дионисием, увидел, как готовит себе чечевицу, и сказал:
«Если бы ты прославлял царя, тебе не пришлось бы питаться чечевицей!» На что Диоген возразил: «Если бы ты научился питаться чечевицей, тебе не пришлось бы прославлять царя!»
Говорит наставник:
– Да, всему на свете – своя цена, но цена эта – относительна. Когда следуем за нашими мечтами, можем показаться другим убогими, жалкими и несчастными. Но не все ли нам равно, что думают о нас другие? Важно лишь, чтобы сердца наши полнились радостью.
Некий человек, живший в Турции, прослышал, что в Персии живет великий мудрец. Недолго думая, он продал все свое имущество, распрощался с семьей и отправился на поиски мудрости.
После нескольких лет странствий добрался наконец до той лачуги, где обитал тот, кто был так ему нужен. Трепеща от страха и почтения, приблизился и постучал.
Хозяин отворил.
– Я из Турции, – молвил посетитель. – И проделал столь утомительный путь для того лишь, чтобы задать тебе один-единственный вопрос.
Старец воззрился на него в удивлении:
– Ну хорошо задавай свой вопрос.
– Поскольку я хочу выразиться как можно яснее, скажи, позволено ли мне будет говорить по-турецки?
– Позволено, – отвечал мудрец. – И на твой единственный вопрос я тебе уже ответил. Обо всем прочем из того, что тебя интересует, осведомись у своего сердца – оно скажет.
И закрыл дверь.
Говорит наставник:
– Слово могущественно. Слово способно преобразовать мир и изменить человека.
Каждому из нас приходилось в свое время слышать: «Об удачах в своей жизни лучше помалкивать, ибо чужая зависть способна уничтожить наше счастье».
Ничего подобного – победители житейского ристалища с гордостью говорят о чудесах, случавшихся в их жизни. Позитивная энергия, распространяемая тобой, притягивает к себе новую – и радует тех, кто по-настоящему желает тебе добра.
Что же касается завистников и побежденных, они способны причинить тебе вред лишь в том случае, если ты им это позволишь.
Так что ничего не бойся. Говори о хорошем в своей жизни со всяким, кто согласится слушать. Душе Мира очень нужна твоя радость.
Жил да был некогда в Испании король, который очень гордился знатностью своего рода и был при этом известен своей жестокостью по отношению к слабым.
Как-то раз он в сопровождении свиты прогуливался в окрестностях Арагона, где за несколько лет до этого пал в битве его отец.
И, повстречав праведника, ворошившего огромную кучу костей, король спросил:
– Что ты здесь делаешь?
– Когда я узнал, что ваше величество прибудет сюда, я решил выкопать кости вашего покойного отца и передать их вам. Но, как ни стараюсь, не могу отличить их от скелетов и черепов простых крестьян, бедняков, нищих, невольников.
Афроамериканскому поэту Ленгстону Хьюзу принадлежат такие строки:
«Я знаю реки.
Я знаю реки – ровесницы сотворения мира: они древнее тока крови по жилам.
И душа моя так же глубока, как реки.
На заре цивилизации я плавал в Евфрате.
Моя хижина стояла на берегу Конго, и воды ее пели мне колыбельную.
Я видел Нил и возводил пирамиды.
Когда Линкольн путешествовал в Новый Орлеан, я слышал напев Миссисипи и видел, как золотятся они под закатным солнцем.
Душа моя стала так же глубока, как реки».
– Кто лучше всех владеет мечом? – спросил воин.
– Выйди в поле возле монастыря, – сказал ему наставник. – Там стоит валун. Оскорби его.
– Зачем это? – удивился воин. – Камень никогда не ответит мне тем же.
– Тогда атакуй его.
– Не стану. Меч мой сломается. А если нападу на него с голыми руками, издеру их в кровь, но ничего не достигну. Да и вообще при чем тут валун? – Я спрашивал тебя, кто лучше всех управляется с мечом?
– Тот, кто подобен каменному валуну, – отвечал на это наставник. – Тот, кто, даже не обнажив меча, может показать, что одолеть его не под силу никому.
Странник, придя в наваррский городок Сан-Мартин-де-Ункс, отыскал женщину, у которой хранились ключи от красивой старинной церкви в романском стиле.
И она была так любезна, что поднялась по крутым узким улочкам и открыла храм.
Тьма и тишина, царившие там, взволновали странника. Он вступил в беседу со своей провожатой и посетовал, что хотя на дворе полдень, красивейшие фрески на стенах рассмотреть нельзя.
– Они видны только на рассвете, – отвечала та. – Легенда гласит, что строители этого собора хотели этим внушить нам одну истину: Господь, чтобы явиться нам во всей славе своей, всегда избирает для этого определенный час.
Говорит наставник:
– Существуют два бога. Один – это тот, которому учат нас наши педагоги. Другой – Бог, который сам учит нас. Бог, о котором привыкли толковать люди, и Бог, который говорит с нами. Бог, которого нас учат бояться, и Бог, который говорит с нами о милосердии.
Существуют два бога. Один пребывает где-то на запредельных высотах, другой участвует в нашей повседневной жизни.
Один взыскивает, другой прощает нам долги.
Один грозит вечными загробными муками, другой указывает нам наилучший путь.
Существуют два бога. Один раздавливает нас нашими винами, другой освобождает Своей любовью.
Микеланджело спросили однажды, как удается ему ваять столь прекрасные статуи.
– Это очень просто, – отвечал он. – Глядя на глыбу мрамора, я вижу спрятанную там скульптуру. Мне остается лишь высвободить ее, убрав все лишнее.
Говорит наставник:
– Существует произведение искусства, которое нам предназначено создать.
Оно есть средоточие нашей жизни, и мы, хоть и пытаемся уверить себя в обратном, однако сознаем, какое значение имеет оно для того, чтобы мы были счастливы. Как правило, оно, творение это, пребывает под спудом, под гнетом годами выношенных страха, вины, нерешительности.
Но если отбросить все это, если уверовать в свое дарование и способность, то мы сумеем осуществить сужденное нам. Ибо это – единственный способ жить достойно и с честью.
Некий старец, чувствуя приближение смертного часа, подозвал к себе юношу и поведал ему историю о героизме: во время войны он помог одному человеку бежать из плена, дал ему пристанище и пищу.
Когда оба были уже почти в безопасности, человек этот решил предать его и выдать врагам.
– Как же ты спасся? – спросил юноша.
– Мне не надо было спасаться, потому что я и есть этот предатель, – отвечал старик. – Но когда рассказываешь эту историю от первого лица, начинаешь сознавать, что сделал для меня тот человек.
Говорит наставник:
– Каждый из нас нуждается в любви. Любовь – это неотъемлемая часть человеческой природы, такая же естественная потребность, как еда, вода, сон.
И часто бывает, что любуясь в полнейшем одиночестве прекрасным закатом, мы думаем: «Все это не имеет значения, если мне не с кем разделить свое восхищение».
В такую минуту уместно спросить себя: сколько раз у нас просили любви, а мы просто отворачивались? Сколько раз сами не смели приблизиться к кому-то и сказать прямо и открыто, что влюблены в него?
Берегитесь одиночества. Оно отравляет почище самых опасных наркотиков. Если кажется, что закат солнца больше не имеет для вас значения, смиритесь – и отправляйтесь на поиски любви. И помните, что свойство всех сокровищ духа – чем больше мы готовы отдать, тем больше получим в ответ.
Некий испанский миссионер повстречал на острове трех ацтекских жрецов.
– Как вы молитесь? – спросил он.
– Молитва у нас всего одна. Мы говорим так: «Господи, ты един в трех лицах, и нас трое, помилуй нас!»
– Хорошая молитва, – сказал падре. – Но это не вполне то, к чему прислушивается Бог.
Я вас научу другой, получше.
И научил троих ацтеков католической молитве, а потом отправился своей дорогой – обращать язычников. Прошли годы, и случилось ему однажды проплывать на испанском корабле мимо этого самого острова. Он заметил с борта троих ацтекских жрецов и помахал им на прощанье.
И тут все трое зашагали к кораблю по воде.
– Падре! Падре! – закричал один из них. – Мы позабыли слова той молитвы, к которой прислушивается Бог. Напомни, пожалуйста.
– Да нет, наверно, не стоит, – отвечал миссионер при виде такого чуда.
И попросил у Бога прощенья за то, что раньше не понял – Бог говорит на всех языках.
Сан-Хуан де ла Крус учит, что, отправляясь в духовное странствие, мы не должны искать видения или прислушиваться к словам тех, кто уже некогда прошел этим путем.
Единственной нашей опорой должна быть вера, ибо вера есть нечто такое, что ни с чем не спутаешь – светлое, прозрачное, рождающееся внутри нас.
Некий писатель разговаривал со священником и спросил его, случалось ли тому ощущать присутствие Бога.
– Не знаю, – ответил падре. – До сих пор я ощущал только присутствие моей веры в Бога.
И это – самое главное.
Говорит наставник:
– Прощение – это дорога с двусторонним движением.
Прощая кого-нибудь, мы прощаем в этот миг и самих себя. Если будем терпимы к чужим грехам и ошибкам, то легче будет принимать собственные промахи и просчеты.
И тогда, отрешившись от чувства вины и горечи, мы сможем улучшить наше отношение к жизни.
Когда же – по слабости – мы допускаем, чтобы ненависть, зависть, нетерпимость бурлили вокруг нас, то и сами поневоле в конце концов поддаемся им.
Петр спросил Христа:
– Учитель, ближнего моего следует прощать до семи раз?
И Христос ответил:
– Не до семи, но до семидесяти раз.
Акт прощения очищает наше астральное поле и являет нам истинный свет Божества.
Говорит наставник:
– В древности наставники создавали «персонажей», чтобы помочь своим ученикам справляться с темными сторонами своей личности. Многие истории, имеющие отношение к сотворению этих персонажей, превратились в знаменитые волшебные сказки.
Процесс прост: достаточно поместить свои тревоги, страхи, разочарования в некое невидимое существо, находящееся слева от тебя. Оно будет действовать, предлагая те самые решения, которые ты в конечном итоге, может быть, и принял бы – пусть и наперекор своей совести, вопреки своим убеждениям. А вот если эти решения прозвучат из уст такого вот <негодяя>, тебе станет много проще отказаться от его нашептываний и отвергнуть его лукавые советы. В самом деле, проще некуда. И потому действует безотказно.
Наставник попросил смастерить стол.
И когда работа была уже почти окончена – оставалось лишь вбить гвозди – подошел к ученику. Тот точными ударами молотка вогнал три гвоздя.
Четвертый, однако, потребовал больших усилий и не трех, а еще одного удара. Но гвоздь ушел чересчур глубоко, и дерево раскололось.
– Твоя рука привыкла наносить по три удара, – сказал наставник. – Когда какое-нибудь действие управляется привычкой, оно теряет смысл и может в конце концов причинить ущерб.
Действие есть действие, и есть лишь один секрет: не допускать, чтобы твоими движениями руководила привычка.
В Испании, неподалеку от города Сория, в древнем скиту, врезанном в скалу, живет – уже несколько лет – человек, оставивший все ради того, чтобы всецело посвятить себя созерцанию.
Этой осенью, как-то под вечер, странник навестил его и был принят с необыкновенным радушием. Разделив с ним ломоть хлеба, пустынник попросил сходить к ближайшей речушке, чтобы собрать там на берегу съедобных грибов.
По дороге им встретился юноша.
– Святой отец, – сказал он, – я слышал, что если хочешь достичь просветления, не следует употреблять в пищу мясо. Так ли это?
– Принимай с радостью все, что предлагает тебе жизнь, – отвечал отшельник. – Не греши против духа, но и не совершай кощунства, отвергая щедрые дары земли.
Говорит наставник:
– Если тебе кажется, что путь слишком труден, постарайся прислушаться к своему сердцу. Постарайся быть предельно честен с самим собой и определить для себя, по той ли дороге идешь ты, расплачиваясь за каждый шаг своими мечтами.
Если и после этого жизнь будет по-прежнему томить и огорчать тебя – можешь пожаловаться. Но делай это, сохраняя почтение, как жалуется сын на отца, прося всего лишь чуть больше внимания и помощи. Господь – и отец твой, и мать, а родители неизменно ожидают самого лучшего от своего сына. Быть может, чересчур затянулось твое ученье, и тогда ты вправе попросить о том, чтобы тебе дали передохнуть и, может быть, приласкали.
Но никогда не преувеличивай. Иов пожаловался, найдя для этого должное время, и все отнятое у него было ему возвращено. Аль-Афид же взял себе за правило жаловаться беспрестанно, и Всевышний перестал слушать его.
В Валенсии существует забавный обычай, возникший в незапамятные времена в гильдии плотников.
В течение целого года художники и мастера строят огромные деревянные статуи. Когда приходит праздничная неделя, они привозят их на главную площадь городка. Люди приходят к ним, рассматривают, обсуждают, дивятся такой выдумке и воображению. А в день Святого Иоанна все статуи – за исключением одной – сжигают на исполинском костре, окруженном тысячной толпой зевак.
– Столько трудов – и все уходит дымом.
Как же так? – спросила одна англичанка, наблюдая, как взвиваются к самому небу языки пламени.
– Ты тоже когда-нибудь умрешь, – отвечала ей женщина из местных. – И представь себе, что в этот миг кто-то из ангелов спросит Создателя: «Столько трудов – и все впустую. Как же так?»
Один очень благочестивый и набожный человек внезапно лишился всего своего состояния. И зная, что Господь может в любых обстоятельствах прийти к нему на помощь, принялся молиться:
– Сделай так, чтобы я выиграл в лотерею.
Такие молитвы воссылал он год за годом, но оставался бедняком.
Но вот он умер и, как человек праведной жизни, попал прямо к райским вратам.
Но входить отказался. А заявил, что прожил всю свою жизнь, не нарушая заповедей и в полном соответствии с тем, чему его учили, а вот Бог все равно так и не послал ему выигрыш в лотерею.
– И все, что Ты мне обещал, ничего не стоит! – в ярости кричал он.
– Я был готов помочь тебе, – отвечал Господь. – Но ты бы хоть раз купил лотерейный билет!
Старый китайский мудрец шел по заснеженному полю и увидел плачущую женщину.
– Почему ты плачешь? – спросил он ее.
– Потому что вспомнила прошлое, молодость, былую красоту, ныне поблекшую, мужчин, которых любила. Бог поступил жестоко, даровав людям память. Он, видно, знал, что я буду вспоминать весну моей жизни и плакать.
Мудрец, уставившись неподвижным взглядом в одну точку, созерцал снежную равнину.
А женщина вдруг перестала плакать и спросила:
– Что ты видишь там?
– Вижу цветущие розы, – отвечал мудрец. – Бог был великодушен, даровав мне память. Он, видно, знал, что зимой я всегда смогу вспомнить весну и улыбнуться.
Говорит наставник:
– Своя Стезя – это не так просто, как кажется. Напротив, она чревата определенными опасностями. Когда мы хотим чего-нибудь, то приводим в действие могущественную энергию, и нам уже не удается скрыть от самих себя истинный смысл нашей жизни.
Путь следом за своей мечтой имеет свою цену. Может быть, придется расстаться с какими-то из укоренившихся привязанностей и привычек, могут возникнуть трудности, могут ждать горчайшие разочарования.
Но как бы высока ни была эта цена, она всегда будет ниже той, которую приходится платить тем, кто не следует Своей Стезей. Ибо они когда-нибудь оглянутся назад, увидят все, что сделали, и услышат голос собственного сердца: «Я прожил жизнь зря».
И поверьте, едва ли есть на свете слова страшнее, чем эти.
Кастанеда повиновался, будучи убежден, что учится владеть каким-то могущественным орудием власти и силы.
Спустя несколько месяцев он сообщил, что благодаря этому магическому приему усваивает все необходимое куда скорее, чем раньше.
– Застегивая пряжку ремня не левой рукой, а правой, я трансформирую негативную энергию в позитивную.
Наставник же в ответ на эти слова расхохотался:
– Пряжки и ремни не видоизменяют энергию. Я попросил тебя сделать это для того лишь, чтобы ты всякий раз, как надеваешь штаны, вспоминал, что проходишь обучение. И именно сознание этого, а вовсе не ремень, помогло тебе вырасти.