Чтение онлайн

– Я работал все утро, отец. А у Кайлуса хорошие связи.

– И что ты хочешь сказать этим? Ты пришел, как только смог?.. Кати как-то раз приходила, конечно, без своего бродячего муженька. Знаешь, что я обнаружил сегодня утром?
– Он сделал величественно-неуверенный жест на полки и фолианты Пифагора, Соломона и Гермеса, которые лежали раскрытыми вместе с другими древними сочинениями в древней общей куче.- Я наконец узнал, из чего состоит маати, любимое блюдо Филипа Македонского.

– Отец, оставь свои книги в покое! Пойдем пообедаем вместе, как мы это когда-то делали. Ты очень голоден. Я закажу тебе носилки.

Он облокотился на стол у окна, и я с сожалением заметил, как исхудал мой отец. Ему нужно было поесть мяса.

– Ты меня слушаешь? Маати - не просто деликатес, а что-то особенное, впервые привезенное в Афины во времена Македонской империи. Кроме того, непозволительная роскошь заказывать носилки. Ты должен знать, что Филип был убит во время свадебного торжества. Я откопал данные в одном трактате, где говорится, что маати было любимым блюдом фессалийцев. Хочу тебе сказать, что фессалийцы имеют репутацию народа с самыми изысканными манерами среди всех народов, населяющих Грецию.

– Я полагаю, ты пошел бы в кафе Труна, если бы там подавали маати.

– Ты понимаешь, о чем я говорю? У тебя одна еда на уме! Я посвятил весь день исследованиям, а ты зовешь меня к Труну. Кайлус тоже не отличается умом. Ты не всегда будешь молодым! И не всегда сможешь обедать в кафе Труна.

Он выглядел злым. Руки его тряслись. Он вытер бровь кромкой своей мантии. На какое-то мгновение он закрыл глаза, как будто его пронзила неожиданная боль.

– Я не могу позволить себе часто посещать Труна. Бледность его кожи поражала меня. Она блестела. Я убрал сторону книги, дотронулся рукой до его плеча и сказал:

– Отец, тебе нужно выпить бокал вина. Садись. Я вызову служанку. Позже я доставлю сюда Кати.

– Нет, нет. Я не буду беспокоить ее - она, возможно, занята. И не отвлекай по пустякам Кати. Ты работал все утро, так ты сказал. И чего ты добился?
– Он откинул волосы со лба, мотнув головой.- Я уверен, что Кати тоже будет вся в делах.

– Я собираюсь рассказать тебе об этом. Через месяц сестра де Ламбанта Смарана выходит замуж, и ко дню бракосочетания мы должны поставить комедию. Я играю главную роль в пьесе, роль Албризи, и сегодня утром после многодневных поисков я обнаружил...

– Труна? Почему ты вдруг упомянул его имя? Старый Труна умер год назад, и его таверна давно продана. Вот как "часто" приезжаешь ты к своему отцу. Ты болтаешь о постановке комедий, а Труна давно уже соединился с историческими персонажами!

– Отец, Филип Македонский был убит во время свадьбы, но люди не перестали жениться. Выйди со мной на улицу, окунись в человеческую суету, возможно, это отвлечет тебя от мрачных мыслей, и ты будешь думать о чем-то более радостном.

– Албризи все еще ставят? Клянусь, прошло уже лет сорок, когда я смотрел этот фарс. Что может быть лучше маати? В те времена играли замечательные актеры. С чего ты взял, что мне доставит удовольствие шататься по улицам? Да еще когда камни в почках беспокоят меня?

Я подошел к окну с опущенными жалюзи и заглянул в наш внутренний дворик. Там больше не бил фонтан из витой морской раковины украшающего двор Тритона. Со дня смерти моей матери здесь все изменилось. Когда-то среди лавровых кустов гуляли важные павлины.

– Мы отразили злободневную тему в нашей пьесе, отец, как это делали в твои молодые годы. Если ни в таверну, ни на улицу ты не хочешь, прогуляйся хотя бы в саду. Воздух здесь просто невыносим.

– О нет. Воздух чист, не сомневайся в этом. Всякого рода болезни просачиваются с улицы. Я не позволяю входить сейчас даже Беполо: боюсь, что он может занести заразу. Когда ты постареешь, тебе придется самому заботиться о себе. Никто другой за тебя этого не сделает.

– Ты слышал, отец, что сестра де Ламбанта выходит замуж за одного господина из Вамонала?
– Он - из военной семьи Орини.

– Беполо сообщил, что высох колодец. Я никогда не слышал о семье Орини. Если верить ему, это случилось впервые: при жизни твоей матери воды было достаточно. Все пошло наперекосяк. Кто эти Орини? Мне бы очень хотелось знать! Банкиры или что-то в этом роде?

– В это время года колодец часто пересыхает. Я посмотрю, когда буду уходить.

– Ты уже уходишь? Ты никогда мне не говоришь, что собираешься делать. Да, думаю, тебя здесь ничего не удерживает.

Он сделал несколько шагов и уселся в старое обитое кожей кресло, густо украшенное резьбой с мифическими животными и ящерицами.

– Да, я смотрел Албризи еще студентом - довольно слабая вещица. И ты хочешь приобрести для этого рубашку? Ты работал сегодня все утро? Хотел бы я знать, над чем ты работал. Почему ты не станешь актером-трагиком, а?

– Сейчас трагедии не в чести, отец. Мы живем в упадническое время, думаю, ты с этим согласишься,- ответил я, направляясь к двери.

– Ты должен стать трагическим актером. Раз жизнь полна трагических сюжетов, то и на сцене нужно ставить трагедии. Ты видишь, служанка не всегда выйдет на звонок. Такие служанки ныне пошли. Актеры должны показывать правдивую игру, а не потворствовать банальности. Я не знаю, куда катится наш мир...

– Что ты, отец, мир всегда остается прежним. У нас в Малайсии для этого имеется Высший Совет.

– Я не знаю, всегда ли он остается прежним. У нас есть основания полагать, что в мире происходили изменения, драматические изменения, и скоро они произойдут снова. Что ты имеешь в виду, говоря, что трагедии не в чести? О, когда я был молодым... Послушай, в своем великом труде "Исследование изысканий" я вплотную подошел к вопросу о происхождении современного мира.

Мой досточтимый отец поднял - а, может быть, лучше сказать наткнулся на - вопрос, над которым он трудился всю жизнь,- самое серьезнейшее изучение абсолютно всего. Я думаю, что именно его манера сомневаться в самых простых и очевидных вещах привела меня еще в раннем детстве к убеждению, что единственной реальностью в этом мире является сцена. Я отпустил дверную ручку, радуясь, что могу столь искренне демонстрировать неподдельное смирение.

– Если ты подошел к началу мироздания, значит, ты уже близок к завершению своей книги?

– Как это? Ты должен знать - в конце концов это было очевидно для Александра - о существовании нескольких соперничающих человеческих родов в доисторический период. Нам известны, по крайней мере, три из них: ГОМО СИМИУС, АНТРОПОИДЫ, и ГОМО ЗАУРУС. Последнее - это мы сами. Прибавь сюда другие племена, менее важные, жившие в различных местах земного шара. Теперь ГОМО ЗАУРУС - самый древний вид, относящийся ко вторичному периоду, тогда как симиусы и антропоиды на несколько сотен миллионов лет моложе нас. Более того, мы стали хладнокровны, ибо созданы по образу и подобию Князя Тьмы.

– Отец, твоя схоластическая чушь не...

– По образу и подобию Князя Тьмы... Современных молодых пижонов наука не интересует. В дни моей молодости все было по-другому. Но как можно назвать это схоластической чушью? Ученые давно предугадали, что наш мир всего лишь один из множества алхимически постижимых миров. В других вероятностных мирах, взять крайний случай, гомо заурус могли бы быть полностью стерты с лица земли - скажем, во время великой битвы при Итсобешикецилахе, происшедшей более трех миллионов тысячи семисот лет тому назад. Результатом был бы кошмарный мир, в котором одна раса взяла бы верх над остальными, а Малайсия не существовала бы вовсе...