Чтение онлайн

Это была правда. В Вятку начали высылать политических ссыльных еще раньше, чем в Уржум.

Саня наконец замолчал.

Теперь была Сережина очередь рассказывать товарищу новости. Сережа призадумался.

Чем удивишь Саньку - ведь он и сам уржумский, сам учился в УГУ!

Приятели посидели на скамейке еще немного и пошли обратно на Полстоваловскую.

Дома Саня начал показывать Сереже свои учебники, которые он привез из Вятки.

– А это по какому?
– спросил Сергей, раскрывая одну из книжек.

– Это по-немецки.

– Ты умеешь разве?

– Умею. И читать и писать.

– А говорить?

– Тоже. Только не очень много.

– Ну, а скажи, как по-немецки будет стол?

– Дер тыш.

– А стул?

– Дер штуль.

– А коза?
– спросил Сережа, увидев за окном на дворе старую Шимку.

– Мы козы еще не проходили!

– Я тоже хочу учиться по-немецки, - сказал Сергей и снова стал перелистывать немецкую книжку.

– В Уржуме немецких учителей нет, они только в Вятке живут.

– Ну и что же? Вот кончу УГУ и тоже в Вятку поеду учиться, - ответил Сергей.

Саня усмехнулся, но не стал с ним спорить.

* * *

Когда на другой день Сережа после обеда прибежал из приюта к бабке во двор, Санька был уже не вятский, а прежний - уржумский.

Шинель, фуражку с гербом, штаны, куртку и даже ремень - всё отняла и спрятала в сундук мать, чтобы Санька зря не трепал формы.

Санька стоял во дворе в полукоротких штанах и в прошлогодней рубахе с полукороткими рукавами и мыл в кадке под капелью грязные босые ноги.

– Пойдем на мельницу за окунями, - позвал Сережа Саньку.

Санька сбегал в сени за ведром и удочками, и товарищи отправились по знакомой дороге к мельнице. Сначала шли нога за ногу, загребая и поднимая столбы пыли по дороге, а потом вздумали бежать наперегонки. Так припустились, что только пустое ведро брякало да удочки за плечами тряслись.

– А ты в Вятке рыбу ловить ходил?
– спросил Сережа, когда они уселись на отлогом берегу пруда, около мельницы.

– Ходил, - нехотя ответил Санька и забросил удочку.

– А в Вятке какая рыба водится?

– Да ну тебя с этой Вяткой! Рыба как рыба... У нас в Уржумке окуни, пожалуй, пожирней будут.

И Сережа понял, что Санька хоть и расхваливал Вятку, но по душе ему больше Уржум.

До самого конца июля Санька ни разу не заикнулся больше о Вятке и не вспоминал о своем АВРУ. Только за неделю до отъезда, когда мать вытащила из сундука его форму, он вдруг сказал:

– Эх, кончилось леточко! Скоро мне опять придется в Вятку ехать.

Глава XVI

ВТОРОКЛАССНИК

Саня опять уехал в свою Вятку, в АВРУ, а Сережа остался у себя в Уржуме, на Воскресенской, в "Доме призрения".

Через неделю, пятнадцатого августа, должны были начаться в УГУ занятия.

Все говорили, что во втором классе учиться будет потруднее. Прибавят еще один урок - географию, и занятия будут кончаться на час позже.

А по русскому станут задавать не пересказы, как в первом классе, а сочинения. Это значит - надо будет "сочинять", - всё придется выдумывать самому из головы. И всё-таки Сережа шел в класс веселый. Для приютских школа была не то, что для городских. Здесь они иной раз забывали, что они "приютские".

В классе Сережа опять занял вторую парту около окна.

Первый урок был русский. Начался он как обычно: Никифор Савельевич вошел в класс точно так же, как входил в прошлом году. Левой рукой он прижимал к груди толстую папку, а правой рукой быстро размахивал.

Только рубашка у него была новая - не белая, а суровая и вышитая не васильками и ромашками, а маками.

Еще ребята заметили, что Никифор Савельевич за лето очень загорел даже его наголо бритая, словно лысая, голова стала коричневой.

– Ну, друзья, нагулялись, отдохнули?
– спросил Никифор Савельевич, отдуваясь, и сам же ответил: - Нагулялись, отдохнули. А теперь будем учиться! Напишите-ка, друзья, сегодня для начала классное сочинение.

Все переглянулись.

– На тему "Наш двор", - громко сказал Никифор Савельевич и уселся за стол.

Ну, это дело не такое уж трудное - написать про школьный двор. Пожалуй, это даже легче, чем пересказ; там запомнить надо, что после чего, а здесь гляди себе в окно и пиши.

Так и начинать сразу можно: "Наш двор не очень большой. В правом углу нашего школьного двора стоит сарай с дровами, а напротив сарая стоят гиганты и рядом трапеция..." - и так дальше, всё по порядку.

Но хоть сочинение о школьном дворе показалось всем очень легким, писали его ребята долго.

А Сережа, который всегда подавал пересказы первым, подал Никифору Савельевичу в этот день работу перед самым звонком, вместе с Филипповым. Никифор Савельевич сложил в стопку голубые тетрадки с сочинениями и взял их с собой домой. К завтрашнему утру он обещал проверить и принести тетрадки.

– Лучшее из ваших сочинений, друзья, я прочитаю вам вслух, - сказал Морозов, выходя из класса.

Наутро Никифор Савельевич вошел в класс и сразу же сказал:

– Послушаем сочинение Кострикова Сергея "Наш двор".

И, раскрыв верхнюю тетрадку, он начал читать так же громко и раздельно, как читал "Вия".

Сочинение удивило весь класс. В нем говорилось, что на школьном дворе под высокими деревьями растет трава и очень много цветов, что площадка посыпана песком. Трапеции, скамейки, гиганты выкрашены зеленой масляной краской, а посреди двора стоят новые, высокие качели с толстыми канатами. Зато про старый сарай и про дрова в сочинении не было ни слова.

Не успел Никифор Савельевич дочитать это сочинение, как школьники, словно по команде, уставились в окна. За окнами был маленький пыльный двор, чахлые пожелтевшие тополя, обглоданные козами, и старые гиганты, на которых ветер раскачивал полусгнившую веревку, завязанную узлами.

– Всё наврал, - пробубнил Чемеков.
– Ничего этого у нас нет - ни скамеек, ни качелей.

– А может, будут!
– тихо ответил Костриков.

– Будут!
– Кто-то из ребят на последней парте фыркнул.