Чтение онлайн

Наконец все вслед за неизвестным мужчиной замечают что-то плавающее в воде. Юра отдает команду — и в катер прыгают Мишка и Кончинский. Катер, взревев, удаляется. Мужчина бегает по палубе дебаркадера и, заламывая руки, беспрерывно кричит:

— Влево! Влево, клянусь! Не видишь, что ли, э-э-э! Влево давай, ара! Давай! Давай! Давай!

Из маленькой, собравшейся на набережной толпецы зевак слышно ворчание:

— Ишь, раскричался… Все давай ему, давай…

— Кровь, видать, горячая — так остудим зараз…

— Что вы, товарищи, у человека, может, несчастье…

— Фулюганють и фулюганють — в реку бросають чевой-то…

— Красивый народ, эти грузины!

Растолкав толпу у трапа, появляется милиционер Баранчук. С трудом переводит дыхание, выравнивает козырек фуражки на мокром от пота лбу и поднимает руку со свистком. Зеваки многозначительно переглядываются. Милиционер Баранчук хлопает сзади восточного мужчину — тот испуганно приседает и, оглянувшись, сразу начинает кричать:

— Товарищ милиционер, дорогой! Клянусь мамой, душа не выдержал… Не хотел бросать в реку… ээ! Рука сама — шайтан! Не я…

— Хорошо, — соглашается Баранчук. — Документы попрошу, гражданин…

Мужчина вытягивается:

— Алибабаев — моя фамелия… Мустафа Ибрагимович… Командировке я… проездом… Понымаэшь, дорогой?

Баранчук внимательно осматривает документы и со словами: «Мы, гражданин, все всегда понимаем…» — складывает и кладет себе за пазуху.

Алибабаев хватается со стоном за голову.

— Клянусь, не я! Она, шайтан, сама кинула! Ох, Мустафа… Что будэт, что будэт…

Из толпы реплики:

— Все тебе будет, спекулянт! Развелось, понимаешь, как…

Баранчук строго обводит толпу глазами:

— А вот попрошу без этого… без… без… Тоже не ангелы! Кто видел происшествие, граждане? Папрашу свидетелей…

Толпа быстро редеет.

С реки доносится рев спасательного катера. Над бортом дебаркадера появляются головы Мишки и Кончинского. Мишка подмигивает Алибабаеву:

— Порядок! Выловили…

Алибабаев, забыв о милиционере, подбегает к борту, жадно хватает огромный портфель-«дипломат», прижимает к груди.

— Вах! Детьми клянусь… все ваше… Спасибо большой, товарищ!

Механик довольно потирает руки.

— Ну, кацо, видал? Как тигры боролись за сундучок твой… Медали нам не надо, а вот бутылка с тебя, факт! По закону гор, как говорится…

Алибабаев довольно смеется:

— О чем говоришь, дорогой!.. Все будет! Шашлык сочный дальневосточный кушал? Нэ кушал?! Не толпись, не толпись — всем хватит! Аллах вино пить запретил, а о водке ничего нэ говорил…

Смеющегося, явно ожившего и счастливого Алибабаева берет сзади за рукав Баранчук. О милиционере на радостях как-то все забыли, и он сердится.

— Гражданин Алибабаев! Прошу показать содержимое чемодана! Может, вы улики скрыть хотите?! Концы в воду?! Только учтите: это не обыск. На обыск санкция требуется…

Зеваки на набережной радостно затаили дыхание, возглас: «Сейчас он ему как врежет… Там у него небось миллиона два или три…»

— Зачэм санкции, дорогой?! Бэз всэго покажу… Ты посмотри…

Алибабаев быстро открывает портфель и показывает довольно убогое содержимое — тапочки, полосатую, как зебра, пижаму, носки, сморщенный кулек с халвой и огромный ворох каких-то бумаг с печатями. Денег и драгоценных камней нет.

Кто-то на набережной разочарованно вздыхает. Баранчук удивлен:

— Так зачем ты все это выбросил в реку, дурачина?

С подозрением начинает всматриваться в простодушное лицо Алибабаева. Врачиха подбегает и тоже пристально смотрит в лицо Алибабаева. Водолаз Юра, Кончинский, Миша хмурятся.

Алибабаев оглядывается по сторонам и, все больше и больше волнуясь говорит:

— Пойми, дорогой ага… Третий неделя в городе… Командировка пят дней назад совсем кончился! Дома два полных месяц нэ был… Жену, Фариду-ханум, нэ видел! Сына старшего Тахира нэ видел! Младших — Закира, Тофика, Султанчика, Абдурахманчика — тоже нэ видел! Дочек-красавиц Лейлочку, Фатьму, Зульфию нэ целовал… Чурэка нэ ел! Далму нэ кушал!!! Проклятый шайтан-директор посылал в Сумгаит за подшипниками… В Сумгаите нэт лишних подшипников! В Ереван поехал! Там они говорят: «Эст! Эст у нас подшипники, но самим, понимаешь, нужны! В Тбилиси поэхал. Эст! — говорят, но размер слишком большой такой, нэ тот! В Куйбышев поехал — эст подшипники. В тресте, говорят, согласуй, в управлении согласуй — тогда дадим вам, сколько хошь, а не согласуешь, пеняй на себя… Приехал в управление, из управления в главк, из главка в трест, из треста в министерство. Везде говорят: «Согласуйте, товарищ, согласуйте…» Три недели хожу тудам-сюдам… Что получается?! Ничего нэ получается!!! Одних бумаг вагон получается… Без подшипников меня шайтан-директор своим рукам с работы уволит…

Баранчук сдвигает фуражку и чешет затылок.

— А зачем ты, мил человек, в воду-то портфель кинул? Служебные бумаги бросил? А?!

Алибабаев съеживается, удрученно говорит:

— Правильно, ага, себя надо было кидать… Портфель не виноват! Бюрократ виноват! Сам виноват! Раньше в совхозе работал по снабжению… Совхоз у нас миллионер — мандарин, апельсин, виноград, чай, табак выращивал… Плохо мне было? Ханум послушал, ишак! В город переехал, на комбинат устроился, дыплом получил… Директор на голову сел — то ему достань, это на стол положи… согласуй, согласуй, согласуй…

Алибабаев окончательно сникает, достает из пиджака огромный черный платок и накрывает им голову.

Водолаз Юра подходит, трогает за плечо.

— Слушай, друг, ты бы шел к самому высокому начальнику, к адмиралу… В таких случаях надо быть решительным… Я однажды водолазный костюм о сваю порвал, так три дня ходил, насилу новый выдали…

Кончинский, пользуясь возможностью, встревает:

— А вот со мной случай, случай со мной… Помню, у нас на сухогрузе интендант был — Хунхузом мы его звали. Проныра, каких свет не видел… Так раз в Циндао — мы тогда завод цементный в Китай таскали из Владика — гад этот и говорит: «Нет у меня, братцы…»

Поняв, что его никто не слушает, Кончинский отходит в сторонку. К Алибабаеву протискивается художник и приподнимает траурный платок.

— Послушайте, уважаемый… А вы случайно в управлении не у Комарова были? Он там отделом заведует…

— Комаров слишком большой начальник, ага… Мне самый маленький нужен… Фамелий такой казачий… Этаааа… Закрывай ветер… витер… вытер… У, шайтан! Так нэ помню…

Достает из «дипломата» бумажку, читает по слогам:

— За-ту-ли-ви-терр! Уфффф! Нэ знаешь такой?

Художник задумчиво щиплет бородку.

— Как вы сказали, уважаемый?.. Затули… Нет, такого не знаю… А товарищу Комарову, пожалуй, можно позвонить… Отношения у нас не ахти… Он муж моей дочери… Но для дела… позвоню — вы же в конце концов не только для себя стараетесь! Комбинату подшипники тоже, надеюсь, нужны?

Алибабаев встает по стойке «смирно».

— Так точно! Очень, очень нужны! Станки простаивают! Продукция портится! Нэобходимы!

— Ну, раз так — пойду позвоню… — говорит художник и уходит.