Чтение онлайн

— «Московский комсомолец» в свое время писал о вечеринках, которые устраивались в санатории «Лужки», принадлежащем «ОНЭКСИМу», где имел место стриптиз, а гости вместе с девушками резвились в бассейне. Вас замечали среди присутствовавших. Ва­ши комментарии?

— С девушками в бассейне я, к сожалению или к счастью, не был. По всей видимости, все-таки к счас­тью, потому что, глядя потом по телевизору на этих девушек, я даже врагу бы не пожелал оказаться с ними в бассейне. А теперь как все было: мы там просто сидели за столом, и я пил, как сейчас помню, ми­неральную воду с лимоном. Выступала суперпопуляр­ная в 70-е годы группа «Самоцветы» под руководством Маликовых-старших. А я спокойно сидел и разгова­ривал с их сыном Димой. А потом неожиданно после «Самоцветов» вышли девушки и стали раздеваться. Я, честно говоря, это душераздирающее зрелище дол­го вынести не мог и поэтому ушел спать через полчаса. Если честно, я вообще не люблю стриптиз. По всей видимости, это все-таки больше нравится сексуально озабоченным людям, которые не имеют возможности увидеть обнаженное женское тело в более приватной обстановке. Я к таким себя не отношу, и мне это не нужно...

Все отрицает экс-вице-премьер. Но какое при этом потрясающее знание предмета!

Почетный директор Института США и Канады ака­демик Георгий Арбатов целых тридцать лет давал советы по американской политике Брежневу, Горбаче­ву и Ельцину. В ноябре 1998 года его спросили, что он думает о первом министре иностранных дел России постсоветского периода Андрее Козыреве.

— Мне пришлось присутствовать на беседе у руко­водства страны, на которой спрашивали мнение о Ко­зыреве перед его назначением, и я высказался положи­тельно. Но ведь спрашивали насчет министра РСФСР в условиях, когда был МИД СССР. А министерство РСФСР чем занималось? Организацией визитов амери­канских губернаторов, какие-то встречи — кто-то при­ехал из префектуры какой-нибудь японской... Для та­ких вещей Козырев подходил. А когда СССР распус­тили в Беловежской пуще, то он оказался наверху нашей внешней политики. Он ничего не смыслил, по- моему, ни в вопросах разоружения, ни в вопросах безопасности. Он в основном по международным ор­ганизациям работал. Западник? Но это уже дело вкуса. Он просто не дорос до поста министра... Козырев ведь не самостоятельный политик — его подавил Бурбулис, в то время еще блуждал в тумане неофитства наш президент— в НАТО попросился и вообще не пред­ставлял себе еще многих вещей.

«Много лет в России безуспешно ищут коррупци­онеров, а они и не скрываются», — заявил экс-пред­седатель Госкомимущества, вице-премьер правитель­ства РФ Владимир Полеванов.

Большинство людей уже привыкли к образу типич­ного коррупционера с липкими руками. По мнению многих, он — вульгарный взяточник, в кабинет кото­рого заходят не иначе как с дипломатами или чемода­нами денег.

— Не буду спорить, наверняка есть и такие,— просвещает российскую публику бывший государст­венный деятель. — Но настоящий, серьезный корруп­ционер никогда не опустится до вульгарной взятки. Его профессиональный инструментарий совершенно другой: тихие переговоры в тиши престижного закры­того клуба или ресторана, скромная подпись, визирую­щая документ безупречного, на первый взгляд, содер­жания, компетентное выступление на заседание прави­тельства, отстаивающее интересы отечественного производителя, а на самом деле лоббирующее очеред­ное вливание из бюджета страны в личные счета, хоро­шо замаскированные в оффшорных зонах...

Портрет зловещей фигуры, которой пугают росси­ян во все годы правления Бориса Ельцина, потряса­юще точен:

— Это человек с обаятельной улыбкой, умной иро­нией, с тонким юмором и усталостью во взгляде. Он достаточно высокопоставленный чиновник, исполни­тельный и энергичный, компетентный и прекрасно по­нимающий, что именно сейчас нужно сделать в интере­сах страны. Он никогда не продаст эти интересы за 300 долларов. Но за 300 тысяч продаст с удивительной легкостью и той же обаятельной улыбкой на усталом лице. Вот этот скромный и тихий, обаятельный кор­рупционер ну никак не станет объектом внимания на­ших прокуратур и судов. Во-первых, потому что он тихий, скромный, обаятельный и высокопоставленный. Во-вторых, потомку что для его разоблачения надо быть достаточно грамотным и знать не только табли­цу умножения, но и тонкости современной финансово- экономической деятельности, специфику российских взаимозачетов, правила биржевой игры, тактику и стратегию расчетов по ГКО, еврооблигациям и мно­гое другое, чего наша милиция и прокуратура знать не знают, а порой и не желают знать. Куда легче прице­питься к Станкевичу или Собчаку, благо тот и другой уже никакой властью не облечены...

Какое блестящее знание предмета, а? И почему эти знания оставались под спудом во время исполнения оратором высоких государственных полномочий?

Необычную версию непопулярности Анатолия Чу­байса высказал Борис Немцов:

— Чубайс — один из лучших администраторов, ко­торых я когда-нибудь видел. С ним очень легко рабо­тать, он никогда ничего не забывает. Но, поскольку Чубайс— рыжий, то люди его не любят. Многие российские политики до сих пор стесняются хорошо говорить о Чубайсе. Они боятся потерять авторитет, если скажут, что он — очень грамотный и талант­ливый. Я не боюсь, потому что это на самом деле так. По крайней мере, сколько я с ним общаюсь, ни разу никаких действий, которые свидетельствовали бы об обратном, не замечал.

— Борис Ефимович, — спросили у вице-премьера Немцова, — как к вам относится Борис Николаевич Ельцин? Со стороны кажется, что он относится к вам по-отцовски. Он видит в вас свою нереализованную мечту иметь сына. Известно, что он страшно хотел сына, а у него родились две дочки.

— У вас фрейдистское восприятие Бориса Никола­евича. Но вообще президент ко мне очень хорошо относится. Его поддержка имеет наиважнейшее значе­ние для моей работы.

— А как он вас называет? «Сынок»?

— Борисом Ефимовичем. Он к своим подчинен­ным обращается без фамильярностей.

Не совсем отодвинутый от тела президента, но и не слишком к нему приближенный, бывший вице-премьер Борис Немцов решил самореализоваться в сфере пуб­личной политики. Осенью 1998 года он заявил о созда­нии нового демократического блока «Россия моло­дая», ориентированного на грядущие парламентские выборы, где предполагал занять тогда безработного земляка Сергея Кириенко.

С предложением о создании единого блока Немцов обратился к лидеру «Яблока» Григорию Явлинскому. Собралось заседание бюро Центрального совета «Яб­лока», чтобы обсудить, идти или не идти под крыло Немцова.

— Если бы выборы главы государства были летом 1997 года,— выразил свою позицию Явлинский,— то Немцов стал бы президентом. Сейчас же его не выбе­рут даже председателем жэка.

В канун пятой годовщины Конституции Российской Федерации один из корреспондентов спросил у участ­ника Конституционного совещания 1993 года Влади­мира Шумейко:

— Владимир Филиппович, каково вам, ответствен­ному за проведение референдума по принятию Кон­ституции 1993 года, сегодня наблюдать агонию лю­бимого детища?

— Ельцин сделал четыре поправки. Одна из них самая существенная. Я нашел дома экземпляр, с кото­рым мы уходили с Конституционного совещания. У меня есть проект, на котором расписались все — Шахрай, Филатов, Рябов — просто на память. Когда наутро он был опубликован в газете, я просто сравнил, что дали президенту мы и что оказалось в итоге. Ровно четыре поправки сделаны его рукой. Черными чер­нилами. Назову одну из них, которая существенно и, на мой взгляд, очень отрицательно повлияла на то, что сейчас происходит в становлений нашего государства как Федерации. В проекте Конституции, принятом Конституционным совещанием, в статье 95, пункт 2, было записано: «В Совет Федерации входят по два представителя от каждого субъекта Российской Феде­рации». Президент исправил точку на двоеточие и до­писал: «по одному от представительного и исполни­тельного органов государственной власти». При такой записи, строго говоря, уже нарушается принцип раз­деления властей, так как «представитель исполнитель­ного органа» попадает в законодатели... Как копья потом ни ломали, в результате принцип разделения властей совсем перекосили...

— Прежде Борис Николаевич никому не позволял вмешиваться в работу, тем более семье, — говорит главному редактору московского журнала «Люди» Елене Эрикссен бывший главный телохранитель рос­сийского президента, а ныне депутат Государственной думы Александр Коржаков. — Если Наина Иосифовна вдруг хотела дать какой-нибудь совет, он ее грубо осаживал. Дескать, ты всю жизнь занималась канали­зацией, вот туда и суй свой нос. Она задиристо отвеча­ла: «А если б канализации не было, куда бы ты ходил?»

— Простите, про какую канализацию вы говори­те? — спросила интервьюерша.

— Наина Иосифовна — инженер по канализацион­ным коммуникациям. Большую часть жизни посвяти­ла этому делу.

— Когда Советский Союз распался, Россия оста­лась без наград. Республикам иметь их не полагалось. Были только почетные звания. Самые разные. Народ­ный артист Российской Федерации, заслуженный ра­ботник сельского хозяйства, заслуженный строитель, врач, учитель и другие. А вот ни орденов, ни медалей не было. Словом, располагая трехвековой историей наградного дела, России в 1992 году пришлось начи­нать с чистого листа...