Чтение онлайн

Сандро наклонился к Бердзенишвили и что-то прошептал ему на ухо. У Вано вытянулось лицо, глаза от удивления полезли на лоб. Он задрал голову, словно собирался чихнуть, и закричал:

— Ура! Ур-а-а!.. Вот это да-а! — и так как шапки на нём уже не было, он стянул с ноги ботинок и швырнул его вверх.

Вахтанг Мрелашвили, прозванный Снайпером за меткость в стрельбе из рогатки, с трудом пробился к друзьям. Узнав, в чём дело, он поднял правую руку и повелел:

— Бант Лили — ко мне!

Нугзар Гареджели сорвал с визжащей Лили бант и поднёс его Вахтангу.

Снайпер внимательно оглядел девочек и опять воздел руку.

— Булавку Дали — ко мне!

Гареджели тотчас исполнил приказ.

Вахтанг приколол бант к груди Сандро и объявил:

— Награждается за верную службу во славу школы, звена и отечества!

— Да тише вы! Разорались на весь свет! — обозлился Гоги. — Хоть святых выноси.

Снайпер вдруг сорвался с места и побежал к своей парте.

В дверях стоял учитель географии. Дети бросились по местам. Не поспел только один — увлёкся рисованием у доски.

Учитель географии — Сардион Аладашвили — состарился на преподавательской работе. Ему уже не раз советовали выйти на пенсию, но старик и думать об этом не хотел. День, когда он не слышал шума и гомона детей, был ему не в радость.

Учитель медленно подошёл к столу, положил классный журнал и обернулся к доске.

На доске был нарисован лысый, носатый мужчина.

Учитель не сказал ни слова. Заложив руки за спину, прошёлся взад-вперёд перед доской, затем вернулся к столу и внимательно оглядел класс.

Класс насторожился.

— Я немного опоздал, и вы, конечно, тут же воспользовались этим, — сказал учитель. — Чьё это рукоделие — пусть встанет.

Класс молчал.

— Лучше, если он признается сам. Вы же знаете, что от меня ничего не скроешь.

Класс молчал.

— Значит, смелости не хватает?

Класс не реагировал.

Учитель выпрямился и внимательно поглядел на смуглого черноволосого мальчика, сидящего перед ним.

— Ну-ка, Бачиашвили, пойдём-ка к доске, дорогой! — ласковым голосом проговорил он.

Мальчик вышел к доске.

— Ну-ка, дорогой, сотри это «прекрасное» творение.

Мальчик стёр с доски рисунок.

— Ну-ка, теперь выйди из класса. И чтоб я тебя сегодня не видел! — вдруг крикнул учитель, и морщинистое лицо его покраснело от натуги.

Бачиашвили вышел.

Класс облегчённо вздохнул.

Учитель подсел к столу и стал читать список.

Отсутствовало четверо учеников.

— Что вы все вместе отвечаете! Разве у вас нет дежурного?

— Как же, как же! Сегодня у нас Лукич дежурит.

— Я тебе покажу Лукича! Неужели вы не понимаете, что прозвище унижает вашего товарища. Это же простая истина: прозвище — признак неуважения.

— И вовсе не мы его так прозвали. Он и есть Лукич. Папашу его Лукой величают.

— А ты, Бердзенишвили, не адвокатствуй! Он сам сумеет за себя постоять! — Учитель рассеянно похлопал по карманам, достал очки и, водрузив их на длинный нос, сказал: — Дайте-ка мне учебник.

Гоги подал учителю книгу.

Тот перелистал её от корки до корки и, не найдя нужного материала, недоуменно уставился на обложку.

— Что за чертовщина! Где же этот урок? — пробормотал старик, снова принимаясь листать. Наконец он сообразил, что в обложку учебника для пятых классов был вложен учебник для шестых классов.

— Торадзе!

Гоги поднялся, встревоженно поглядывая на Сандро.

— Не стыдно тебе? Что всё это значит?

— А что? — не понял Гоги.

Учитель вынул книгу из обложки и показал ему обе половины. Гоги сразу же узнал работу Лукича-Снайпера. Он стоял, опустив голову, не зная, как выкарабкаться из такой ситуации. Предать товарища он не мог.

Учитель не без удовольствия смотрел на взволнованного мальчишку.

— Стало быть, дружок, ты хотел протянуть время и придумал такую хитрость? Не надеешься ли, что я и тебя выставлю из класса? — Голос у учителя подобрел. — Нет, мой дорогой, изволь-ка выйти к карте, — заворковал он.

Гоги направился к карте.

«Этот чёртов Снайпер мог хотя бы предупредить!» — подумал он, неохотно принимая протянутую ему указку.

Учитель ещё раз оглядел стоящего перед ним мальчишку, и тут его внимание привлёк непомерно раздувшийся карман штанов Гоги. Он поправил очки и пригляделся.

— Ах, вот оно что! — Учитель встал. — Скажи-ка, это вчерашние трофеи или с утра успел? Ну-ка, поделись, чьи баштаны осчастливил ты своим посещением. Чёрт возьми, это же простая истина: все знают, какой ловкач Гоги Торадзе, и карман у него достаточно раздут, так сказать, соответственно его достоинствам. Что это — яблоки или груши? Не успел по дороге съесть?.. — Учитель, притворно сокрушаясь, покачал головой.

Гоги стоял, притихший и смущённый. Щёки его пылали, он не знал, куда девать огромный, страшно оттопыренный карман.

— Значит, не говоришь? — вкрадчиво продолжал учитель и подошёл к притихшему мальчику. — А карман у тебя что надо, с запасом…

И он потянулся было к карману мальчика, но в ту же секунду, словно рука угодила в крапиву, отдёрнул её — карман затрещал, зазвенел с такой силой, что заглушил все другие звуки.

Класс напрягся — он весь был внимание и ожидание. И наконец, когда учитель извлёк из кармана одеревеневшего Гоги огромный будильник, класс взорвался.

Ребята от смеха буквально валились друг на друга и утирали слёзы. Учитель смотрел то на примолкшего у доски мальчишку, то на будильник.

— Чёрт меня побери, если я хоть что-нибудь понимаю! Таскать с собой такие часы очень неудобно — это же простая истина.

— Они испортились, я нёс их в починку, — исподлобья поглядывая на учителя, проговорил Гоги.

Учитель недоверчиво покосился на него.

— Но ведь я учитель, а не часовщик. К тому же они совсем непохожи на испорченные.

— Они испортились, я нёс их в починку.