Чтение онлайн

…Моторист рассказывал и вытирал руки промасленной тряпкой. Масло блестело на руках и капало на палубу.

…»Иртышлес» включил сирену и повел горящую баржу. Он тащил ее к пустынному левому берегу, но на середине реки лопнул буксирный канат.

Течение двинуло плавучий костер к пассажирской пристани.

Когда катер подошел к барже снова, уже горела корма. Ярко-желтое пламя слепило глаза, и ночь казалась непроницаемо-черной. Прыгая на рулевую лопасть, Иван промахнулся и упал в воду. Он потерял несколько секунд. Потом он долго возился с канатом на горящей корме. Может быть, у него дрожали руки. Даже у очень смелых людей дрожат руки, если каждое мгновенье может грянуть взрыв.

Взрыв ударил, когда Иван уже был на палубе катера, и буксировщик уходил, натягивая канат…

– Мне вот повезло, – вздохнул моторист, – я в машине был. Капитану осколком стекла голову порезало. А Ивана вашего свезли в больницу.

Мы шли назад. Перелезли через забор с цифрой восемь, пересекли рельсовый путь, миновали пахнувшие рыбой склады и вышли на пассажирскую пристань, где торговки продавали семечки подсолнуха. Молча, будто сговорившись заранее, мы достали из карманов смятые рубли и мелочь. Женька подошел к маленькой испуганной девчонке, торговавшей у самого края стола:

– Сыпь на все.

Через полчаса мы вышли на мост. Внизу у плотов по-прежнему стоял «Риск». Мы только мельком взглянули на него. Нет, мы не меняли своих мнений с быстротой и легкостью. «Риск», конечно, был неплохим буксировщиком. И, может быть, капитан его действительно когда-то командовал торпедным катером. Но нам некогда было обсуждать достоинства «Риска». Мы торопились.

Хорошо, что Женька догадался спросить у моториста адрес больницы.

1962 г.

Целый день и целую ночь падали хлопья снега. Крыши домов стали одинаково белыми, как листы в новой тетрадке для рисования. На карнизах лежали пушистые воротники. Тополя согнули ветки под снежным грузом. На столбиках палисадников, на покинутых скворечниках, на водопроводной колонке с длинным рычагом выросли высокие заячьи папахи. Даже маленькие фарфоровые изоляторы, которые жили высоко на телеграфных столбах, красовались в белых шапочках.

Потом низкие облака ушли, и небо стало ярко-синим. На скрипучих лыжах прикатил мороз.

Виталька шел из школы. Вдоль улицы тянулись длинные снеговые валы. Их штурмовали машины-снегопогрузчики. Широченные красные лопаты погрузчиков легко врезались в снег. Суетливо двигались механические «руки», загребали снежные комья. Комья попадали на транспортер, сыпались в кузов самосвала.

За каждым погрузчиком медленно двигались любопытные мальчишки. Они не боялись мороза. В одной такой компании Виталька увидел Лешку. Они еще немного посмотрели, как машина управляется со снегом, и пошли домой.

В переулке, где жили Виталька и Лешка, тоже кипела работа. Со дворов вывозили снег. Его везли в фанерных ящиках или плетеных коробах, поставленных на санки. Сваливали на краю дороги. Там уже поднимались высокие сугробы. Они постепенно соединялись в сплошной снежный барьер.

Однако погрузчика в переулке не было. Зачем чистить дорогу, если машины здесь почти никогда не ходят? Снег на середине переулка остался нетронутым. Он был желтым от солнца, а дома бросали на него большие синие тени. В глубоких следах какого-то прохожего тоже застоялась синева.

– Эх и денек! – воскликнул Лешка.– Поедим, а потом сразу на улицу! Идет?

– Идет! – согласился Виталька.

Пообедал Виталька очень быстро. И сразу юркнул в коридор. Но в темноте он зацепил стоящие в углу лыжи, и они загремели.

Мама, которая в кухне разговаривала с соседкой Аллой Викторовной, тут же открыла дверь и поинтересовалась:

– А уроки когда учить?

– На воскресенье не задают, – поспешно сказал Виталька.

– Ах, как замечательно, – пропела Алла Викторовна. – А в наше время были такие перегрузки… Значит, Виталенька, ты поиграешь с Митяшей? Мне совершенно необходимо в ателье.

Виталька насупился. Митяша был сын Аллы Викторовны, шестилетний Минька.

– Поиграет, конечно, – сказала мама.

К счастью, оказалось, что «Митяше нужен воздух». Скоро Виталька вышел на улицу, а за ним покорно тащился Минька. Он был в меховой шубе до пят и в шапке, повязанной сверху малиновым шарфом с бахромой.

– Что это за эскимос? – изумился Лешка.

– Бесплатное субботнее приложение, – с досадой разъяснил Виталька. – Хоть бы он провалился куда-нибудь! Житья не дают человеку.

Но Минька не провалился. Когда решили строить крепость, он захотел помогать.

– Оттаскивай снег, – велели ему.

Лопаты не было, пришлось работать обломком лыжи и куском фанеры. Среди сугробов вырыли квадратное углубление, окружили его стеной из снежных комьев. Прорезали бойницы, сложили наверху зубцы. Минька помогал. Оттаскивал в сторону лишний снег. Длинная шуба мешала Миньке, но он не жаловался. Между поднятым воротником и низко нахлобученной

шапкой блестели черные бусины его глаз.

Лешка заметил:

– А он вроде бы ничего парень.

– Ничего, – сказал Виталька. – Только родители портят. Тепличное воспитание.

Когда крепость была почти готова, с катка вернулись Вовка и Райка. С ними был еще мальчишка в лохматой шапке. Виталька знал, что он из шестого «б».

Вовка, Райка и мальчишка из шестого «б» осмотрели постройку и заявили, что отнесут домой коньки, а потом возьмут крепость штурмом.

– Видали мы таких, – сказал Лешка.

– Попробуйте сунуться, – добавил Виталька.

Лешка с согласия Витальки назначил себя комендантом крепости и приказал готовиться к обороне.

Первый штурм отбили сразу. Противник увяз в снегу и отступил под градом твердых, смерзшихся «снарядов».

– Огонь! – громче всех звенел Минькин голос. Минька тяжело пыхтел и швырял снежки без перерыва. Правда, кидал он, как девчонка, через голову и недалеко, но один раз все-таки попал Райке по плечу. И Лешка снова сказал, что Минька неплохой парень.

Потом Лешка заметил, что Минька просто помирает от жары.