Мальдивская загадка
Шрифт:
Вскоре прибыл самолет, доставивший одного из двух кинооператоров экспедиции; второй вынужден был остаться в аэропорту в Шри-Ланке, потому что кто-то похитил его паспорт. С тем же самолетом прилетели первые журналисты, прослышавшие о наших планах.
Мы с Бьёрном покинули гостиницу через черный ход. Как ни дорог был каждый час, мы не могли ничего затевать, пока не получили добро от властей. Впрочем, зато мы теперь располагали временем, чтобы немного осмотреться. И мы знали, что именно хотим увидеть. Наш путь лежал через весь невеликий город Мале, столицу Мальдивов, насчитывающую около тридцати тысяч душ. Мале занимает всю площадь одноименного кораллового острова длиной около полутора километров и шириной меньше километра. Городские улицы - без тротуаров и мостовых, чтобы дождевая вода свободно просачивалась в грунт, пополняя колодцы,- образуют сплошной лабиринт, так что нам пришлось ориентироваться по солнцу. А целью нашего похода был крайний восточный мыс, где в домусульманские времена с моря в пору полной луны являлся падкий на мальдивских девственниц демон.
В наши дни мальдивские девы преспокойно катят на велосипедах, петляя между лужами, чтобы не испачкать свою чистенькую школьную форму. Единственная грозящая им опасность - столкновение с редкими здесь такси, которые тоже выписывают зигзаги, огибая упомянутые лужи. Мужчины выглядели такими же спокойными и беззлобными, как женщины. Никаких криков, громких споров, наглых лиц. "Мир вам",- гласит обращенный из маленьких мечетей к мусульманской общине призыв, и похоже, что он действует безотказно.
При всем том Мале уже не тот тихий уголок, каким, наверно, был всего десяток лет назад, когда закрытая прежде страна только-только открылась для внешнего мира. В протянувшейся вдоль лагуны пристани и торговых кварталах бурлила жизнь, словно активная деятельность развернулась здесь лет сто назад. И хотя в гавани все еще преобладали дхони местной постройки, а на улицах - велосипеды, в жизнь мальдивцев на полном ходу вторгался моторизованный транспорт.
Веселые исследователи на борту дхони, направляющейся к островам у Экваториального прохода. Слева автор, справа кинооператор Оке Карлссон. На заднем плане просматривается съемный нос лодки. Специалисты считают, что у дхони те же традиционные формы, что у деревянных судов Древнего Египта и Финикии
Большинство домов Мале - одноэтажные. Однако в торговых кварталах можно видеть строения в два этажа, а в центре города краны на наших глазах переносили железные балки для первых трех - четырехэтажных правительственных зданий. Появится здесь и огромная новая мечеть, сооружаемая на средства, предоставленные в дар другими арабскими государствами; в лучах тропического солнца блеск ее золотого купола будет виден с моря издалека.
В деловой части города растут словно грибы лавки для туристов, где можно купить изделия из черепаховых щитов, ожерелья из черных кораллов, раковины, акульи челюсти и модели дхони. Здесь же мальдивцев с других островов соблазняют разнообразным ассортиментом магазины, где под одной крышей собраны железные бочки, кровельное железо, нейлоновые веревки, освежающие напитки, жевательная резинка, консервы и пластмассовые фляги. В одном магазине мы увидели рядом с металлическими изделиями свежие помидоры с Канарских островов и огурцы из Голландии. В другом месте нам бросилась в глаза целая полка с дезодорантами!
Днем не составляло труда опознать по красным потным лицам немногочисленных туристов с отведенных иностранным гостям островков; одни охотились за сувенирами, другие тщетно искали какой-нибудь бар или тенистое местечко, где можно было бы перевести дух.
Большая часть города напоминала деревню с низенькими лачугами из битого коралла на строительном растворе. Часто стены были окрашены в светлые тона - голубой, зеленоватый, розовый, желтый. Мы видели даже хижины из сплетенных листьев кокосовой пальмы; правда, в наши дни это преимущественно кухонные пристройки. Из-за жаркого солнца местные жители предпочитают окнам открытые двери, что позволяло нам рассмотреть обитателей домов, сидящих на кроватях или подвесных койках; во многих случаях рядом с кроватью стояли велосипеды. Возможно, по случаю пятницы - мусульманского праздника - чуть ли не из каждого жилища рвались звуки музыки или речи, исторгаемые транзисторами. Эти новейшие блага были включены на полную мощность, так что от дома к дому прохожий шел как сквозь строй. Большинство участков соединялись высокими коралловыми оградами, за которыми размещался пышный тропический сад. Кокосовые пальмы, широкие листья бананов, кривые ветви вечнозеленных хлебных деревьев и магнолий возвышались над приземистыми постройками, создавая впечатление, что вы идете через обширный парк или ботанический сад. Глухой стук ведра, опущенного в колодец, сменялся плеском воды, когда то же ведро, мелькнув над оградой, опрокидывалось на голову нуждающегося в холодном душе.
Чистота здесь в почете. Мы снова увидели женщин в длинных платьях, старательно подметающих улицу веником. Окончив работу, они удалялись, словно скользя на роликовых коньках, держа корпус совершенно прямо, как это свойственно женщинам, с детства приученным носить на голове поднос или кувшин.
Чем-то все эти картины напоминали мне Полинезию времен Гогена, когда смуглые босоногие прелестницы, с длинными черными волосами, в юбках по щиколотку, очаровывали своим обаянием заморских гостей. Понятно, обрамление из пальм и бананов усиливало это впечатление. Но хотя мальдивские женщины, как и полинезийские вахины, выбирали самые яркие и пестрые ткани для платьев, они в отличие от своих сестер в Тихом океане славятся целомудрием. Во всяком случае, по отношению к немусульманам.
Большинство мужчин Мале также одевались на полинезийский лад, обертывая тело куском ткани. Отнюдь не такие яркие, как платья женщин, эти набедренные повязки обычно тоже доходят до щиколотки, реже - до колена. Один юноша заставил нас подскочить от неожиданности, промчавшись мимо на рокочущем мотоцикле; сам он рокота не слышал, так как уши его были зажаты наушниками мини-проигрывателя. Вообще молодые мальдивцы мало чем отличались от молодежи других стран. Наверно, родители мечтают, чтобы их чада, вырастая из школьной формы, тут же сменяли ее на строгий костюм служащего правительственного учреждения.
Никто на улице не здоровался с нами. На Мальдивах это не принято. В мальдивском языке нет соответствующих слов; впрочем, постепенно внедряются арабские приветствия.
Приближаясь к восточной оконечности острова, мы за последним перекрестком увидели проблески морской синевы. В этой части мальдивской столицы жизнь поистине била ключом. Каждый день еще до восхода солнца гавань наполнялась гулом-тарахтели моторные лодки и мотоциклы, гремели бочки и брякали цепи на палубах и пристанях, звучала громкая радиомузыка, тысячи мужских и женских голосов на берегу и в лодках силились перекричать друг друга.
Синие волны за молом бороздили дхони всех размеров - быстрые и тихоходные, моторные (по преимуществу) и парусные. Время от времени, перелетая с волны на волну с такой скоростью, будто за ним гнался сам древний демон моря, мимо них проносился чей-нибудь глиссер. Воздух дрожал от рокота соревнующихся в быстроте судов, послушных зову внешнего мира, где наша развитая смена словно спешит растратить глобальные запасы топлива, пока они совсем не иссякли.
Наконец мы вышли на берег, оставив за спиной гавань с ее сумятицей. Перед нами простирался океан.
Здесь, на восточном мысу, дорога следовала вдоль самой воды, окаймленная с одной стороны рифом, с другой - высокой стеной. Мы могли созерцать страницы мальдивской истории. На рифе лежали чуть покрытые водой, обросшие кораллами старинные пушки, как если бы кто-то свалил здесь ненужный металлолом. Мы насчитали около полутора десятков пушек, и стоимость этого металла определялась отнюдь не весом - речь шла о ценнейших образцах, обладать которыми был бы счастлив любой исторический музей или коллекционер старинного оружия. Пушки были португальские и напоминали о первом появлении европейцев в этих водах. Их сбросили на риф больше четырехсот лет назад, а точнее, в 1573 году, когда португальские оккупанты после пятнадцати лет хозяйничанья были изгнаны мальдивцами. В долгой истории Мальдивов это единственный период, когда архипелаг находился под чужеземным игом.