Чтение онлайн

– Нет, солнышко моё, никаких трудностей у меня не было! – сказала Нянюшка, отвечая её мыслям. – Недаром же меня называют Легендарной!

Тот вечер был одним из лучших в детстве Малефисенты: они с Нянюшкой ели вкуснейший пирог и разговаривали о чарах перемещения. Малефисента подробнейшим образом, как Нянюшка и просила, описала охватившее её ощущение жара внутри и увидела в Нянюшкиных глазах благоговение.

– Ты всё сделала совершенно правильно, моя ягодка! Если кто-то будет плохо с тобой обращаться или ты рассердишься и почувствуешь внутри этот жар, сразу используй чары и отправляйся прямиком в свой домик на дереве или ко мне и к твоим воронам. Просто подумай о нас – и сама не заметишь, как тут же окажешься рядом с нами. Пообещай мне, милая, что всегда будешь делать так, как говорит тебе твоя Нянюшка.

– Конечно, Нянюшка, – пообещала Малефисента, жалея про себя, что у неё нет Нянюшкиного дара читать чужие мысли. Ей частенько хотелось знать, о чём думает Нянюшка. И почему у неё сейчас такой озабоченный взгляд? Может быть, что-то расстроило её?

– Что ты, милая. Ты видишь только гордость. Я невероятно горжусь тобой! Сегодня ты сделала меня по-настоящему счастливой, мой воронёночек. Счастливее меня не найти.

Белоснежка сидела в одиночестве на чердаке среди старых вещей её матери и вспоминала, какой была её жизнь много лет назад – до того, как её мачеха умерла и стала Белоснежке матерью, о которой она всегда мечтала. И она прекрасно понимала, почему её мать не хотела здесь появляться. Все эти вещи неизбежно напомнили бы старой королеве о тех днях, которые она хотела вычеркнуть из памяти – днях, когда она совсем помешалась от горя и строила козни, чтобы погубить свою падчерицу. Белоснежка пыталась мысленно разделить свою мать на трёх разных женщин: мать, которая у неё есть сейчас, мать, которая любила её в раннем детстве, и мать, которая пыталась её убить. Белоснежка знала, что в том не было вины королевы, которую тогда жестоко мучил её собственный отец, её сердце было разбито из-за гибели мужа, и к тому же троица ведьм околдовала её своими чарами. В своём воображении Белоснежка представляла себе разные ипостаси своей матери в образе кукол, запертых в сундуке в этой комнате. Кукол, с которыми ей никогда не хотелось играть. И даже видеть их не хотелось.

Пыльных кукол, пропитанных мукой.

Мать нравилась Белоснежке такой, какой она была сейчас, и возвращаться к другим её образам ей не хотелось. Даже тогда, когда она вспоминала любящую, ласковую мамочку своего детства, сердце Белоснежки сжималось от боли – ведь она знала, какие страшные дни предстоят королеве потом, после смерти короля, и как горе, навалившись лавиной, сломит её.

Да, лучше всего думать о матери как о женщине, которую сейчас она любила всей душой. И от которой зависела. Но стоило ей взглянуть на собранные на чердаке старые вещи, как пыльные куклы неизбежно появлялись на свет и Белоснежка, сама того не желая, брала их в руки, стряхивала с них пыль и заново переживала всю свою жизнь. Эти куклы, эти матери были её главными вехами – прекрасными и страшными одновременно.

Робея, Белоснежка медленным шагом приблизилась к большому деревянному сундуку, где хранились игрушки её мучительного детства. Тяжёлая крышка, поднимаясь, натужно заскрипела, словно предупреждая о затаившейся внутри угрозе. Книга сказок, которую она искала, лежала рядом с небольшой деревянной шкатулкой с гравировкой в виде кинжала, пронзающего сердце. Почему-то при виде этой шкатулки в груди Белоснежки похолодело. Она решительно не желала знать, что там, под этой резной крышкой. И не хотела видеть боль на лице матери, если вдруг придётся расспрашивать её об этой шкатулке. Так что пусть лучше это остаётся тайной. Хватит и того, что она поднялась сюда в одиночку, зная, что мать ждёт её внизу. И что каждое мгновение, проведённое ею здесь, причиняет матери страдания.

Белоснежке внезапно вспомнился один из её давнишних детских страхов. В старом замке, где она росла, был один коридор, который ужасно её пугал. Для этого страха не было никакой явной причины – разве что в нём всегда было довольно темно, а воображение Белоснежки щедро населяло темноту всевозможными ужасами. И всё же ей приходилось ходить по этому коридору каждый день по пути в классную комнату, где её ожидал наставник. Иногда ей делалось так страшно, что она опрометью кидалась бежать, хоть и знала, что её гувернантка Верона будет крайне недовольна столь неподобающим принцессе поведением. Белоснежку это уже не волновало. Она готова была мчаться к спасению со всех ног даже в солнечные дни. И сейчас этот неукротимый детский страх снова ожил в ней. Стараясь подавить внутреннюю боль, она как можно скорее выдернула из сундука книгу, даже не взглянув на прочее его содержимое, и торопливо захлопнула крышку. Над нею взвилось облачко пыли, замерцавшее в лучике солнечного света, падающего сквозь узкое чердачное окошко. Белоснежка некоторое время смотрела на него, любуясь неожиданным чарующим зрелищем и удивляясь тому, как нечто столь безобразное и приземлённое, как пыль, может в один миг превратиться в нечто прекрасное. А потом она вспомнила о своей матери. О её преображении. О её красоте.

И внезапно почувствовала, что ей уже совсем не страшно.

Время шло, и Нянюшка замечала, что холод внутри Малефисенты постепенно тает. Малефисента и сама не знала, отчего это происходит – то ли от Нянюшкиной любви, то ли от того страшного, что творилось с ней самой – стремительно нарастающего жжения, которое возникало, когда она из-за чего-то сильно сердилась или огорчалась. И она прилагала все усилия, чтобы избавиться от него и полностью сосредоточиться на магии – важной магии, которую она изучала при любой возможности. Обшаривая книжные полки Нянюшки, она нашла на них несколько томов, написанных сестричками – тремя ведьмами, которых звали Люсинда, Руби и Марта. Каждая страница в этих книгах была заполнена всевозможным чёрным колдовством, которое необычайно занимало Малефисенту. Особенно её заинтересовали одни чары. Требовалось для них совсем немного: щепотка диких трав, волос с головы самой ведьмы и инструкция, написанная чернилами на крохотном клочке пергамента. Всё это следовало скормить крупной жабе, а потом отправить её на поиски намеченной жертвы. Найдя её, жаба должна была дождаться, пока жертва уснёт, забраться через рот ей в горло и ждать там телепатических приказов от ведьмы. Чтобы узнать, что такое «телепатия», Малефисенте пришлось полазить по книгам, зато в конце концов она поняла, как называется то таинственное умение, которое она наблюдала у Нянюшки: умение читать чужие мысли и общаться без слов. Из того, что Малефисента вычитала, ей стало ясно, что описанное омерзительное колдовство сказывалось на жертве самым жутким образом: ведьма получала над ней полную власть и могла заставлять её делать всё, что ей заблагорассудится. Жаба могла выбираться наружу только ночью, когда жертва спала, и докладывать ведьме обо всём, что узнала, а потом должна была до рассвета снова забраться в горло жертве. Сама жертва могла догадываться, что у неё внутри поселился кто-то посторонний, но не могла ни избавиться от непрошеной гостьи, ни даже рассказать о ней хоть кому-нибудь.

В книге были подробно описаны и другие способы применения этих чар – например, за неимением жабы ведьма могла просто использовать какую-нибудь личную вещь жертвы. В сущности, это могло быть всё что угодно: чашка, щётка для волос или кольцо. И похоже было, что многие ведьмы прямо-таки коллекционировали подобные вещицы – на случай, если однажды те вдруг понадобятся. Нет, конечно, Малефисента не собиралась применять такие гадкие чёрные чары, которые вызывали у неё естественное отвращение. Ей просто нравилось читать о них, узнавать об этом побольше. А ещё Малефисенте нравилось разбирать лирические и даже смешные пометки в книгах сестричек. Одним словом, сестрички быстро сделались её самыми любимыми колдуньями.

Малефисента вообще любила узнавать что-нибудь новое. Это придавало ей силы, придавало ей уверенности в себе. Чем больше она читала и узнавала, тем меньше боялась остальных фей. В ней постепенно нарастала гордость, что пока другие феи учились заговаривать черенки мётел, она осваивала куда более серьёзные заклятия и чары, которые могут понадобиться, когда однажды она окажется за пределами Страны эльфов и фей. Одним словом, Малефисента сознавала, что изучает настоящую магию.

Ничего интереснее этого и быть не могло.

Белоснежка придвинула уютное, обитое красным бархатом кресло как можно ближе к зеркалу в резной золотой раме и устроилась в нём поудобнее. На коленях у неё лежала книга волшебных сказок – та самая, которую мать читала ей в детстве. Белоснежка медленно перелистала страницы, чтобы матери было лучше видно.

– Смотри-ка, здесь все-все наши истории! – сказала королева Гримхильда.

Белоснежка перевернула последнюю страницу сказки про Драконью Ведьму и с ужасом подняла глаза к зеркалу:

– Неужели это всё должно случиться с твоей подругой Малефисентой?!

– Не знаю, дорогая, но мне в любом случае следует предупредить её. – Отражение Гримхильды мигнуло – обычно так бывало, когда она сильно встревожена. – Я не смогла связаться с ней ни через одно из её зеркал. Придётся тебе послать весточку в замок Морнингстар. Думаю, она будет там со дня на день.

– Не понимаю, почему ты продолжаешь поддерживать с ней такие дружеские отношения после того, что она сделала с Авророй, – качая головой, призналась Белоснежка.