Чтение онлайн

– Ваше величество...
– – решился подать голос пришедший вместе с принцем Персиваль, но умолк, наткнувшись на ледяной взгляд королевы.

– Мы должны повидаться с той, что вырастила и воспитала Аврору, – отчеканила Ингрит. – Здесь, в нашем замке.

Не подозревая, что на его глазах творится заговор, король Джон заулыбался и даже захлопал в ладоши.

– Королева права, – объявил он.

– Но я не уверен, что её крёстная захочет... – начал Филипп.

Вскинув вверх тонкую бледную руку, Ингрит остановила его, покачивая головой:

– Но я настаиваю. В конце концов, вскоре мы станем одной семьёй, не так ли? Иначе и быть не может.

– Королева права, – кивнул король Джон. – Пусть объявят по всему королевству, что мой сын собирается жениться на Авроре. А Малефисента приезжает в Ульстед.

Король вернулся на трон, чтобы позировать художнику, а Ингрит снова изобразила на своём лице улыбку. Этот осёл вновь выдал идею жены за своё решение. Ладно, пусть веселится... пока. Вскоре он перестанет быть для неё проблемой.

Но вначале обед, нужно устроить обед. По этому поводу в голове королевы уже теснились мысли, одна лучше другой. На первое – светская беседа. На второе – дружеская помощь Малефисенте униженно извиниться перед людьми и признать свою неправоту. На десерт – полное уничтожение вересковых топей, вплоть до последней феи, называющей это поганое место своим домом.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ДО ЭТОГО МОМЕНТА АВРОРА И НЕ ПОДОЗРЕВАЛА, ЧТО МОЖНО ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ОДНОВРЕМЕННО ПРЕКРАСНО И УЖАСНО. ОНА ОЧЕНЬ БОЯЛАСЬ предстоящего разговора с Малефисентой, и от этого у неё всё сжималось и холодело внутри.

Но погода стояла замечательная, под стать её радости, заставившей чаще биться её сердце. Светило солнце, на небе ни облачка, и, что не менее важно, впервые за много дней на подходе к замку она не услышала жужжания фей, ожидающих её, чтобы разрешить их бесконечные проблемы. Слышно было только мягкое дыхание ветерка в листве да голоса Нотграсс, Флиттл и Фислвит – пикси как всегда о чём-то препирались между собой. Аврора замедлила шаги и улыбнулась. Эти голоса будили в её памяти множество хороших воспоминаний (правда, кроме них были и такие, которые хотелось бы забыть навсегда). На протяжении многих лет, пока они жили в спрятанном посреди вересковых топей домике, пикси оставались для неё единственным примером для подражания. Их голоса были знакомы ей так же хорошо, как её собственный голос или голос Малефисенты. Они растили и воспитывали её так, как это делает сейчас Малефисента: бранили, но гораздо чаще хвалили её.

Подумав о тёмной фее, Аврора глубоко вдохнула и остановилась. Полюбовавшись украсившим её левую руку кольцом и вновь почувствовав себя такой счастливой, что и не описать словами, она подняла глаза к небу, ожидая появления своей крёстной, – и её радость сменилась тревогой.

Она любила Малефисенту. Любила её замечания: они были жёсткими – но только лишь потому, что она заботилась об Авроре. Любила ворчание Малефисенты, скрывавшее доброту её сердца. Одним словом, она любила свою крёстную за то, за что её ненавидели все остальные. А ещё она любила Малефисенту потому, что считала её своей матерью: не родной, конечно, – но какое это имело значение! И вот сейчас, несмотря на связывающие их крепкие узы, Аврора, ожидая появления Малефисенты, дрожала от страха. А в том, что крёстная вот-вот появится, Аврора не сомневалась – она же своими глазами видела, что после того, как Филипп сделал ей предложение, с ивы улетел Диаваль. Понятно, куда он полетел и с какими новостями, так что появление Малефисенты – это лишь вопрос времени.

И словно в ответ на эти мысли Авроры небо потемнело, и летящая по небу фигура Малефисенты закрыла собой солнечный диск. За ней поспешал Диаваль, пытающийся не отстать от своей рассерженной и набравшей большую скорость госпожи. Тёмная фея опустилась на землю. Затрепетали её складываемые за спиной крылья –- и тут же налетел сильный порыв ветра, заставивший пикси ухватиться за дерево, чтобы удержаться на месте.

Малефисента встала прямо перед Авророй, а Диаваль отлетел в сторонку и уселся на ветке, нервно переступая по ней. Воздух вокруг Авроры сгустился, по небу покатились тёмные облака. Настроение Малефисенты всегда было связано с погодой на вересковых топях. Легко было догадаться, что сейчас тёмная фея, мягко говоря, не в духе.

– Здравствуй, Аврора, – сказала Малефисента, подходя ещё на шаг ближе. Её пухлые красные губы блестели, прищуренные изумрудно-зелёные глаза не мигая смотрели на крестницу. От воды в маленьком пруду за спиной феи пошёл пар, а затем она и вовсе закипела. – Есть какие-нибудь... новости?

Аврора набрала в грудь воздуха. Раньше уже не раз случалось, что они с крёстной ссорились и не разговаривали друг с другом, но потом всегда мирились. Аврора надеялась, что так получится и на этот раз.

– Крёстная, – сказала она, – Филипп попросил меня выйти за него замуж.

– Бедняга, – без всякого сочувствия откликнулась Малефисента, давая понять, что ей, по сути, нет никакого дела до принца. – И как он пережил твой отказ?

– Я ответила ему «да»! – выпалила Аврора.

– Ну, а мой ответ «нет», – возразила Малефисента.

Аврора подняла голову. Точнее, задрала, потому что и сейчас, когда уже выросла и даже стала королевой, рядом со своей крёстной она казалась маленькой. И всё-таки умение высоко держать голову было не менее важно, чем умение обеспечить безопасность вересковым топям, которыми она правила. Умение высоко держать голову означает умение не отступать от своих принципов – именно этому её всегда учила крёстная. Вот почему Аврора напустила на себя храбрый вид, гордо расправила плечи и твёрдо заявила:

– Мне неинтересно твоё мнение.

– А мне – твоё, – ответила Малефисента, которую показная храбрость крестницы ничуть не впечатлила.

Аврора с трудом сдержала рвущийся из груди стон. Она знала, конечно, что с Малефисентой бывает трудно, что фея очень упрямая и своевольная, но послушайте, это же глупо – вот так перечить! Она похожа сейчас на Нотграсс, закатившую в своё время скандал лишь из-за того, что Флиттл однажды окрасила всё в их домике в синий цвет, включая любимое платье Нотграсс.

– Ну, и что дальше? – спросила Аврора, недовольная тем, как жалобно вдруг прозвучал её голос. – Превратишь Филиппа в козла? Кишки ему выпустишь?

– Ну, разве что только для начала, – спокойно пожала плечами Малефисента.

Теперь Авроре хотелось уже не стонать – кричать. Филипп никогда не сделал Малефисенте ничего плохого, никогда! Напротив, всегда старался помочь, даже однажды спас Малефисенте жизнь, рискуя при этом своей собственной жизнью, между прочим. Но это для Малефисенты словно ничего не значило. Что бы Филипп ни делал, она не верила ему и постоянно подозревала в дурных намерениях.

Словно прочитав мысли юной королевы, Малефисента начала прохаживаться вокруг неё, стиснув своими длинными пальцами рукоять посоха и приподняв тёмные, резко выделяющиеся на бледном лице брови.

– Тебе известно о пропавших на вересковых топях феях? – осуждающим тоном спросила она.

– Разумеется, – кивнула Аврора. Ей очень не понравилось, что крёстная намекает, будто она, королева, может не знать о том, что происходит в её королевстве. Аврора слышала про фей, и родственников этих фей утешала, и обещала во всём разобраться. И она разберётся с этим делом – дайте только время. Но ещё больше, пожалуй, Авроре не понравилось, что Малефисента вспомнила о пропавших феях тогда, когда разговор шёл о Филиппе. – Но какое отношение это имеет к Филиппу? – спросила она.