Чтение онлайн

Это ворота. Ано так и знает: ворота — это черные высокие скалы на реке. А вот Петя говорит — в совхозе ворота деревянные, и их открывают и закрывают, чтобы проехать людям.

Ано смотрит на скалы, и ей хочется увидеть другие ворота, которые открывают и закрывают.

Отец велит сделать остановку у черных скал.

Ано радуется. На берегу много красивых камней, можно побегать, размять ноги, пособирать камешки. Ей уже надоело ехать так долго.

Ано присела на корточки около черной отвесной стены. В черном камне то тут, то там, как в скорлупе из мутного белого камня, сверкают бледносиреневые, прозрачные, как вода, камешки с острыми, как у льдинок, уголками. Их много, и они сидят, тесно сжатые в своем камешке. Одни камешки маленькие, как яйцо куропатки, другие — большие, как блюдца.

Здесь много таких прозрачных сиреневых камней.

— Анисья, иди скорей! Что это?

Ано дотронулась до камней, и вдруг они рассыпались!

— Скорее идите сюда, смотрите!

Прибежали Анисья с Петей. Подошел и отец.

Анисья не знает, что это. Она смотрит на Петю — он ведь учился в школе. Но Петя тоже не знает, как называются эти красивые камни. Петя смотрит на отца.

— А отец разве знает? — говорит Ано. — Он ведь не учился в школе.

Отец улыбнулся. Он не учился в школе, но он прожил долгую жизнь и многому в жизни научился. Он помнит: в тундру приезжали ученые люди, они назывались «экспедиция». Ученые люди приезжали сюда, писали что-то. Они говорили: богата тундра и камнями, и зверем, и рыбой. А черный камень называли они базальтом.

— А вот это, — отец показал на то место, откуда выпали камни, — это остатки старой жилы горного хрусталя. А сиреневые камни называются аметистом. — Отец перебирает камни. — Каждый камень имеет свое имя: топаз, берилл, яшма...

Ано слышит незнакомые трудные слова, ей кажется, что камни живые. Большой камень — отец, маленький — дочка, такая же, как сама Ано, и все они живут в большой скале, как люди в чуме среди пустынной тундры.

И Анисья и Петя тоже слушают отца, а Петя даже завидует — сколько знает отец!

— Ну, ничего, — говорит он, — я тоже все буду знать! Буду в Советской Армии, там всему научат.

— Правильно! — говорит отец. — Ты будешь знать больше меня. Мне не пришлось быть в Красной Армии.

Ано набрала камешков целый карман.

Анисья тоже выбрала себе красивый сиреневый камень.

Отец ушел искать брод. Скоро издали донесся его крик: он нашел брод. Опять все уселись, и олени с нартами перешли реку.

Ано не боится переезжать реку вброд. Вода не доходит до сиденья — только полозья у нарт и ноги у оленей бывают мокрые.

Берег реки так густо зарос ивняком, что олени еле-еле продираются сквозь заросли и ветки больно хлещут по лицу. Надо глаза закрывать руками.

Это низкое место у реки называется «пойма».

— Анисья! — кричит отец. Он встал на своей нарте и повернулся к Анисье. — Поедем каменной рассохой — ближе будет! — И он показал хореем в сторону большой расселины в холмах.

Рассоха — это место, где когда-то протекала река. Теперь сухое и каменистое дно бывшей реки лежит среди болот, как вымощенная дорога.

— Скоро начнет темнеть, — говорит Анисья, — а ехать еще далеко. Хочешь есть, Ано?

— Хочу! — жалобно говорит Ано. — А когда будем варить ужин?

— Не скоро. Надо приехать, поставить чум... ночь будет. На кусок мяса и лепешку.

Тише бегут олени. За день они проделали длинный путь и устали.

Ано склонилась к Анисье и дремлет, покачиваясь на нартах. И чудятся ей сквозь дрёму олени, река и сиреневые камни. К ней подходит мальчик. Она узнает в нем брата Василия. Он зовет ее в школу, где учат всему, всему...

Ано вздрогнула и открыла глаза. Олени стояли. Стемнело. .Наверное, была ночь, но по небу, сверкая, дрожа и разливая мягкий свет, разбегались блестящие ленты.

Ано много раз видела, как «горит небо», но каждый раз, как завороженная, не могла оторвать изумленных глаз от высокого, мягкого и холодного огня. Девочка стоит и долго смотрит, закинув голову.

Это северное сияние.

Анисья, Петя и отец торопятся при свете северного сияния поставить чум. Они торопятся, потому что ночь темная — в дороге задержались — и трудно ставить чум в темноте.

Отец смотрит на небо.

Кто знает, сколько времени будут вспыхивать бледные ленты на небе и освещать землю. Иногда долго, несколько часов мерцает небо, иногда вспыхнет раз-другой, пробежит блестящей дорогой в вышине или повиснет ярким облаком — и погаснет. И тогда сразу наступит тьма.

Отец смотрит на небо.

— Помогай, — говорит он. — Свети подольше, сейчас кончим.

Скоро растет чум. Уже лежат на земле доски — пол. Уже стоит печка. Вот уже колья скрепили наверху. Вот покрывают их берестой. Анисья прикрепила полог над входом и внесла в чум шкуры оленей — постели. Значит, Ано пора итти в чум. Значит, сейчас будет тепло и ужин.

И вот уже горят дрова в железной печке. Вскипел чайник, жарится мясо.

— Ано, завтра ты увидишь брата, — говорит отец.

Ано рада. Она так скучала, когда Василия увезли в школу. Тогда было еще тепло. Отец рассказывал потом, что ученики живут в «доме». Ано не знает, что такое дом. Отец говорил — дом это то же, что и чум, но только на чум не похож. Он больше чума, и бывает так, что один дом стоит на другом. И люди живут внизу и наверху.

Маленькая Ано не может понять, как может один чум стоять на другом!

Много раз расспрашивала Ано и отца и Петю про школу. Они рассказывали, как в поселок съехалось много ненцев.. Они привезли из тундры своих детей в школу. Тут же, на площади перед школой, они распрягали оленей, разгружали нарты. А ребята сбились в кучу и стояли невдалеке. Они боялись первый раз итти в школу.

— А ты боялся? — спросила Ано Петю.

Нет, Петя не боялся, он хотел учиться. И Ано тоже не будет бояться.

Ано все запомнила, и теперь она знает, что после лета, когда начинается холод, из тундры к поселкам, в которых есть школы, съезжаются ненецкие ребята. Их оставляют в школе надолго — до весны, пока не начнет таять снег и зеленеть тундра.

Весной ребята приедут отдыхать к своим, в свои родные чумы. Отдохнут, а осенью опять поедут учиться.

Петя тоже учился два года в школе, потом стал работать в своем колхозе. Он всегда теперь рассказывает ребятам о школе, о Ленине, о Сталине, которые завещали всем ребятам учиться, о больших городах...

Петя рассказывал еще, что живут школьники в «ин-тер-на-те». Она долго повторяла это слово, чтобы запомнить. Петя рассказывал, что в интернате ребята спят не на оленьих шкурах, а на кроватях. Но Ано не знает, что такое кровать.