Чтение онлайн

Это было уж слишком. Явился темный ангел и потребовал душу, которую она так бездумно заложила. Лжет ли этот человек, из полиции ли он или просто обычный шантажист, – она последует за ним хоть в самый центр преисподней, лишь бы он привел ее к Мишелю. Повернувшись на каблуках, Чарли медленно спустилась в холл и подошла к портье.

– Хамфри! – Она швырнула ключ на стойку, выхватила из его руки карандаш и написала на лежавшем перед ним блокноте имя КЭЙТИ. – Это американка. Понял? Моя подруга. Если она позвонит, скажи, что я уехала с шестью любовниками. Скажи, может быть, я подъеду к ней завтра пообедать. Понял? – переспросила она.

Вырвав листок из блокнота, она сунула его парню в кармашек и чмокнула в щеку, а Местербайн стоял и смотрел, будто обиженный любовник, претендующий на ночь с ней. На крыльце он вытащил аккуратненький швейцарский электрический фонарик. При его свете она увидела на ветровом стекле его машины желтую наклейку компании "Хертц". Он открыл для нее дверцу со стороны пассажира и сказал: "Прошу", но она прошла мимо, к своему "фиату", залезла в машину, включила мотор и стала ждать. Сев за руль, как она заметила, он надел черный берет, надвинув его, словно купальную шапочку, на самые брови, так что уши торчали торчком.

Они поехали друг за другом – медленно из-за наползавшего то и дело тумана. А может быть, Местербайн всегда так ездил: у него была агрессивно-застывшая посадка человека, привыкшего осторожно ездить. Они взобрались на холм и поехали на север по вересковой пустоши. Туман поредел, появились телеграфные столбы – словно выстроились в ряд на фоне ночного неба иголки со вдетыми нитками. Ущербная, как в Греции, луна ненадолго проглянула сквозь облака и снова исчезла. У перекрестка Местербайн притормозил, чтобы свериться с картой. Наконец он показал, что надо свернуть налево – сначала с помощью задних подфарников. а затем помахав в окошко левой рукой. "Да, Антон, я усекла". Чарли поехала следом за ним вниз по холму и дальше через деревню; она опустила стекло, и машину наполнил соленый запах моря. Порыв свежего воздуха вырвал у нее вскрик. Она проехала следом за Местербайном под потрепанным полотнищем, на котором значилось: "Шале обитателей Восточных и Полуночных стран", затем – по узкой новой дороге через дюны, к заброшенным оловянным копям, расположенным на краю земли под вывеской "Посетите Корнуолл". Справа и слева стояли дощатые домики, без света. Местербайн остановился, Чарли – позади него, не выключая мотора. "Ручной тормоз что-то скрипит, – мелькнула мысль. – Надо будет снова отвезти машину к Юстасу". Местербайн вылез из своей машины, Чарли тоже вылезла и заперла "фиат". Ветра тут не чувствовалось. Чайки летали низко и кричали, словно потеряли что-то очень ценное на земле. Держа фонарик в руке, Местербайн взял Чарли под локоть и повел.

– Я сама дойду, – сказала она.

Он толкнул калитку, и та со скрипом отворилась. Пучок света предшествовал им. Короткая асфальтовая дорожка, синяя дверь. У Местербайна был наготове ключ. Он открыл дверь, вошел первым и отступил, пропуская Чарли, – агент по продаже недвижимости, показывающий дом потенциальному клиенту. Крыльца не было и звонка тоже. Чарли последовала за Местербайном, он закрыл за ней дверь – она оказалась в гостиной. Пахло мокрым бельем, и на потолке Чарли увидела черные пятна плесени. Высокая блондинка в голубом вельветовом костюме совала монету в газовый счетчик. При виде их она быстро обернулась, просияв улыбкой, и, отбросив прядь длинных золотистых волос, вскочила на ноги.

– Антон! Как жеэто мило! Ты привез мне Чарли! Я рада вас видеть, Чарли. И буду еще больше рада, если вы покажете мне, как работает этот немыслимый механизм. – Схватив Чарли за плечи, она возбужденно расцеловала ее в обе щеки. – Я хочу сказать, Чарли, слушайте, вы сегодня играли абсолютно фантастически в этой шекспировской вещи, да? Верно, Антон? Действительно великолепно. Меня зовут Хельга, о'кэй? – Она так это произнесла, словно хотела сказать: "Имена для меня – это игра". – Значит, Хельга. Так? Вы – Чарли, а я – Хельга.

Глаза у нее были серые и прозрачные, как и у Местербайна. И уж слишком наивные. Воинствующая простота смотрела из них на сложный наш мир. "Правда не может быть скованной, – вспомнила Чарли одно из писем Мишеля. – Раз я чувствую, значит, действую".

Местербайн ответил из угла комнаты на вопрос Хельги. Он сказал, надевая на плечики свой габардиновый плащ:

– О, она, естественно, произвела очень сильное впечатление.

Хельга продолжала держать Чарли за плечи, ее сильные пальцы с острыми ногтями слегка царапали шею Чарли.

– Скажите, Чарли, очень трудно выучить столько слов? – спросила она, сияющими глазами смотря в лицо Чарли.

– Для меня это не проблема, – сказала она и высвободилась из рук Хельги.

– Значит, вы легко запоминаете? – И, схватив Чарли за руку, она сунула ей в ладонь пятидесятипенсовик. – Пойдите сюда. Покажите мне. Покажите, как работает это фантастическое изобретение англичан – камин.

Чарли склонилась над счетчиком, дернула рукоятку, вложила монету, повернула рукоятку обратно, и монета провалилась. Жалобно взвыв, вспыхнуло пламя.

– Невероятно! Ох, Чарли! Вот видите, какая я. Ничего в технике не понимаю, – поспешила пояснить Хельга, словно это была важная черта ее натуры, которую новой знакомой необходимо знать. – Я абсолютно лишена чувства собственности, а если тебе ничто не принадлежит, откуда же знать, как работает тот или иной механизм? Антон, переведи, пожалуйста. Мой девиз – "Sein nicht haben"15. – Это было произнесено безапелляционным тоном автократа из детской. Но она же достаточно хорошо говорила по-английски и без помощи Местербайна. – А вы читали Эриха Фромма, Чарли?

– Она хочет сказать "существовать, но не обладать", – мрачно заметил Местербайн, глядя на обеих женщин. – В этом суть морали фрейлейн Хелъги. Она верит в исконное Добро, а также в примат Природы над Наукой. Мы оба в это верим, – добавил он, словно желая встать между двумя женщинами.

– Так вы читали Эриха Фромма? – повторила Хельга, снова отбрасывая назад свои светлые волосы и уже думая о чем-то совсем другом. – Я положительно влюблена в него. – Она пригнулась к огню, протянула к нему руки. – Я не просто восхищаюсь этим философом, я его люблю. Это тоже для меня типично. – В ее манерах были изящество и радость молодости. Из-за своего роста она носила туфли без каблука.

– А где Мишель? – спросила Чарли.

– Фрейлейн Хельга не знает, где сейчас находится Мишель, – резко заявил Местербайн. – Она ведь не юрист, она приехала, просто чтобы прокатиться, а также справедливости ради. Она понятия не имеет о деятельности Мишеля или его местопребывании. Садитесь, пожалуйста.

Чарли продолжала стоять. А Местербайн сел на стул и сложил на коленях чистенькие белые ручки. Он снял плащ и оказался в новеньком коричневом костюме. Такой ему могла подарить ко дню рождения мать.

– Вы сказали, у вас есть от него вести, – сказала Чарли. В голосе ее появилась дрожь, и губы не слушались.

Хельга повернулась к ней. В задумчивости она прижала большой палец к своим крепким резцам.

– Скажите, пожалуйста, когда вы его видели в последний раз? – спросил Местербайн.

Чарли теперь уже не знала, на кого из них смотреть.

– В Зальцбурге, – сказала она.

– Зальцбург – это, по-моему, не дата, – возразила Хельга.

– Пять недель назад. Шесть. Но где же он?